Walk Me Through the Nicest Parts of Hell

Приход рассвета возвестил приглушенный скрежет гаражной двери, за которым последовал тихий стук. Фаенон зашевелился, с трудом выплывая из тяжелого сна без сновидений. На миг его охватила полная дезориентация. Он бессмысленно моргнул, уставившись в незнакомый потолок, и несколько блаженных секунд пребывал в полном неведении. А затем воспоминания о прошлой ночи нахлынули лавиной. Живот скрутило тошнотворным спазмом. Фаенон резко сел в постели и испуганно осмотрелся. Он находился в спальне Анаксы, а вчера убил человека. Бог знает, сколько ему удалось поспать. Судя по пульсирующей боли в висках, совсем недолго. Тем не менее мультфильм на телевизоре уже закончился, и на экране горело меню диска — значит, прошло как минимум несколько часов. Кое-как распутав застрявшие в простынях ноги, Фаенон подошёл к окну и приоткрыл жалюзи. Грозовые тучи рассеялись, и первые лучи солнца робко озарили улицу. К его огромному облегчению, под окнами не было ни полицейских мигалок, ни репортёров. Фаенон смутно помнил, что его разбудил какой-то шум. Скорее всего, вернулся Анакса. По крайней мере, он отчаянно на это надеялся. К профессору накопилась добрая сотня вопросов о том, что происходило, пока он спал, поэтому юноша решил больше не ложиться. Хорошо это или плохо, но он был готов встретиться лицом к лицу с последствиями катастрофы, в которую они вляпались вместе. Впрочем, была одна загвоздка. Всегда неловко оставаться одному в чужом доме, а уж тем более когда этот дом принадлежит твоему профессору. Фаенон осторожно приоткрыл дверь спальни и выглянул в коридор, чувствуя себя ужасно глупо. Свет горел, но вокруг не было ни души — ни Анаксы, ни следов расчленённого трупа. Что в итоге профессор сделал с телом? И удалось ли ему самому поспать хоть немного? Ведь его кровать была занята, а значит, Анаксе пришлось бы лечь где-то ещё. При этой мысли Фаенон почувствовал новый укол вины. Он медленно побрёл по коридору, полагаясь на смутные воспоминания прошлой ночи, и быстро отыскал ту самую зловещую дверь. Сделав несколько осторожных, крадущихся шагов, он замер. Инстинктивный страх всё ещё холодил кровь, но Фаенон не мог побороть болезненное желание увидеть, что осталось от того месива, которое так сильно выбило его из колеи. Теперь, когда мир снаружи озарялся розовым рассветом, он чувствовал, что готов встретиться лицом к лицу с реальностью. Короткий сон немного прояснил мысли. Называйте это как угодно — храбростью или глупостью, — но игнорировать случившееся и дальше он просто не мог. Прошлой ночью он позволил опекать себя как ребенка, но сегодня обязан взять себя в руки. И неважно, через сколько грязи и крови ему придётся переступить. По крайней мере, ему очень хотелось верить, что он справится. Преодолевая внутреннее волнение, Фаенон протянул руку к дверной ручке, но в последний момент заколебался. И прежде чем сомнения успели парализовать его окончательно, из-за двери донёсся шорох, а следом — шум льющейся воды. Значит, Анакса дома. И он в душе. Фаенон поспешно отпрянул от двери, чувствуя, как к лицу приливает жар. Боже, он чуть не ворвался к Анаксе, пока тот был голым. Как будто их вынужденное убийством сотрудничество и без того казалось безумием, а подобная оплошность точно стала бы вишенкой на торте этого нелепого сближения со своим профессором. Так или иначе, придется подождать, пока Анакса не выйдет из душа, — только тогда он сможет получить ответы. Всё ещё заливаясь краской, Фаенон поспешил вернуться в спальню, чтобы хоть как-то занять себя, и принялся расправлять смятую постель. Он аккуратно разгладил каждое одеяло, пока кровать не приняла безупречный вид. Скромный, но хоть какой-то способ отблагодарить Анаксу за гостеприимство. Поправив покрывало, Фаенон не удержался и поднял парочку плюшевых игрушек из серии «Дромы и друзья», которые ровной стопкой занимали нетронутую половину просторной кровати. Юноша принялся осматривать малышей. Их вышитые мордочки смотрели на него с глуповатым очарованием. Его до сих пор поражало, насколько это безумно мило: Анакса, состоявшийся учёный за тридцать, спит в обнимку с плюшевыми зверьками. Фаенон поймал себя на том, что оценивает качество ткани и швов — если он когда-нибудь решит купить мерч с дромами, то теперь точно знает, какой придётся профессору по вкусу. Именно в этот момент — с плюшевыми игрушками в руках — его и застал Анакса. — Фаенон? Ты уже проснулся. От неожиданности Фаенон вздрогнул и резко обернулся к дверям. Как, чёрт возьми, этот человек умудряется ходить настолько бесшумно? — А, да! Доброе утро! Наставник выглядел как обычно строго и оценивающе, несмотря на то, что его волосы ещё не высохли после душа. Он выразительно выгнул бровь: — И что ты с ними делаешь? Фаенон виновато ослабил хватку, едва не выронив игрушки: — Н-ничего! Просто… эм, проверяю, ровно ли они лежат. Видите? Фаенон кое-как справился с испугом и принялся аккуратно раскладывать плюшевых динозавров вокруг подушек, устраивая для них уютное гнёздышко. Закончив, он неловко усмехнулся и повернулся к Анаксе. К его удивлению, профессор не стал отчитывать его за то, что тот трогал чужие вещи без спроса. Наставник лишь мгновение недоверчиво смотрел на него, а затем на его губах мелькнула слабая, какая-то беспомощная улыбка. В его взгляде проскользнуло… облегчение? Это длилось всего секунду. Анакса тут же вернул лицу привычную бесстрастность и поманил Фаенона к себе. Только подойдя ближе, тот заметил, что профессор держит в руках стопку вещей. Сам профессор уже успел переодеться в брюки и простую рубашку с длинным рукавом, которая, впрочем, сидела на нем безупречно и выглядела очень дорого. Одежда, которую он приготовил для Фаенона, тоже казалась совершенно новой и качественной, пусть и была аккуратно сложена. — Вот, сходи в душ и переоденься. Анакса протянул ему вещи, на которых всё ещё болтались магазинные бирки. Фаенон заколебался: — Вы… купили это для меня? — Взял у одного знакомого. Я ничего не платил, так что не переживай о долгах. Просто приведи себя в порядок, мы уходим. Эта новость настолько выбила Фаенона из колеи, что он послушно принял стопку, которую Анакса настойчиво вложил ему в руки. — Уходим? Куда? А как же… тело? После секундной заминки Фаенон заставил себя произнести это страшное слово твёрдо и вслух. Никаких больше попыток сбежать от реальности. Однако ответ наставника дал понять, что бежать уже не от чего. — Всё улажено. Это будничное заявление лишь усилило тревогу Фаенона: значит, Анакса действительно всю ночь провёл на ногах, в одиночку избавляясь от улик, пока настоящий виновник спал в блаженном неведении. Профессор истолковал замешательство на лице Фаенона по-своему, приняв его за брезгливость, а не за раскаяние: — Да, ванная комната уже чистая. Но если тебе там не по себе, ты, конечно, можешь не заходить. Юноша порывисто покачал головой: — Нет, всё в порядке. Простите за то, что было ночью… я вёл себя… Глупо. Беспомощно. Никудышно. — Ты был напуган, как и любой на твоём месте. Сначала душ, Фаенон. Поговорим потом. Голос Анаксы звучал твёрдо, но терпеливо и великодушно. Гораздо более великодушно, чем Фаенон того заслуживал. Ему ничего не оставалось, кроме как подчиниться. Забрав одежду, он вошёл в ванную. На этот раз он держался уверенно и не спотыкался, как раньше, хотя при виде безупречной чистоты у него всё же округлились от шока глаза. Каждая плитка сияла, не оставив и следа от багровых пятен. Похоже, Анакса действительно предусмотрел всё и уничтожил малейшие улики. Комната снова превратилась в самую обычную, безобидную ванную, и только зеркало ещё хранило следы влажного пара. Пока Фаенон стоял под обжигающими струями душа, он упирался взглядом себе под ноги. Стоило поднять глаза, как в памяти тут же всплывало застывшее лицо человека, которого он убил. Единственным, что хоть немного отвлекало от мрачных мыслей, стало неожиданное открытие — ответ на один из утренних вопросов. Оказалось, именно шампунь Анаксы был источником того самого травяного аромата, который всегда исходил от профессора. Дорогой флакон с этикеткой на иностранном языке. Фаенон ни за что не стал бы тратить чужое недешёвое средство, если бы не въевшаяся в волосы уличная грязь, которая отчаянно требовала мыла. Мысленно извинившись перед хозяином дома, он щедро намылил голову и принялся тереть кожу до красноты. Точно так же он постарался не смотреть в зеркало на своё избитое и исцарапанное тело, переключив всё внимание на одежду, которую дал Анакса. Мало того, что бренд был на порядок дороже всего, что когда-либо носил Фаенон, вещи ещё и сели идеально, размер в размер. Либо профессор обладал удивительным глазомером, либо не поленился изучить ярлыки на его испачканной одежде, прежде чем избавиться от неё. Натягивая джинсы, юноша невольно задумался: на что ещё наставник обращал внимание? Если Фаенону казалось, что за эту ночь он стал лучше понимать Анаксу, то и обратное, несомненно, было верно. Оставалось лишь надеяться, что впечатление, которое он оставил о себе, не было совсем уж разочаровывающим. Когда Фаенон вышел из ванной — чистый, с мокрыми после душа волосами, — Анакса сразу велел ему садиться в машину. А на вопрос, куда именно они направляются, профессор ответил одним будничным словом: — Завтракать. Фаенон снова опешил. Он ожидал серьёзного инструктажа, списка предупреждений — чего-то в духе преступников из фильмов после крупного дела, а не семейного выезда в кафе. — Разве мы не собирались… поговорить? Анакса коротко звякнул ключами: — Поговорим, когда приедем. Еда поможет тебе прийти в себя. Завтрак казался такой нелепой мелочью на фоне пережитого, но Анакса, очевидно, не собирался принимать отказы. По пути они так и не коснулись тех сотен вопросов, что мучили Фаенона, однако он всё же выяснил, что профессор за ночь ни разу не прилёг. Это не удивляло: за годы учебы у этого эксцентричного преподавателя юноша давно понял, что режим сна у Анаксы, мягко говоря, весьма своеобразный. И все же это известие добавило ещё одну каплю вины в и без того безбрежный океан, бушевавший в груди. Фаенон не решался спросить, куда именно наставник дел труп — или то, что от него осталось после всей «работы». Знание жутких подробностей наверняка спровоцировало бы новый приступ паники. Профессор, должно быть, и сам прекрасно понимал, какая бездна сейчас разверзлась в душе студента, а потому благоразумно не вдавался в детали. Вскоре они припарковались у небольшого кафе на окраине города. Это было уютное семейное заведение, где Фаенон ни разу не бывал, несмотря на то что прожил здесь довольно долго. Внутри стоял тихий гул голосов и звон столовых приборов. Для столь раннего часа посетителей оказалось неожиданно много, хотя практически все они были пожилыми людьми. Фаенона раздирали противоречивые чувства: с одной стороны, эта мирная обстановка возвращала такое необходимое ощущение нормальной жизни. С другой — он никак не мог избавиться от паранойи, будто любой случайный прохожий в зале способен с первого взгляда распознать в нём убийцу. Официантка встретила Анаксу радушной улыбкой, которая ничуть не угасла, даже когда тот проигнорировал приветствие. На мгновение Фаенону показалось, что за её дружелюбием кроется нечто большее, но уже секунду спустя девушка отвернулась и проводила их к старому уединённому столику с диванчиками в глубине зала. Они сели, раскрыли меню, и их наконец оставили одних. — Заказывай что хочешь. К своему стыду, юноша действительно хотел есть. По-хорошему, от пережитого стресса его должно было тошнить при одной мысли о еде, но организм, видимо, об этом не догадывался. И всё же он никак не решался сделать заказ, боясь, что аппетит в такой момент выставит его перед профессором чёрствым и легкомысленным. Заметив его нерешительность, Анакса лишь выразительно выгнул бровь, а когда официантка вернулась, сделал заказ сам: классический плотный завтрак из блинов, яиц и бекона. Себе же он взял только кофе, который принесли почти сразу. Пока Анакса неторопливо размешивал сахар в чашке, тревога внутри Фаенона продолжала нарастать. Вокруг были люди, но он больше не мог держать страхи в себе. — Мне страшно. Всё это… — он подался вперёд через стол и, прикрыв рот ладонью, прошептал: — Что, если нас поймают? Я не хочу, чтобы вы пострадали из-за моей глупости. Профессор нахмурился, недовольный столь явной и неуклюжей попыткой секретничать у всех на виду. Он тяжело вздохнул, но откинулся на спинку дивана по-прежнему расслабленно. — Я человек слова, Фаенон. Если я говорю, что могу со всем разобраться, значит, я не преувеличиваю просто ради твоего утешения. И вместо того чтобы паниковать и шептаться, как заговорщик, я был бы признателен, если бы ты перестал во мне сомневаться. Договорив, Анакса демонстративно обвел взглядом зал, напоминая Фаенону: какой бы сонной ни казалась местная публика, это все еще потенциальные свидетели, способные заметить любое подозрительное поведение. Тот сразу оставил свою драматичную позу. Лицо мгновенно залило краской стыда; юноша попытался принять непринуждённый вид, хотя после выговора наставника настроение окончательно упало. Когда он заговорил снова, его голос звучал тихо, но вполне естественно: — Я вовсе не хочу в вас сомневаться, правда. Просто… я не понимаю, как вы можете быть настолько уверены в успехе. Скрыть такое кажется чем-то… немыслимым. Почему вы так спокойны? Анакса вдруг едва заметно усмехнулся и снова переключил на него всё своё внимание, отчего Фаенон окончательно стушевался. Он физически ощутил всю тяжесть пристального взгляда профессора, когда тот заговорил: — А ты всегда отличался дотошностью, верно? Как ни странно, эта мимолетная улыбка показалась Фаенону опасной. Он сухо сглотнул, не зная, был ли вопрос Анаксы риторическим, и не в силах вымолвить ни слова. Спустя мгновение профессор избавил его от этого удушающего внимания. Он вернулся к кофе и принялся лениво помешивать ложкой, хотя сахар уже давным-давно растворился. — Как бы мне ни претил менторский тон, я должен попросить тебя прекратить этот допрос. Поверь, в нашей жизни есть сферы, где безудержное любопытство не доведет до добра, и это — одна из них. У тебя блестящее будущее, Фаенон. Не позволяй вчерашней ночи тянуть тебя на дно. Фаенон тоскливо смотрел на то, как тёмная жидкость кружится в чашке: — Это… слишком сложная просьба. Анакса вынул ложку и изящным движением тихонько постучал ею по краю чашки, что странно контрастировало с его внезапно похолодевшим голосом: — Если ты действительно не способен принять то спасение, которое я тебе преподнёс, то можешь прямо сейчас пойти к первому встречному полицейскому и пустить все мои усилия под откос. — Хватит, не говорите так… Даже поддавшись самым отчаянным терзаниям вины, Фаенон никогда бы не предал Анаксу. — В таком случае оставь расспросы, — заключил профессор. — Всё, что от тебя сейчас требуется, — выкинуть случившееся из головы и жить дальше так, словно ничего не произошло. Юноша тяжело вздохнул. Задача предстояла не из лёгких, однако он чувствовал: со временем кошмар прошлой ночи действительно может остаться позади. Нужно лишь с головой уйти в дела, требующие внимания, и раствориться в суматохе выпускных экзаменов и скорого получения диплома. Фаенон всегда спасался от душевных травм проверенным способом — загружал себя до такой степени, чтобы на мысли просто не оставалось сил. Единственная проблема заключалась в том, что Фаенон был совершенно не готов отпустить самого Анаксу. В какой-то момент, среди ночной пелены дождя и крови, в нём зародилась упрямая решимость. Ему во что бы то ни стало нужно было проникнуть в эту тщательно скрываемую, тёмную сторону жизни профессора. И ради того, чтобы отплатить за неоценимую услугу, и ради собственного жгучего желания узнать об этом человеке абсолютно всё. Опыт Анаксы в изнанке человеческого бытия оказался куда глубже, чем та малая часть, которую он случайно приоткрыл. Раньше Фаенон верил, что они с Анаксой были близки — ближе, чем обычный студент со своим преподавателем, и уж точно ближе, чем кто-либо другой в окружении профессора. Но теперь он наконец осознал, насколько сильно двое людей могут быть связаны друг с другом. Кровь на их руках была общей, и от этой мысли по коже пробегала волнующая дрожь. Фаенон не хотел, чтобы Анакса просто отмахнулся от него, навсегда перечеркнув эту связь. Ему во что бы то ни стало нужно было найти весомый повод, чтобы их сотрудничество не оборвалось прямо здесь, в этой закусочной. К счастью, долго думать не пришлось: Фаенон тут же вспомнил, насколько странным было ночное нападение. Тот переулок, где поджидал пьяный агрессор, явно не был случайным местом. Таинственный покровитель, на которого нападавший то и дело ссылался во время драки, вполне мог быть связан с Анаксой. Теперь, когда Фаенон лично убедился в пугающем хладнокровии и опыте профессора по части сокрытия трупов, у него почти не оставалось сомнений: за всем этим кроется какая-то странная история. Угроза ещё не миновала, вопросы оставались без ответов, и Фаенон был только рад использовать это в собственных интересах. Оторвавшись от мыслей, он смело посмотрел на Анаксу, вынуждая того отвлечься от чашки, из которой неторопливо отхлёбывал кофе. — На случай, если что-то всплывёт… можно мне ваш личный номер? — У тебя есть все контакты для связи со мной. Отрезал профессор мгновенно. Однако Фаенон уже чувствовал себя рядом с ним достаточно уверенно, чтобы проявить здоровое бесстыдство и настойчивость: — Но все они через университет. Оба прекрасно понимали: обсуждать сокрытие убийства через официальную академическую почту было бы верхом безумия. Чашка Анаксы с глухим стуком опустилась на стол. Всё это время его тяжелый взгляд был намертво прикован к лицу студента, словно бросая тому вызов. — Просьба дать личный номер как-то плохо вяжется с готовностью оставить это происшествие в прошлом, о чём я тебя только что просил. Здесь нужно было выложить главный козырь, чтобы убедить профессора в своей правоте: — А если за всем этим кроется нечто большее? Что, если это не случайность и вся чертовщина закрутилась прямо под окнами вашего кабинета не просто так? Кто сказал, что это не начало чего-то куда более серьёзного? Анакса замер, взвешивая масштаб угрозы, а затем уголок его губ одобрительно приподнялся. — …Вижу, ты начинаешь соображать. Он протянул руку. Сердце Фаенона радостно ёкнуло. Он торопливо открыл вкладку создания нового контакта и передал смартфон. Юноша завороженно наблюдал за профессором, пока тот вбивал цифры, и заметил на его лице едва уловимую тень удовлетворения — по крайней мере, ему очень хотелось в это верить. Когда Анакса вернул гаджет, Фаенон с восторгом уставился на строчку «Анаксагор Личный», высветившуюся на экране. Пока он заворожённо разглядывал дисплей, до него донеслось тихое предостережение: — Используй только в крайнем случае. — Само собой. Судя по тому, как Фаенон лучился восторгом, профессор смирился с мыслью, что у студента наверняка будет своё, весьма специфическое представление о том, какой случай считать крайним. Когда официантка наконец принесла заказ, Фаенон принялся за еду без прежнего грызущего чувства вины. Блины оказались потрясающими, и он даже искренне удивился, почему никогда не слышал об этом месте раньше. Теперь он твёрдо решил стать здесь постоянным клиентом. Когда гнетущее напряжение окончательно спало, они смогли переключиться на непринуждённую беседу. Профессор тут же строго напомнил Фаенону о грядущей сессии, к которой пора бы начать готовиться. Возвращение к студенческим заботам казалось чем-то сюрреалистичным — они выглядели такими ничтожными по сравнению со всем, что он пережил. И всё же это настойчивое стремление Анаксы вернуться к привычной рутине служило для Фаенона лучшим ориентиром. После очередной, по-театральному язвительной тирады профессора о безграмотных эссе его нынешних студентов, юноша впервые за долгое время искренне и открыто улыбнулся. Да, пока рядом оставался этот блестящий ум, способный удержать его на плаву, Фаенон знал, что со всем справится. А когда чуть позже Анакса высадил его у дома, Фаенон возвращался в свою обычную квартиру и привычную жизнь с твёрдой уверенностью: его сообщник теперь на расстоянии одного звонка.