Don’t ruin my future

Выходные пролетели быстро, Чифую не успел и глазом моргнуть, как снова наступил душный понедельник. Солнце печёт над головой, всё тело неистово потеет и блондин уверен, он либо свалится от жары, либо от недосыпа. Всю ночь переслушивать написанную на коленке песню, выучить её наизусть и к чертям забыть о будильнике, который заиграет через полчаса? Неплохо, действительно впечатляющая бессонная ночь. – Бога ради, Чифую, иди домой, – Баджи затягивает вновь ослабевший фартук и недовольно качает головой. – Ты еле ногами плетёшься, отпросись и иди спать. – Я в порядке, Баджи-сан, – голубоглазый отмахивается, берёт поднос и идёт к стойке с готовыми заказами. – До конца смены три часа, ничего страшного. – В обморок упадёшь, иди домой отсыпаться! – брюнет хмурит брови, но остаётся проигнорированным. Мацуно уверен, что всё в порядке, у него бывали случаи, когда он приходил на работу в таком состоянии, и ничего страшного, как-то отрабатывал всю смену. Сейчас, он уверен, будет так же. Самый последний столик в помещении ждёт свою порцию рамена, какой-то непонятный высокий мужчина в деловом костюме, явно офисный планктон, смотрит на блондина. Стоило Мацуно подойти ближе, как он рассмотрел за очками знакомые янтарные глаза, а красиво уложенные волосы напомнили своим окрашиванием Казутору в юности, тот тоже любил красить несколько прядей в блонд. – Киса, давно не виделись, а ты всё хорошеешь и хорошеешь, – улыбка вызывает неприятные мурашки по спине и голубоглазый неловко сжимает губы. – Ханма, что ты тут делаешь? – Чифую отходит на шаг, он готов уменьшиться от чужих любопытных глаз, которые рассматривают блондина с ног до головы и лезут под одежду. – Знаешь, я давно ушёл в работу и изредка баловал себя клубными девушками, клянусь, они дешёвые на вкус, – Мацуно лишь закатил глаза от чужих слов. – И мне так всё не нравилось, деньги есть, а остального кот наплакал. Чифую поймал себя на мысли, что Шуджи выкинет что-то в стиле «поэтому киса, перестань плакать», почему-то стало смешно, но, к счастью, Ханма этого не озвучил. – Котёнок, может попробуем снова? Уже по нормальному, как взрослые, а не пубертатные подростки, – чужая ладонь потянулась к тонкому запястью блондина, Чифую непонимающе хлопал глазами и с трудом, но всё же пытался развидеть происходящее. Парень всё равно мысленно возвращался ко сну. «Сейчас Ханму обслужу и в раздевалке минут тридцать посплю, хотя может сорок? Он говорит что-то про работу, честно, не могу сосредоточиться. Он, наверное, до сих пор с Кисаки сотрудничает.» – Киса? – Шуджи щурит глаза и рассматривает глупое выражение лица его собеседника. – Задумался, извини, так о чём мы? Тебе ещё что-то принести? – Чифую выходит из прострации и мотает головой, стараясь прийти в себя. – Свой номер телефона, – Шуджи замечает чужие нахмурившиеся брови и слабо посмеивается. – Просто мне тут приглянулось, я буду почаще заходить. – Ну в таком случае, – как-то недоверчиво выгибает бровь голубоглазый, однако его состояние всё равно не позволяет ни о чём догадаться. – Напишу на записке и принесу вместо со счётом. – Спасибо, – до боли довольная улыбка на чужом лице немного напрягает, однако вновь утонув в работе Чифую быстро забывает о ней. Ханма сперва был озадачен, Мацуно специально проигнорировал его слова или действительно плохо себя чувствует? Большие мешки под глазами на бледном лице явно кричали о недосыпе, Шуджи сперва был растерян и слабо, но возмущён, а теперь даже рад. Можно ведь аккуратно подвести к роману, а не сразу с него начать? Какой хороший план, хвалится Ханма. А вот Баджи его похвалить не готов, он ещё со стойки заметил наглые действия татуированного парня, хотя сам Ханма, как кажется Кейске, брюнета не увидел. Они уже взрослые и решить проблему дракой, к сожалению, не выйдет. С другой стороны, кареглазый не сомневается, Чифую не поддастся чужим соблазнениям. Но почему он тогда не выдернул запястье из чужой хватки? О чём они говорили? Мацуно еле стоит на ногах, он лениво плетётся в раздевалку и ложится на твёрдую деревянную скамью, напрочь забыв об обещанном номере телефона, голубоглазый клянётся, полчасика и он встанет. Всего полчаса! Братья Кавата даже не заметят, тем более нагрузка нынче никакая, офисники ещё работают, а посетителей человек пять от силы, которые после того, как поели, ещё часа два будут сидеть и разговаривать со своими друзьями, занимая столы. Громкий хлопок двери и Чифую злобно хмурит брови, лениво разлепляя глаза. – Баджи, не шуми! Я сплю, – Кейске слегка напряжённый, подмечает блондин, но всё равно предпочитает сперва сделать перерыв, а потом выяснить. – О чём ты говорил с Ханмой? – выдавать свою ревность кареглазый не хочет, поэтому старается говорить спокойно и с каким-то безразличием. – Не помню, Баджи-сан, я хочу спать, – приподнимаясь на локтях, Мацуно смотрит Баджи в глаза. – Сядь. – Зачем? – под чужой недовольный взгляд тот всё-таки присаживается. Светлая голова падает на бёдра Кейске и теперь довольный, словно кот, Чифую, радостно уходит в спячку. – Потерпишь полчаса? – услышав положительный ответ, Мацуно улыбается уголками губ и расслабляется всем телом. – Спасибо. Рука Баджи путается в блондинистых волосах и пальцами массирует чужую голову. Чифую красивый, пролетает в мыслях у Кейске. Да, именно так, Чифую красивый, бледный голубоглазый крашенный блондин, худой, среднего роста, слегка феминный, но совсем чуть-чуть, Кейске никогда не смотрел на Мацуно как на девушку или хотя бы её часть, он полностью осозновал – Чифую парень. Красивый, стройный и будоражащий все органы парень, и таких парней больше нет, их больше не штампуют. Брюнет никогда не думал что-то в стиле «будь Чифую девушкой, было бы легче», Баджи насрать. Если он любит парня, он будет с парнем, если любит девушку, он будет с девушкой, его в принципе мало волновал пол, Кейске спокойно живётся без глупых правил, которые каждый выдумывает себе сам и зачем-то слепо по ним следует, уверенный, что так правильно. Для Кейске правильно то, что ему нравится, и неправильно то, что он осуждает, если в какой-то момент Баджи передумает и будет наоборот, значит правильно будет иначе. Только изредка кареглазый думает: «Поджигать машины всё-таки, наверное, было неправильно», – с сомнением, но в голове и такое проскакивает. Любить Чифую правильно, и правильнее этого нет и уже не будет, поскольку Чифую Мацуно один из самых нежных, невинных и невероятно обаятельных людей на всей планете. Любить его правильно, это должно быть на протяжении всей жизни, стать смыслом, светить зелёными буквами у Баджи над головой и в первую очередь сидеть в мыслях утренним напоминанием, стоит тому проснуться. Именно поэтому Кейске уверен, он поразительный гений на фоне всех остальных, раз живёт настолько правильно.

***

– Я расстался с Хиной, – первое, что слышит Чифую, после того как проснулся. – Почему? – недавно разлепивший глаза Мацуно сидит, уложив голову Баджи на плечо, и затуманенным взглядом смотрит на Ханагаки, который ворвался в раздевалку. – Кто тебя сюда пустил вообще? – Баджи непонимающе хлопает глазами. – Соя, но это неважно! – быстро бросает блондин. – Она сказала, что я бытовой инвалид. В раздевалке повисла тишина и Чифую переглянулся с Баджи, голубоглазый нахмурил брови, когда заметил, как брюнет сдерживает смех. – Ты плакал что ли? – у Кейске дрожит голос. – Посуду не помыл? Такемичи глупо пялится на Баджи. – Ты идиот? – вылетает со рта Мацуно. – Я? – блондин показывает на себя. – В том числе, вы оба, – Чифую даёт кареглазому подзатыльник. – Хватит ржать! – Я ещё даже не начал! – обиженно дуется Кейске. – Почему она так сказала? – уже обращаясь к Такемичи спрашивает тот. – Она вчера сделала генеральную уборку, – неловко прочистив горло, продолжает парень. – Я, к сожалению, разнёс кухню с друзьями. – Ты совсем больной? – Чифую грузно вздыхает. – И куда теперь пойдёшь спать? Она ведь тебя выгнала, правильно? – Сперва заставила всё убрать, потом начала бить меня метлой, – Баджи в открытую начал ржать, но заметив недовольную пару глаз, поглядывающую сбоку, закрыл рот рукой и продолжил слушать. – А затем сказала, что мы расстаёмся. – И часто вы расстаётесь? – Кейске приобнял блондина рядом рукой и притянул к себе, Мацуно лишь закатил глаза, но после расслабился в дружеских, по крайней мере так должно быть, объятиях. – Периодически, словно по расписанию, и причины всегда разные, но обычно наши расставания больше трёх дней не длятся. – Ну, тогда слушай внимательно, ты покупаешь цветы, какую-нибудь безделушку к ним, идёшь домой и на коленях выпрашиваешь прощения, для эффекта ещё можно биться головой об пол, когда будешь кланяться, – брюнет говорит это с максимально серьёзным лицом, поэтому невозможно понять, действительно ли стоит делать всё точь в точь. – Затем целуешь её руки, плачешь и, после того, как она тебя впускает в квартиру, берёшь тряпку и заново перемываешь всю хату, готов поклясться, это сработает. – А мне обязательно падать на колени и биться головой об пол? – Можно стоя биться о стену, но в твоём случае об пол эпичнее, – безразлично пожимает плечами парень. – У тебя дурные шутки, Баджи, – обиженно дуется Ханагаки. – Чифую. В голосе явно звучит подвох, Мацуно уже готов выслушивать просьбу. – Можно у тебя переночевать сегодня? – щенячьи глазки, которые Такемичи так несправедливо использует каждый раз, работают безоговорочно. – Иди спроси у Хаккая, я не против, – вздохнув уже который раз за последние пару минут, до сих пор сонный парень расслабленно утыкается носом Баджи шею, удобно падая тому в объятия. – Блин, работать надо. – Давай до дома потом довезу? Я на байке, – брюнет берёт чужую руку и целует тыльную сторону ладони, Такемичи, не услышав ничего больше от друзей, неловко смотрит на их «дружбу» и уходит к Хаккаю в зал. – Можно, я был бы не против, – слабая улыбка на чужих губах будоражит сердце кареглазого. Они сидят так ещё пару минут, пока Нахоя, недовольный отсутствием бездельников, не нарушает чужую идиллию, после ворча вплоть до окончания смены.