Don’t ruin my future

Пот скользит по телу, в глазах мутнеет, а губы никак не смыкаются, пока Баджи вдалбливает уставшего блондина в кровать, параллельно кусая и целуя чужую шею. Мацуно стонет громко, выкрикивает чужое имя, сжимает в ладонях простынь, стаскивая её с кровати, Кейске впивается в чужие искусанные губы и вылизывает Чифую, пока тот активно стонет в поцелуй. – О боже, клянусь, ты самый лучший, – у брюнета сносит крышу с каждым разом сильнее, отчего Мацуно расплывается в улыбке, но всё равно не отвлекается от процесса и ловит искры, вновь и вновь повторяя только одно: – Баджи-сан, – Кейске готов поклясться, лучше чем Чифую никто не сможет позвать его по имени. Никогда. Парни бурно кончают и без сил валятся на кровать, шумно вздыхая и сверля потолок. Им нужно пять минут, чтобы прийти в себя, ещё пять, чтобы умыться, и ещё три, чтобы одеться, а затем улечься на кровать. Крепкие руки брюнета заботливо обвивают чужую талию, пока сам Чифую укладывает голову на плечо Баджи, кажется, он готов умереть и никогда больше не возрождаться, лишь бы рядом с Кейске. – Я тебя люблю, – тихо шепчет Мацуно, чувствует интуитивно улыбку Баджи, а затем его медленные горячие руки, поглаживающие спину. – Я тебя тоже, очень, – и Чифую готов ко сну, всё, что нужно, он уже услышал.

***

– Чифую, о чём задумался? – Казутора машет рукой перед застывшим лицом, Мацуно пару раз хлопает глазками и возвращается в реальность. Майки довольно уплетает карри, на которое в итоге смог уломать блондина, Баджи переключает каналы, сощурив глаза, а Казутора ждёт от Мацуно ответа. Хаккай и Мицуя уже ушли, сославшись на дела, это немного расстроило парня, но тот не подал виду. – Да вот задумался случайно, вы спать не хотите? – Майки молча помотал головой, его кроме еды ничего не волнует, Баджи пожал плечами, а Ханемия улыбнулся и кивнул. – Меня после самолёта рубит ужасно просто. – Иди ложись в спальне, я к тебе потом присоединюсь, ты кого ждал, раз молчал? – Чифую гладит друга по голове, ловит на себе ревнивый взгляд Баджи и почему-то внутренне ликует. Чего это он? – Значит с Чифую спать будет Казутора? Я хотел вообще-то! – Майки обиженно дует губы. – Я тебе завтра в контейнер положу оставшееся карри, дома ещё поешь, – Сано радостно улыбается и забывает о секундной обиде. – После себя посуду в раковину. – Всё сделаю! Ханемия желает всем сладких снов и идёт в другую комнату, дабы лечь спать, Мацуно сам сонливо трёт глаза, но поднимается и жестом руки просит Баджи подняться тоже, чтобы расстелить диван. – Я вам сейчас принесу одеяла, подушки диванные оставить или другие принести? – Да не надо другие, эти тоже хорошие, – отмахивается брюнет. – Хорошо, тогда расстели сейчас, я быстро. Чифую прячется за дверным проёмом, а Манджиро смотрит на Баджи. – Он даже не ругается с тобой, – Баджи молча смотрит на друга после этих слов и пожимает плечами. – Ну а какой смысл сейчас ему злиться на меня? – Тоже верно. И пусть Майки сказал, что не хочет спать, но как только он прилёг на расстеленный диван, ожидающий Чифую с одеялами, сразу же сладко засопел, прикрыв глаза “на секунду”. – Он уже уснул? – блондин спросил шёпотом, таща на себе одеяла. – Вырубился сразу же, это так на него похоже, – Кейске помог парню и положил вещи в его руках на диван, а после накрыл Майки. – Чифую, мы можем недолго поговорить? Только не злись на меня, я правда не займу много времени. Мацуно сомневался, он растерянно посмотрел в карие глаза напротив, не понимая самого себя. Хотелось поговорить, тело Мацуно скучало по любимому Баджи, хотелось поцеловать, обнять, зарыться рукой в волосы, просто сесть, и как раньше повторять друг другу насколько они влюблены. Хотелось оттолкнуть, вспомнить разбитые колени о чужой деревянный пол, опухшие глаза и ком в горле, давящий с неистовой силой. Снова утонуть в воспоминаниях, когда он плакал маме и бился в истерике, а она испуганно его обнимала, внимательно слушая еле разборчивый рассказ о первой любви. Выбрать сердце или разум? Окунуться в прошлое, от которого бежал, или вникнуть в настоящее, полное неожиданностей? – Давай поговорим, – парни говорили также шёпотом, но глаза горели, пылали, словно пожар, а сердце стучало громко, казалось на всю квартиру. Небольшой кухонный стол, рассчитанный только на четверых, тихо скрипнул под напором. – О чём ты хотел поговорить? – Пообещай не перебивать меня, хорошо? – получив положительный кивок, Баджи продолжил. – Я улетал в Германию, как ты понял, на шесть лет, это была инициатива моей мамы, я поддержал эту идею, средняя школа в мои шестнадцать лет стала позором, у мамы не шла работа, начались финансовые трудности, меня грозились отправить в школу для каких-то там трудных ебланов, жизнь не шла, я позорно сбежал от тебя, не рассказал ничего и просто исчез, а маму попросил также молчать и ничего не говорить твоей, – Баджи видел тени от телевизора в голубых глазах напротив, видел, как дыхание Чифую затаилось, как он нервно теребил пальцами футболку и морщил нос. – Чифую, я готовился к этому разговору шесть лет, но я настолько растерян и напряжён, что не могу подобрать слов, а мне столько всего есть сказать. – Ты любил меня? – голос дрогнул, Мацуно посмотрел пристально, со всем любопытством, что в нём есть и таилось с того самого дня. – Я люблю тебя и сейчас, – Баджи сказал это уверенно, пусть и шёпотом, Чифую громко вдохнул, затаив дыхание, а после опустил голову. – Я тебя не переставал любить никогда, и я вернулся за тобой, ведь не смог тебя разлюбить и зажить по-другому, даже несмотря на истерики мамы, несмотря на всех своих друзей, работу, всё, что меня там держало, не имело для меня никакого значения, только ты и ничего больше. – А когда ты написал, что так будет лучше, ты меня любил? Когда игнорировал мои звонки и сообщения, когда позорно оставил меня одного, зная, насколько я тебя люблю и как дышу одним тобой, в такие моменты ты всё ещё любил меня? – Кейске чувствовал, какой груз вины копится на его плечах с каждым словом, но не терял настроя. – Любил, любил настолько сильно, что сводило пальцы, ты моя первая любовь и единственная. – А там ты спал с другими? Целовался с ними? Вступал в отношения? – брюнета застали врасплох, он понял, что этот разговор будет не о вине и извинениях, а о чувствах и опыте. – Да, – ответ был совсем тихий, тише привычного шёпота, но до блондина он дошёл. Баджи был напуган, очень, боялся, что сейчас Мацуно молча встанет и уйдёт в спальню, ничего не сказав, но после Кейске понял, что лучше бы Чифую так и поступил. – Я тоже, – брюнет нахмурился, сжал кулаки, но быстро угомонил себя, слушая дальше. – Я целовался с Ханмой спустя не так много времени после твоего побега, он очень хотел со мной переспать, но я отказал, однако я переспал потом с Рюсеем на одном из его приездов из Парижа, когда он признался, что был влюблён в меня раньше, ещё до переезда, к слову, мне понравилось, а затем я иногда ходил на свидания или в клубы с парнями из университета, они платили мне за коктейли, а я платил им после, в постели, а теперь я подведу итог, Баджи, – голубые глаза напротив, казалось, потемнели. – Мы почти квиты, мне осталось только сбежать, вернуться через шесть лет и снова признаться в чувствах, а так, мы оба хорошо провели время с кем-то другим, помимо нас самих. И казалось на этой ноте их разговор должен был закончиться, особенно это подтверждал поднявшийся Чифую, торопящийся к себе, но большая ладонь схватила чужое запястье и потащила за собой в ванную, громко хлопая дверью и закрывая её на замок. Сухие губы Баджи накрыли влажные Чифую, Мацуно опешил и молча уставился в темноту, ведь свет никто не включил, спустя секунду голубоглазый попытался оттолкнуть от себя парня, бил по груди и сжимал чужие плечи, но сдался под напором сладких и желанных губ. Брюнет целовался грубо, страстно, резко и без нежности, Мацуно готов был растаять и расплыться лужицей на холодной плитке, но какие-то тревожные мысли в голове просили попытаться оттолкнуть опять. Чифую Мацуно на них похуй, он ждал этого шесть лет. – Ты бы хоть свет включил, еблан, – в перерыве между жадными поцелуями прошептал блондин. – Мне на него насрать, просто давай целоваться дальше? – На что ты надеешься? – На то, что ты больше никогда не поцелуешь Ханму, не переспишь с Рюсеем и не выпьешь коктейлей за чужой счёт, иначе я сяду за убийство, – Кейске прижал к себе парня сильнее, сжимая чужую талию в стальной хватке, а после вновь принялся жадно целовать опухшие губы. Голодные поцелуи заставляли сердце трепетать, горячие руки исследовали желанное тело, крепко сжимали ягодицы и пересчитывали позвонки, нагло залезая под футболку.  – Чифую, я сделаю что угодно, слышишь? Я готов сделать что угодно ради тебя, даже если ты этого не хочешь, я буду преследовать тебя против воли, молча терпеть любые унижения и ждать твоего согласия. – Боюсь не дождёшься. – Бойся дальше, а мне уже совсем не страшно. А внутри Чифую горит огонь, он скучал, скучал до слёз, безумно, скучал до звёздочек в глазах и галактики за рёбрами, где явно есть свои цивилизации, ликующие от долгожданных поцелуев. У галактики Чифую Мацуно всемирный праздник, а у Майки на диване злой взгляд и нервный тик от громко хлопнувшей двери ванной и явно не случайных причмокивающих звуков.