Don’t ruin my future

– Ты умеешь играть на гитаре? – Дракен непонимающе поворачивается к Баджи и глупо хлопает глазами. – Нет? – почему-то неуверенно выдаёт Рюгуджи. – Что за вопросы, ты когда-то видел, что бы я на гитаре играл? – Чифую сказал, что я должен доказать свою любовь и написать ему песню, – Кейске грузно вздыхает. – Я не умею писать, петь и исполнять песни, не знаю, как выполнить его просьбу. – Ну и замудрил твой Чифую, – слабо улыбается Кен. – Попроси у Мицуи помощи, он сам по себе творческая личность, может чем-то помочь. – Уже звонил ему, он разводит руками, и у кого просить помощи? – на эти слова Дракен достаёт телефон и набирает чей-то номер. – А я, кажется, знаю у кого, – Баджи только заинтересованно наблюдает за действиями друга. – Эмма, ты занята? *** – Как это романтично! Я такое только в фильмах видела, – девушка радостно хлопает в ладоши. – Мы с Хинатой сможем тебе помочь. – Ты Хинате рассказала? – Баджи и Дракен переглядываются. – Когда успела? – Не переживай, она не разболтает, скоро будет здесь! Садись давай, потом надо ещё найти того, кто на гитаре сможет сыграть. Пока Рюгуджи продолжает работать над байком в мастерской, две девушки и Баджи активно пишут песню. Кейске не уверен, что это докажет что-то Чифую, скорее всего Мацуно пытался помешать брюнету добиваться его. Кареглазый бегает взглядом по строчкам, написанным в заметках телефона, с сомнением смотрит на подруг, однако пожимает плечами, ибо явно в этом не разбирается. Некоторые слова отправляют в прошлое, некоторые заставляют голову мутнеть, невольно напоминая об ошибках, совершённых самим Баджи, вся песня получается скомканной и странной, и пусть брюнет мало понимает, остаётся надеяться, что Чифую поймёт куда больше. – Если бы Такемичи мне такое исполнил, я бы точно простила все его грехи! – Хината и Эмма обсуждают написанное, оставляя какие-то комментарии по поводу отдельных строчек. – А может вместо гитары записать это в студии и потом прислать Чифую? – вдруг вкидывает Дракен, отвлекаясь от работы. – Просто я считаю, что если спеть это вживую, ещё и притащить кого-то с гитарой, можно проебаться. Где это спеть? Как понять, чем Чифую будет занят? Нужно ведь спланировать всё, каждую мелочь, а если ещё и Баджи перенервничает и запнётся? Тогда вместо красивой песни о любви будет какая-то комичная фигня. – А Дракен дело говорит. Баджи, что думаешь? – Тачибана смотрит на брюнета. – Да, ты прав, тогда надо будет договориться со студией, – улыбается Кейске, оголяя клыки. *** Хаккай в гостях у Мицуи, а может и не только погостить, они вечно вдвоём, будто познакомились совсем недавно. Чифую не чувствует ничего негативного по этому поводу, он искренне рад за друга, единственные мысли, которые его посещают, это: «Баджи и я тоже не могли отлипнуть друг от друга в начале отношений.» Такие раздумья заставляют невольно расстраиваться, блондин утопает в прошлом, буквально живёт им, не видит ничего вокруг и загоняет себя же в тоску. Это добивает, всё вокруг добивает. – А я ещё и песню просил, ахах, какая глупость, Кейске не способен мои бредовые хотелки выполнять, да и петь он абсолютно не умеет, – голубоглазый вдруг осознает, что ни разу не слышал, что бы Баджи пел. – Наверное, не умеет. Тишину поздней ночи нарушает уведомление, Чифую непонимающе смотрит на отправителя, на экране горит строчка «Баджи-сан прислал вам аудиозапись», у парня ощущение, будто это галлюцинации от тоски. – О боже, он действительно это сделал, – глупая улыбка проскакивает на слегка покрасневшем лице. Слегка подрагивающими пальцами Чифую нажимает на кнопку, включая аудио. Весь мир мгновенно затих, только начало мелодии громко эхом отдавалось в голове. – Красивая мелодия, – телефон лежит на диване, колени прижаты к груди и Чифую обвивает их руками, уместив голову на самих коленках. «Я часто думал о тебе, и мыслями потерянный, Забыл насколько важен всем и сломлен жалким бременем. Люблю тебя, и сломя голову, несусь, как зверь, И в моей жизни нету смысла без тебя, поверь.» Мацуно не уверен, что дышит, когда тихий низкий голос пусть и слегка нелепо, но достаточно сносно начинает петь. Блондин внимательно прислушивается к каждому слову, будто запечатывая их все в своём сердце. «Пустые слёзы проливал и проклинал немеренно, Чтобы забыть весь мой оскал и облик, стёртый временем. Однажды заявлюсь в пороге и не дам забыться, Ты дал мне шанс на песню, я тебе дам шанс влюбиться.» Парень слабо посмеивается от последней строчки, смахивая влагу. – Такой он дурак, – хихикает Чифую. – Я ведь уже влюбился, – шёпотом говорит про себя блондин. «И пусть года не скроют моего сожаления, Невзгоды порождают шквал всех твоих оскорблений. Я жалкий трус и эгоист, но ты в меня влюбись, Я слишком глуп и хитрый лис, но за меня держись.» Припев звучит громче, чужой голос словно эхом отлетает от стен и двоится в чужой голове, растворяя все лишние мысли. Дыхание затаилось, тело боится двинуться, и Мацуно полностью загипнотизирован, словно в этом и была задача песни. «Мы будем вечность поражаться нашему решению, И на коленях выпрошу я у тебя прощения. Ведь я люблю тебя сильнее, чем всех остальных, Прости за те шесть лет, где я повёл себя как псих.» Сердце готово проломить грудную клетку, сердечный стук безумно громкий, он отдаёт в уши и звучит в унисон с чужим голосом, однако почему-то голубоглазому кажется, что так и должно быть. «Ты плакал долго и за каждую тоску прости, Я знаю, сильно виноват, но я смогу спасти. Мне часто снились сны с тобой, молился, вот бы вещие, И каждая твоя слеза вернётся мне зловещей.» Второй куплет бьёт сильнее первого. Глаза невольно слезятся, однако Чифую не поддаётся резко нахлынувшим чувствам. Когда голубоглазый говорил о песне, он ожидал, что брюнет лениво забьёт на всё и даже не постарается, однако сейчас Мацуно готов разрыдаться, как девчонка. «Я не пытаюсь спрятать правду или оправдаться, Ты можешь долго меня дёргать и читать нотации. Ведь от тебя любая грубость слаще слов любви, Я буду рядом, где-то возле, только не гони.» В голубых глазах всё плывёт и мутнеет, слёзы капают на диван, невольно стекают по колену, на котором удобно уместился подбородок, Чифую хочет увидеть Баджи, хочет простить ему все грехи, хочет расплакаться у него на руках и попросить спеть это вживую.  «И пусть года не скроют моего сожаления, Невзгоды порождают шквал всех твоих оскорблений. Я жалкий трус и эгоист, но ты в меня влюбись, Я слишком глуп и хитрый лис, но за меня держись. Мы будем вечность поражаться нашему решению, И на коленях выпрошу я у тебя прощения. Ведь я люблю тебя сильнее, чем всех остальных, Прости за те шесть лет, где я повёл себя как псих.» Припев звучит в последний раз, песня вот-вот закончится. Пусть брюнет запинается, заикается, фальшивит и дрожит голосом, Мацуно потерпит, в голове сплошные мечты, вот бы он сказал это здесь, прямо перед ним, глядя в глаза, без всяких нелепых оправданий или объяснений каких-то ненужных вещей. Маленькая песня длиною в два куплета и повторяющийся дважды припев, всего двадцать четыре строчки, в которой шестнадцать – куплеты, остальные восемь – припев, блондин даже не уверен, можно ли это назвать полноценной песней, однако даже так, будь это действительно что-то относящее себя к ней, каждое слово заставило Чифую вновь разбиться, разбиться о счастливую реальность, которая по-настоящему существует сейчас. Дрожащими руками Чифую берёт телефон и набирает Баджи, гудки идут буквально несколько секунд. – Алло? – неуверенно спрашивает брюнет. – Это правда ты написал? – Ты плачешь? – Нет, насморк, – Мацуно знает, что Кейске ему не верит, однако всё равно врёт. – И как вылечить твой насморк? – Приезжай, пожалуйста, – почему-то губы дрожат и блондин чувствует, что расплачется вновь. – Не будешь ругаться? – Почему я должен ругаться? – Потому что я уже за дверью, ещё с момента как отправил тебе песню, – тихо проговаривает кареглазый. Молчание, гудки, тихие шаги по скрипящим половицам и резко распахнувшаяся входная дверь. – Ради бога, закрывай двери когда ты один дома, Чифую, – Кейске расплывается в самой заботливой улыбке из всех возможных, когда видит зарёванного бледного парня, что своими покрасневшими глазами почему-то особенно внимательно рассматривает лицо Баджи. – А у меня никто кроме тебя под дверью не сидит, – Мацуно улыбается уголками губ, падает в чужие объятия, пугая брюнета, а после крепко обвивает спину Кейске руками, начиная слабо подрагивать всем телом. – Ты действительно меня любишь? Взаправду? Так, как ты описал это в песне? – Люблю, Чифую, люблю сильно, как никого никогда в этой жизни не любил, потому что дороже тебя уже не будет, даже если ты мне не веришь, я продолжу доказывать, если ты хочешь, я напишу ещё сотню подобных песен, правда я уверен, что они тебя потом доконают, – длинноволосый прижимает чужую голову к своей груди, зарывается ладонью в мягкие светлые волосы и слабо их треплет. – Я дал тебе шанс на песню, ты дашь мне шанс влюбиться, ахах, какой же ты дурак, как ты это придумал вообще? – отрываясь от чужой груди, Чифую поднимает голову и смотрит в карие глаза. – А если не влюблюсь? – Тогда это сильно усложнит задачу, однако даже так, не отстану, – Кейске берёт чужую ладонь и прижимается губами к тыльной стороне, улыбаясь в этот скромный поцелуй. – Даже не смотри на меня так, я не могу перестать это делать. – Ты меня задобрить пытаешься? – Я думал с этим справилась песня, не угадал? – Угадал, – голубоглазый расплывается в улыбке. – Зайдёшь? По-дружески. – Часто тебе друзья о любви поют? У меня есть конкуренты? – заметив чужой взгляд, брюнет поднимает руки, якобы сдаётся, и проходит внутрь. Большая кровать прогнулась под весом двух тел, парни долго дырявили глазами потолок и обсуждали каждую строчку, кто помогал в написании песни и как кому было от неё, одному петь, второму слушать. Солнце выглядывало из-за горизонта, небо постепенно сменяло оттенки один за другим, а Чифую с трудом держал глаза открытыми. – Если я проснусь, ты будешь тут? – В каком смысле? Конечно, – непонимающе кивает кареглазый. – Не сбегай больше, Баджи, пожалуйста, я боюсь засыпать от мысли, что ты вновь исчезнешь, – Мацуно тянет свою ладонь к чужой и переплетает пальцы. – Никогда больше, Чифую, – после этих слов блондин засыпает, а Кейске ещё долго рассматривает красивое лицо с мягкими чертами. Они не встречаются, не бегут заниматься сексом или целоваться, словно это последние их поцелуи. Они смотрят друг на друга влюблённо, нежно обнимают, искренне вытирают влагу со щёк и оставляют маленькие ожоги от губ на бледных руках, улыбаясь тем временем, чтобы решить остаться друзьями, точнее начать с дружбы, дабы не слишком торопить события. Начать с дружбы, начать с доверия, начать с того, с чего зародилось всё ещё тогда, много лет назад. Это предложил не Баджи, однако брюнет всё равно остался доволен. Никто не гарантирует никому отношения, никто не ждёт свадьбы на завтрашний день, никто ничего друг другу не обещает, только искренность, правда и честность в своих чувствах. Два влюблённых не могут оторвать друг от друга глаз, и их дружба не имеет никакого смысла, ведь вся она начинается и заканчивается на любви, однако именно сейчас это самая необходимая вещь, золотая середина их взаимоотношений, чтобы полностью разобраться и либо всплыть, либо утонуть в этом сильнее.