Глава первая
5 июля 2026 г., 18:37
𓏵𓏵𓏵𓏵
Чистым не остался ни один лоскуток одежды: казалось, пот, пыль и асфальтовая крошка из подворотни въелись в каждую пору, пачкая тело так, что отмыться до конца уже никогда не получится. Но хуже всего были руки. Фаенону до тошноты хотелось вымыть ладони, пугавшие сильнее всего. Он смотрел, как густая алая слизь медленно капает с его пальцев на куртку человека, неподвижно лежащего прямо под ним. В голове не осталось ни одной связной мысли, кроме зацикленного: «Надо это смыть» и «Где здесь ближайший туалет?». В мёртвой тишине тупика слышалось лишь то, как его грудь судорожно вздымалась от рваных, мелких вдохов. Время словно потеряло всякий смысл. Фаенон оцепенел, провалившись в состояние звенящей пустоты. Где-то на задворках сознания он со страхом ждал, что эту мёртвую тишину вот-вот нарушат шаги случайного прохожего или далёкий вой сирены, будто полиция каким-то чудом уже прознала о случившемся, но никто не спешил прерывать его обречённое бдение. Подворотню затопило глухое безмолвие, отчего звон в ушах становился невыносимо отчётливым. Чем дольше Фаенон разглядывал свои багровые пальцы, тем сильнее кружилась голова. В какой-то момент колени просто подогнулись, и он тяжело осел на землю, поспешно отворачиваясь от этого кошмара. Когда его взгляд наконец упёрся в серый, покрытый тенями бетон, а не в неподвижное тело рядом, Фаенон смог сделать первую попытку осмыслить то, что он только что совершил. Он задержался в библиотеке допоздна. Сессия неумолимо приближалась, и на Фаенона давил огромный объём материала для повторения, а также учебные хвосты, которые кровь из носу требовалось закрыть до конца семестра. Последнюю неделю он фактически жил в круглосуточных читальных залах, но сегодня подготовка увлекла его особенно сильно. Часы пролетели совершенно незаметно, пока телефон не завибрировал от уведомления. Это был сосед по комнате, приславший лаконичное и крайне красноречивое: «ты чё сдох чтоли?». Сообщение заставило Фаенона взглянуть на время, стрелки часов приближались к двум ночи. Обычно он уходил гораздо раньше, ведь и учёба, и подработка начинались у него с раннего утра. Сегодня, к примеру, они с Гиациной и Касторией договорились встретиться в восемь для совместной подготовки, то есть примерно через шесть часов. Фаенон глухо застонал и устало провёл ладонью по лицу. Немногие оставшиеся в зале студенты даже не повернули головы, большинство из них пребывали в таком же плачевном состоянии. Экзаменационная неделя — адское время, которое каждому приходилось просто перетерпеть. Смирившись с неизбежно тяжёлым утром, Фаенон сохранил файлы и закрыл ноутбук. Быстро набрав другу ответ, что всё ещё жив, он сгрёб разбросанные конспекты в рюкзак и уже через пару минут вышел на ночную улицу. Огромная, утопающая в зелени территория университета в Роще стремительно погружалась в сумрак. Стоило Фаенону свернуть с людных аллей, как редкие фонарные столбы и вовсе перестали попадаться на пути, уступая место сгущающейся темноте. Вековые деревья, чьи кроны причудливо изгибались между корпусами, окончательно перекрыли слабый звёздный свет, который и без того едва пробивался сквозь плотную завесу нависших грозовых туч. В читальном зале Фаенон этого не замечал, но резкий запах приближающегося дождя напомнил о вечернем прогнозе. Юноша ускорил шаг. В воздухе висело осязаемое напряжение, готовое вот-вот взорваться штормом. Гроза могла разразиться в любую секунду, а из защиты от ливня у Фаенона была лишь выцветшая толстовка, когда-то бывшая голубой, а теперь казавшаяся серой. Холодный ветер шумно трепал листву над головой, полностью заглушая шаги. По пути ему не встретилось ни души — похоже, все остальные студенты предпочли остаться в тепле и безопасности общежитий. Разумное решение, учитывая глухую ночь и надвигающуюся бурю. Одиночество заставляло Фаенона нервничать по причинам, в которых он не признался бы даже самому себе: он слишком легко поддавался детскому страху перед ночными страшилками. В своё оправдание он мог сказать лишь то, что Кастория была чертовски хорошим рассказчиком. Поддавшись растущему беспокойству, юноша решил свернуть с главной дороги и срезать путь между старыми университетскими корпусами. Этот мрачный маршрут был ему знаком и прилично экономил время до жилого квартала, где он снимал квартиру. Ещё немного, и он окажется дома, укрытый от непогоды. Вскоре Фаенон миновал старые лекционные залы и корпуса лабораторий, чей обветшалый кирпич мирно спал в глубокой темноте. Лишь изредка стены выхватывал тусклый, колеблющийся свет от почти сломанных уличных фонарей, из-за чего проходы между зданиями казались ещё уже и мрачнее. В этих чернильных сумерках юноша полагался скорее на мышечную память, чем на зрение. Без труда преодолев первые несколько переулков, он окончательно успокоился, и зловещая ночная атмосфера рассеялась, уступая место мыслям о неподъёмной горе невыполненных заданий. Фаенон с теплотой подумал о Гиацине и Кастории — девушки всегда были готовы протянуть ему руку помощи в учёбе, и он это искренне ценил. Удерживать средний балл на уровне, необходимом для сохранения стипендии, с каждым семестром становилось всё труднее, но благодаря верным друзьям и наставникам ему пока это удавалось. Впрочем, даже после закрытия сессии передохнуть бы не получилось: впереди его ждала серьёзная стажировка, куда его с трудом приняли, и подготовка к будущему поступлению в магистратуру. В последнее время список его обязательств казался бесконечным и грозил только расти. Окончательно погрузившись в мысли о предстоящих трудностях и стрессе, Фаенон слишком поздно заметил чужое присутствие, когда сделал шаг в последний тёмный переулок, отделявший его от окраины университетского кампуса. Всего в нескольких шагах от входа что-то с оглушительным грохотом врезалось в мусорный бак. Резкий звук разорвал ночную тишину, заставив сердце Фаенона болезненно подпрыгнуть к самому горлу. На автопилоте он отшатнулся, ощутив спиной холодную кирпичную кладку, и лихорадочно огляделся, безуспешно пытаясь разглядеть опасность в темноте. Нападение? Случайность? Кто-то поджидал его? Долгие секунды он стоял не дыша, пока глаза судорожно шарили по тёмным углам переулка и наконец зацепились за едва различимое движение. Из глубокой тени изящно выскользнул смутный силуэт чёрной кошки, которая тут же растворилась в ночи. Фаенон шумно, с облегчением выдохнул. Никакой угрозы не было, он просто напугал бездомного зверька, а тот поднял шума куда больше, чем следовало. Юноша зажал пальцами переносицу, дожидаясь, пока бешеный пульс вернётся в норму. Ему стало досадно из-за трусости, но этот испуг хотя бы разом снял то давящее напряжение, которое преследовало его с момента выхода из библиотеки. Он даже тихо усмехнулся нелепости ситуации: заброшенный тупик, гроза и чёрная кошка, перебежавшая дорогу — декорации, от которых любой суеверный человек сошёл бы с ума. Впрочем, сам Фаенон в мистику не верил. После целой недели дебатов со своим профессором о природе человеческих страхов он твёрдо усвоил: вера в приметы — лишь глупая попытка разума переложить ответственность на высшие силы в моменты неопределённости. Если человек уверен в себе, никакие кошки не властны над его судьбой — так, по крайней мере, безапелляционно заявлял наставник. Нервы наконец успокоились, а на душе потеплело от одной лишь мысли об этом невыносимом, но гениальном человеке. Фаенон оттолкнулся от стены и сделал шаг вперёд, собираясь продолжить путь домой. Он не услышал чужих шагов из-за шумящего ветра. Понимание пришло слишком поздно, когда в спину упёрлось холодное, опаляющее кожу лезвие ножа, а чужое, тяжёлое присутствие затылком заставило ощутить смертельную опасность. Фаенона застали врасплох, с полностью опущенной защитой. Незнакомец, грубо вторгшийся в его пространство, принялся брызгать слюной и выкрикивать бессмысленные, яростные обвинения, окончательно ввергая ошеломлённого юношу в панику и замешательство. — Не двигайся! Ты с ним, да? Знал, что я буду здесь? Следил за мной?! — голос за спиной был грубым, но в нём отчётливо сквозила дикая, лихорадочная нервозность. Фаенон ответил чисто инстинктивно, заикаясь от шока: — Ч-что? Что вы… — лезвие упёрлось сильнее, остриё с противным треском прорвало плотную ткань толстовки и болезненно укололо кожу. — Не прикидывайся идиотом! Он тебя послал, да?! Сколько он уже знает?! Фаенон застыл, не в силах переварить происходящее. Обычный грабёж? Ему до последнего не верилось, что кошмары из криминальных новостей могут происходить с ним наяву, да ещё и в самом сердце университетского кампуса. Психопат сзади не требовал кошелёк или дорогую технику, а его бессвязные выкрики не поддавались никакой логике, словно он продолжал безумный спор, о котором юноша не имел ни малейшего понятия. Скрутивший внутренности страх парализовал тело. Фаенон замер, отчаянно пытаясь достучаться до разума нападавшего и безмолвно молясь, чтобы его просто отпустили с миром. — Я понятия не имею, о чём вы говорите! Кем бы вы меня ни считали, вы ошиблись! Я не тот, кто вам нужен! — Блять! Незнакомец зарычал, окончательно теряя контроль от злости. Очевидно, он рассчитывал услышать от своей жертвы совершенно иной ответ. Сложно было понять, поверил ли он хоть единому слову, но тот факт, что сталь продолжала давить в спину, не сулил ничего хорошего. С каждой секундой становилось яснее: у параноика за спиной стремительно заканчивалось терпение. Фаенон физически ощущал, как тот лихорадочно переминается с ноги на ногу, дёргается от раздражения и яростно бормочет под нос невнятные проклятия. Юноша уже набрал в лёгкие воздух, собираясь взмолиться о пощаде, как вдруг мужчина за его спиной принял решение — и от этого у Фаенона внутри всё похолодело. — Ладно. Неважно, с тобой он или нет, всё равно придётся разобраться. Эта фраза заставила оцепенелое тело Фаенона наконец вспомнить, как двигаться. Объяснять что-то было бесполезно — его собирались убить. Юноша резко рванулся вперёд, одновременно сбрасывая с плеча тяжёлый рюкзак и наотмашь швыряя его назад, надеясь сбить нападавшего с толку и облегчить собственную ношу. Трюк сработал: незнакомец яростно вскрикнул, когда лямки и плотная ткань влетели ему прямо в лицо. Выигранной секунды хватило, чтобы Фаенон успел разорвать дистанцию, развернуться и встать лицом к лицу с угрозой. Любой нормальный человек на его месте уже припустил бы прочь, но дикие, бессмысленные обвинения заставили Фаенона на миг вглядеться во тьму тупика. Сквозь чернильный сумрак он едва различал чужие черты, но уверенность была стопроцентной: он видел этого безумца впервые в жизни. По спине продрало морозом от страшного осознания: это ошибка. Он просто оказался не в то время и не в том месте, и теперь столкнулся с опасностью. Фаенон уже готов был броситься наутёк, но мужчина пришёл в себя пугающе быстро. Не успел юноша сделать и шага, как тот снова ринулся на него. Разум Фаенона мгновенно опустел, уступив место животному страху быть заживо распоротым огромным армейским ножом. Сорвавшись на лихорадочные, рваные уклонения, Фаенон попытался уйти с линии атаки, но переулок оказался слишком узким, спина почти вплотную прижалась к глухой стене, а лезвие продолжало опасно мелькать перед глазами. Повинуясь чистому инстинкту, вспыхнувшему сквозь туман паники, Фаенон резко перенёс вес тела и наотмашь выкинул ногу вперёд, целясь прямо в запястье, сжимавшее тускло блестящую сталь. Тяжёлый кроссовок с глухим стуком достиг цели. Незнакомец взвыл от боли, нож едва не вылетел из его онемевших пальцев, но, к несчастью, Фаенон по-прежнему оставался зажат в углу и просто не успевал проскочить мимо противника, прежде чем тот, ослеплённый яростью, снова пошёл на таран. В следующее мгновение противник всем весом навалился на него. Онемевшие пальцы незнакомца разжались, и нож с металлическим звоном отлетел куда-то во тьму, но радоваться было рано — они сцепились в рукопашной схватке. Безумец яростно хватал Фаенона за волосы, крутил руку, отчаянно пытаясь повалить на землю и получить преимущество. Юноша упёрся предплечьем в чужую грудь, изо всех сил стараясь разжать грубые, цепкие пальцы нападавшего. Они боролись, тяжело и бесцельно шатаясь от стены к стене, вкладывая все остатки сил в эту безумную попытку одолеть друг друга. Нападавший всё это время брызгал слюной и яростно бормотал под нос бессвязный бред. Его глаза горели диким, сумасшедшим огнём, когда он выкрикивал новые туманные обвинения в том, что Фаенон посмел вмешаться в чужие дела. Юноша едва разбирал слова, сосредоточившись лишь на одном — устоять на ногах под этим неожиданно мощным натиском. Ловя ртом воздух между тяжёлыми вдохами, Фаенон предпринял последнюю попытку всё исправить, умоляя сумасшедшего остановиться прямо посреди драки: — Я-я правда не знаю, о чём вы… уф! Я просто студент! Пожалуйста, прекратите! В ответ незнакомец лишь злобно прошипел, обжигая лицо Фаенона гнилостным дыханием: — Кх… поздно! Мне плевать, кто ты такой. Оставить твой труп в этой подворотне — отличный будет привет для этого ублюдка. Думал, ему всё сойдёт с рук? Мерзавец даже не представляет, что его ждёт! — Фаенон был окончательно сбит с толку. Всё, что ему оставалось — вслепую отбиваться от яростных ударов, пока обезумевший мужчина с жаром выплёвывал оскорбления, словно яд. — Студент? Ха! Такие твари, как ты, привыкли жить на всём готовом! Ты и сотой доли не видел из того, через что прошёл я! Вам всё преподносят на блюдечке, ты ничего из этого не заслуживаешь! Обвинения были абсолютно бессмысленными. Этот человек не знал его — вообще не имел представления, через что Фаенону пришлось пройти: юноша вкалывал круглыми сутками, отдавая все силы, чтобы просто хорошо учиться и зацепиться за этот университет. Он каждый день буквально выживал, разрываясь между бесконечными лекциями и жёсткими требованиями стипендии. Родители на родной ферме делали всё возможное, чтобы поддержать сына, но Фаенон слишком хорошо знал, как ограничен и мал их доход с клочка земли, именно поэтому он никогда не позволял себе расслабиться, а теперь на него напал абсолютный незнакомец, которому не было до этого никакого дела. Чужак, который искренне ненавидел его из-за чьей-то откровенной, чудовищной лжи. Всё решилось в секунду, когда мужчина с размаху впечатал Фаенона спиной в ржавый край мусорного бака. Острая вспышка боли в позвоночнике и мгновенная нехватка воздуха заставили разум запаниковать. Кошмар происходил наяву: он действительно мог остаться в этой подворотне навсегда, если прямо сейчас не выйдет победителем. Неужели его жизнь оборвётся вот так, когда она, по сути, только начиналась? Что станет с его родителями, с друзьями, с Киреной? Вспышкой в сознании пронёсся образ подруги детства, раздавленной горем от известия, что он стал случайной жертвой уличного безумца. Фаенон физически ощутил, как сильно эта трагедия ранит её, сколько долгих лет траура потребуется, чтобы она снова смогла искренне улыбаться. И от этой мысли внутри вскипела ярость, все лишние сомнения мгновенно испарились. Юноша оттолкнул от себя маньяка с такой бешеной силой, что тот потерял равновесие, но в падении мёртвой хваткой вцепился в куртку Фаенона, увлекая его за собой. Они с грохотом рухнули на грязный асфальт. Оглушённый ударом о землю, нападавший всё равно не думал сдаваться — он извивался, дёргался и хрипел, отчаянно пытаясь подмять студента под себя, но натыкался на не менее ожесточённое, яростное сопротивление. Чужие ногти вслепую рвали ткань, оставляя глубокие царапины на шее и лице. Один из хаотичных ударов пришёлся Фаенону точно в челюсть: зубы клацнули, и во рту мгновенно разлился солоноватый, металлический вкус прикушенного языка. Сцепившись в живой, хрипящий клубок, они катались по грязной земле, судорожно хватая друг друга за одежду, лица и конечности в борьбе за выживание. Незнакомец продолжал исходить пеной и выкрикивать угрозы, перемежая их со звериным рыком: — Ты труп, пацан! Кто бы за тобой ни стоял, я закопаю и тебя, и этого ублюдка! Обида и ярость закипели внутри Фаенона с новой силой, глаза обожгло подступающими слезами. Он ни на кого не работал! За что судьба так жестоко обходилась с ним? Юноша отчаянно хотел, чтобы этот кошмар прекратился, мечтал отмотать время всего на пару минут назад, когда всё было в порядке и его жизнь не висела на волоске. Он хотел сбежать, но нападавший продолжал вцепляться в него мёртвой, звериной хваткой. Израненные мышцы натянулись до предела: физическая сила оставалась единственным щитом, удерживающим его на грани между травмами и смертью. Он просто хотел, чтобы всё это закончилось. Пожалуйста, пусть оно прекратится. Лишь после долгой, изнурительной минуты борьбы взгляд юноши случайно зацепился за тусклый блеск на асфальте. Сквозь заливавший лоб пот он присмотрелся и похолодел — это был тот самый армейский нож. Каким-то немыслимым образом в процессе возни они оказались прямо рядом с местом, куда оружие отлетело изначально. Посреди хаоса из царапающих пальцев, безумных пинков и невнятного хрипа противника измученный мозг Фаенона выдал единственный приказ: хватай. И он перехватил рукоять. Сжав нож, он на секунду замер, глядя сверху вниз на беснующегося безумца. На того, кто пытался оборвать его жизнь без единой видимой причины. На того, кто хотел отнять всё, ради чего Фаенон вкалывал годами, и обрушить на его близких безутешное, страшное горе. На того, кто глухо проигнорировал его мольбы о пощаде. На того, кто не остановится, пока его не остановят первым. Фаенон моргнул и внезапно лезвие уже по самую рукоять торчало в животе противника. Время мгновенно растянулось в бесконечную, звенящую вечность. Ошеломлённый взгляд скользнул по оружию и остановился на собственных пальцах, сжимавших его. Ох. Он только что зарезал человека. Скованный глухим, парализующим страхом, юноша наблюдал, как его ладонь действует словно на автопилоте: безжалостно, быстро провернула нож в ране и рванула клинок на себя, вытаскивая из обмякшего тела. Темноту подворотни окропила хлынувшая алым потоком кровь. Мужчина дико, истошно закричал, и его руки судорожно метнулись к распоротому животу. Он наконец-то выпустил Фаенона, хаотично размахивая конечностями и пытаясь отползти назад, словно все его недавние угрозы были лишь пустым звуком. И его жалобные, захлёбывающиеся всхлипы в этой грозовой тишине было слышать до жути, до сладостной дрожи приятно. Тёмная, ледяная часть сознания Фаенона шевельнулась, мгновенно перерастая в электризующее, дикое желание — желание атаковать снова и снова. Неведомая, пугающая сила пронзила тело юноши, ладони до зуда требовали нанести ещё больше, доказать этому миру, как яростно он готов бороться за своё право жить. Этот безумец ведь сам напал первым — разве он не должен заплатить сполна? Ни единого сомнения, способного оспорить этот жестокий приговор, в голове не возникло. Никакой неуверенности, способной удержать занесённое оружие. С пугающей, кристальной ясностью взамен сострадания пришло осознание того первобытного чувства, что вело его окровавленные пальцы и подталкивало к действию. Это была чистая, концентрированная ненависть. Он снова поднял нож. Его глаза блестели так же холодно и мёртво, как стальное лезвие. А затем он… он… Лужа тёмной крови, медленно расползавшаяся по асфальту всё то время, пока он блуждал в лабиринтах воспоминаний, наконец вторглась в поле его зрения. Юноша упорно не смотрел на неё прямо, силой удерживая взгляд на сером бетоне перед собой. Если не смотреть… если просто не смотреть на содеянное, то можно притвориться, будто ничего не произошло. Глаза невыносимо жгло оттого, что он долго не моргал. Несмотря на растущее судорожное напряжение в теле, разум казался пугающе пустым. Возникло странное ощущение, будто он плывёт сквозь кошмарный сон и должен вот-вот проснуться в своей постели. Наверняка, так оно и было. Это просто сон. Очень, очень плохой сон. Внезапно крупная капля оставила тёмный, влажный след на асфальте прямо перед его лицом. Фаенон тупо уставился на неё, а затем инстинктивно коснулся щеки, чтобы проверить, не решило ли измученное тело заплакать без его ведома. Пальцы лишь размазали грязь и чужую кровь по коже, но наткнулись на абсолютно сухие глаза. Прежде чем он успел осознать это, новые тёмные отметины градом посыпались на землю вокруг. Наконец, до заторможенного шоком рассудка дошло: начинается гроза. Спустя мгновение редкие капли сменились стеной воды. Холодный ливень обрушился на пустынную подворотню, на тело жертвы и застывшего над ним убийцу. Белоснежные волосы и одежда мгновенно промокли насквозь. Тяжёлая, облепившая кожу ткань словно прижимала его к земле, становясь осязаемым воплощением ужаса, навек пустившего корни в душе. Испачканные пальцы быстро остыли, а с лица сошли последние остатки тепла. Дождь принёс суровое, беспощадное отрезвление. Он бил по голове неоспоримой, страшной истиной: это реальность. Время не остановилось, и тучи над городом разверзлись, оплакивая его грех. Всё, что случилось здесь, было реальным. Болезненно реальным. Фаенон переступил черту, из-за которой не возвращаются. Его взгляд двигался неохотно, рывками, пока наконец не упёрся в безжизненное тело. В непроглядной темноте многочисленные ножевые ранения сливались с грязными прорехами на рваной одежде незнакомца, но Фаенон знал правду: ничто в этом трупе нельзя было выдать за самооборону. Он мог бы сбежать после первого удара. Или после второго. Или после третьего. У него была тысяча возможностей просто развернуться и уйти. Но он этого не сделал. Одержимый вспышкой ярости, этим вечером он стал хладнокровным убийцей. Его будущее было перечёркнуто в одно мгновение. Всё, ради чего родители отдавали последнее на своей глухой ферме, вся изнурительная работа над учебниками ради успешной карьеры, всё доверие и любовь, которые семья и друзья вложили в него — всё это прямо сейчас смывалось безжалостным ливнем. Точно так же, как лужа крови под ногами смешивалась с мутной грязью и безвозвратно просачивалась в трещины асфальта. Тошнотворный, леденящий страх едва не вырвал его из оцепенения, и суровая реальность оглушила одним-единственным вопросом. Что же ему теперь делать? Если он прямо сейчас наберёт службу спасения, что он вообще скажет диспетчеру? «На меня напали, и я зарезал человека. Приезжайте, забирайте труп?» А дальше… дальше воющие сирены, слепящие мигалки патрульных машин, толпа зевак, следователи с их бесконечными, давящими вопросами и наручники, защёлкнувшиеся на запястьях. Даже если каким-то немыслимым чудом адвокаты докажут превышение пределов самообороны, судебные тяжбы затянутся на долгие годы. Деканат тут же отстранит его от занятий, а скорее с позором отчислит до окончания расследования. И этот кошмар происходил прямо перед выпуском, на пороге магистратуры, ломая все планы на жизнь. Да и сможет ли он после такого вообще вернуться к нормальному существованию? Как он посмотрит в глаза своему соседу по комнате, друзьям, семье, дорогой Кирене? Захочет ли он сам когда-нибудь снова их увидеть, зная, какое чудовище в нём проснулось? Все они так в нём разочаруются. И сталкиваться с этим позорным крахом прямо сейчас Фаенон был просто не готов. Он заставил себя подняться. Колени крупно, неудержимо дрожали. Адреналиновый откат и окончательное осознание смыкающейся вокруг реальности едва не ввергли юношу в состояние глубокого шока. Лишь пустой, гудящий шум в ушах мешал ему окончательно сломаться. Отрицание содеянного оставалось временным, шатким костылём, но прямо сейчас Фаенон собирался опираться только на него. Спотыкаясь и цепляясь за шершавую стену, он выбрался к выходу тем же путём, каким вошёл. На открытом пространстве, лишённом скудной защиты узких стен, ливень хлынул с новой силой, ледяными потоками стекая по бледному лицу. Юноша вгляделся сквозь плотную пелену грозы, пытаясь сориентироваться. Это был самый край кампуса, застроенный старейшими корпусами. Напротив лекционных залов, откуда он только что сбежал, через дорогу возвышалось административное крыло, где располагались рабочие места преподавателей. И посреди монолитных, суровых стен, утопавших во тьме, сияло единственное окно, проливавшее мягкий, тёплый свет в эту страшную ночь. Фаенон слишком хорошо знал, чей это кабинет. За годы учёбы он бывал там бессчётное количество раз. Будь то нелепое совпадение или злая воля судьбы, но его помутившийся разум ухватился за это далёкое сияние, как за спасательный круг, брошенный утопающему в открытом море. Шатаясь, словно пьяный, он отвернулся от переулка и медленно побрёл к главному входу, оставляя мёртвое тело позади, будто этот кошмар можно было так легко вычеркнуть из памяти. Каждый шаг давался с трудом и казался чужим, отстранённым — словно кто-то другой насильно двигал его онемевшими конечностями. Приглушённое монотонным шумом непрекращающегося ливня время растянулось, сделавшись густым и вязким, как мёд. К тому моменту, когда пальцы Фаенона легли на холодную металлическую ручку двойных дверей, его сознание уже витало где-то высоко в ревущих над кампусом грозовых облаках. На автопилоте он шагнул в тусклый полумрак вестибюля и побрёл по безмолвным коридорам, оставляя за собой мокрый, грязный след.𓏵𓏵𓏵𓏵
Анаксагор работал допоздна в своём кабинете, когда в монотонное безмолвие ворвался настойчивый стук, перекрывший даже шум ливня, яростно барабанившего по оконному стеклу. Профессор точно не ждал гостей, учитывая, что время давно перевалило за два часа ночи. Раздражённый тем, что его прервали в разгар проверки студенческих исследований, того самого изнурительного ритуала, в который он погружался в конце каждого семестра, мужчина глухо проворчал что-то под нос, откладывая в сторону стопку эссе. Кто вообще мог оставаться на кампусе в такой час, не говоря уже о том, чтобы искать встречи с ним посреди глухой ночи? Разумеется, во время сессии учащиеся порой становились навязчивее обычного, но беспокоить преподавателя в предрассветные часы — это явный перебор. К тому же, нынешнее поколение давно предпочитало решать все вопросы через мессенджеры. Тем не менее, кто бы ни стоял за дверью, Анаксагор не собирался игнорировать того, кому могла потребоваться помощь. Он поднялся из-за стола, подошёл к выходу и на мгновение замер, прежде чем взяться за ручку. Атмосфера штормовой ночи за окном казалась зловещей, но это его не пугало, скорее наоборот. В своей привычной циничной манере он поймал себя на абсурдной мысли: было бы забавно, окажись на пороге какой-нибудь маньяк из городских легенд. Это встряхнуло бы его куда сильнее, чем скучные рефераты, которые он безвылазно листал с самого заката. Однако, когда замок наконец щёлкнул и дверь отворилась, праздные размышления профессора оказались пугающе близки к истине. На пороге стоял Фаенон. Но вопреки своей привычной тёплой энергии и неизменной заразительной улыбке, сейчас его лучший студент выглядел ужасно. Юноша промок до нитки, крупно дрожал от холода и был бледным до такой степени, что Анаксагор испугался, что тот рухнет прямо на паркет. — Фаенон? Что за… — голос профессора резко оборвался. Взгляд мгновенно зацепился за тёмно-красные, зловещие пятна, покрывавшие толстовку и джинсы парня. Они почти сливались с пропитанной ливнем тканью, но намётанный глаз учёного не обманул: Фаенон был с ног до головы измазан пугающим количеством свежей крови. Анаксагор не задал ни одного вопроса, просто сделал шаг в сторону, освобождая проход, и хладнокровно приказал. — Заходи и садись. Юноша безвольно подчинился, перешагнув порог кабинета. Когда он проходил мимо, цепкий и встревоженный взгляд профессора выхватил из темноты наливавшийся синяк на челюсти Фаенона и глубокие ссадины на коже. Двигаясь по чистой привычке, дезориентированный парень опустился в глубокое кресло напротив большого письменного стола. Это место всегда предназначалось для студентов, приходивших за консультацией, но Фаенон занимал его гораздо чаще остальных. Ведомый неуемной тягой к знаниям, он не пропускал ни единого часа приёма, а порой заглядывал и просто так, чтобы продолжить их нескончаемые споры, плавно перераставшие в многочасовые ночные дебаты. Он был исключительным, лучшим его учеником, и от этого видеть его нынешний ментальный крах было ещё невыносимее. Как только Фаенон замер в кресле, Анаксагор подошёл ближе и задал единственный по-настоящему важный сейчас вопрос: — Ты ранен? Студент молча покачал головой, упорно избегая встречного взгляда. Профессор почувствовал, как смутное беспокойство внутри окончательно перерастает в глухую тревогу. Если эта кровь не его, значит… В повисшей тишине Фаенон так и не выдавил из себя ни слова. Монотонный шум ливня за окном заполнял пространство комнаты, переплетаясь с мерным, зловещим тиканьем настенных часов. Пока Анаксагор молча изучал ученика проницательным взглядом, он заметил непрекращающуюся дрожь, то и дело сотрясавшую плечи парня. Судя по всему, Фаенона колотило вовсе не от простуды. Тем не менее, нужно было хоть как-то облегчить его положение и избавить от сырости, но никаких полотенец в кабинете, разумеется, не водилось. Отойдя назад, профессор порылся в ящиках стола и выудил старый носовой платок. К нему не прикасались целую вечность, но внутри он сохранился чистым. Мужчина протянул его парню. Ткань, конечно, не способна была высушить промокшую насквозь одежду, но ею можно было хотя бы стереть грязь с лица. Фаенон принял кусочек вышитой ткани окоченевшими пальцами, но так и остался сидеть неподвижно, безвольно сжимая платок в кулаке. Он даже не попытался вытереть лицо. Анаксагор молча наблюдал за ним, и с каждым беззвучным ударом часов тревога в его сердце росла. Понимая, что парню необходим резкий толчок, чтобы выбраться из этого парализующего ступора, профессор поднялся, подошёл ближе и встал прямо перед креслом. Опёршись о край тяжелого дубового стола, он властно скрестил руки на груди — этот жест требовал немедленного внимания и ответа. Следом прозвучал прямой, чёткий вопрос: — Что случилось? Фаенон на секунду поднял голову, но тут же испуганно отвёл глаза в сторону. — Я… эм, я… — слова намертво застревали в пересохшем горле. В его голове отчаянно, со свистом кружились мысли, не давая понять, с чего вообще начать этот страшный рассказ. Вся привычная мышечная память, которая вела его ноги к этому корпусу, бесследно исчезла, уступив место паническому ужасу от осознания, что он больше совершенно не вписывается в этот мир. Тёплый, обжитой кабинет наставника казался абсолютной противоположностью той мрачной, грозовой бездне, что осталась снаружи. Там, на улице, темнота и ливень словно сглаживали края его чудовищного поступка, мешая криминальный грех с грязью асфальта и скрывая от посторонних глаз. Здесь же, под пристальным взглядом проницательного профессора, сидя в мягкой замше старого кресла, которое он прямо сейчас безнадёжно пачкал уличной грязью, Фаенон ощущал себя первородным монстром. Ему казалось, будто он пытается притвориться обычным человеком, в то время как чёрные рога совершённого убийства уже торчат у него из головы у всех на виду. Анаксагор хладнокровно следил за тем, как панический взгляд Фаенона бесцельно блуждает по полу, пока с мокрых волос на паркет шумно капает дождевая вода. Он дал ученику ещё несколько секунд, чтобы собраться с силами, но юноша смог лишь судорожно, нервно сглотнуть. Профессор умел быть терпеливым, когда того требовали обстоятельства, но пугающие детали этого полуночного визита заставили его отбросить дипломатию. Решив взять инициативу в свои руки, он приготовился докопаться до истины и выяснить, что за чертовщина заставила его лучшего студента превратиться в этого дрожащего, окровавленного призрака. Анаксагор подошёл ближе и присел на корточки, чтобы оказаться на одном уровне с лицом ученика, а затем мягко положил ладонь на его влажное, ледяное плечо: — Ты ранен? Мне нужно отвезти тебя в больницу? — Нет! Н-никаких больниц! — отчаянно выпалил Фаенон. От этого резкого, панического выкрика профессор инстинктивно отдёрнул руку. Но это мимолётное усилие, кажется, наконец-то вырвало парня из оцепенения. Его остекленевшие глаза сфокусировались, встретившись со взглядом наставника, и путаные, ломаные слова судорожно хлынули наружу: — Я… я не хотел этого делать! Но он наставил на меня нож, и я понимал, что нельзя позволить ему ударить, иначе… ну, вы понимаете. Поэтому я заставил его выпустить оружие, а он набросился на меня, и… и… Воспоминания Фаенона резко оборвались, наткнувшись на глухую, глубинную пустоту. Что произошло между секундой, когда он перехватил армейский нож противника, и моментом, когда он открыл глаза и обнаружил липкую алую лужу под ногами? Ту самую кровь, чьё ошеломляющее, удушливое тепло уже насквозь пропитало джинсы и намертво выжгло след в памяти. С нарастающим ужасом юноша осознал, что совершенно не помнит саму вспышку насилия. В голове остались лишь мгновения «до» и это долгое, безмолвное, кошмарное «после». Несмотря на сбивчивую, рваную речь и внезапную заминку в объяснениях, Анаксагор мгновенно восстановил недостающие детали мозаики: — Значит, на тебя напали? Ты разглядел, кто это был? — Я не знаю… я никогда его не видел! Было слишком темно, чтобы разобрать лицо. И от него разило… перегаром или… гнилью. Он выкрикивал кучу вещей, которых я вообще не понимал. Но когда я попытался с ним поговорить, он просто начал орать… Что он… сказал? Ох, почему… я не могу вспомнить, почему… — Фаенон, достаточно. — Наверное, это было обычное ограбление? Какое-то странное, или… я не знаю! Наверное, он был торчком, да? Обычно ведь такие и нападают на людей в кино. Так что я не… его, скорее всего… никто и искать не станет. Я имею в виду… — Фаенон, успокойся. Сухой приказ наставника не смог остановить истерический, безумный смех, внезапно вырвавшийся из груди юноши: — Ахаха, господи, что я вообще несу?! Что со мной не так?! Он был человеком, понимаете? Живым, настоящим человеком! А я, блять, просто взял и зарезал его!.. Внезапно крепкие ладони жёстко обхватили Фаенона за лицо — он и сам не заметил, когда успел так низко согнуться от рыданий. Его широко распахнутые, полные ужаса глаза встретились с пристальным взглядом Анаксагора. — Прекрати, всё в порядке. Я помогу тебе. «Что?». Фаенон отчаянно хотел произнести этот вопрос, но лёгкие наотрез отказались подчиняться. Лицо профессора находилось всего в нескольких сантиметрах от его, и эта пугающая близость заставила паническое дыхание окончательно застрять в горле. В глазах наставника горела стальная, непоколебимая воля. Мужчина спокойно, веско произнёс то, чего Фаенон ожидал услышать меньше всего на свете: — Покажи мне, где тело, и я всё улажу.
