Сердце пустоты

После обеда Гермиона снова почувствовала головокружение и поняла, что может потерять сознание. — Драко, извини меня, я, наверное, немного отдохну, — сказала она. Он изучающе смотрел на неё несколько секунд. — С тобой всё нормально? — Да... то есть не совсем. Голова снова кружится, нужно просто немного прийти в себя, — ответила она. Он подошёл к ней, протянув руку. — Пойдём, я тебя провожу. Вставая, она опиралась на него, стараясь не потерять сознание. В глазах двоилось. Она еле стояла на ногах, чувствуя, что сейчас может рухнуть. И потеряла сознание. Очнулась она уже в комнате, на кровати. Он сидел рядом, в его взгляде мелькала тревога. — Ты как? — он провёл рукой по её волосам. — Всё нормально, — сказала она. — Дома то же самое обычно. Он сжал губы. Было видно, как сильно ему не понравился её ответ. — Ты поражаешь меня, Грейнджер. — В его голосе чувствовалось недовольство. — Давай я принесу тебе зелье сна, и ты отдохнёшь. — Нет, не надо. Я бы хотела просто полежать. Останешься со мной? — сказала она. Он лёг на кровать, придвинувшись к ней. Гермиона подвинулась и положила голову ему на грудь. Она слушала, как стучит его сердце. Равномерный стук убаюкивал её, и она сама не заметила, как заснула. Гермиона проснулась. За окном было темно. Она посмотрела на часы — одиннадцать вечера. Драко рядом не было. Она почувствовала разочарование. Решив пойти поискать его, она встала. Голова больше не кружилась. Выйдя из комнаты, она ощутила пронизывающий холод поместья, который пробирал её до самых костей. Ей было не по себе находиться в нём одной. Спустившись в гостиную, она обнаружила, что там никого не было. Скорее всего, он ушёл к себе. А поместье огромное, она даже не представляла, где его спальня. Вдруг слева, за одной из дверей, она услышала приглушённый звук. Подойдя, она прислушалась, но больше ничего не донеслось. Дверь оказалась открыта. Она повернула ручку и в её глазах застыл ужас. Драко сидел на полу, привалившись к стене. Его кожа была бледнее, чем обычно, хотя казалось бы, куда бледнее. Губы синие, из носа тонкой струйкой стекала кровь. Он хрипел. Рубашка на нём была разорвана, словно она душила его и он пытался от неё избавиться. Она бросилась к нему. Присев перед ним на колени, взяла его голову в руки. — Драко... Драко, что... — она пыталась получить от него хоть какой-то ответ. Но он хрипел, и его глаза начинали закатываться. «Чёрт, чёрт, чёрт». Гермиона прокручивала в голове все возможные варианты. От паники она чувствовала, что в голове у нее вакуум. Она не могла сосредоточиться. Вдруг он резко обмяк. Зрачки вернулись на место, и он посмотрел на неё уже нормальным взглядом. — Чёрт, Грейнджер. Что ты здесь делаешь? — голос тоже вернулся в норму. — Я... я... — она не могла подобрать слов. — Я искала тебя. Он внимательно посмотрел на неё. Вытер кровь рукавом и сказал: — Жаль, что ты нашла меня таким. Не подумал запереть дверь. Она смотрела на него взглядом, полным ужаса. — Драко, что... что это? — выдавила она. В его глазах промелькнуло удивление. — Побочка от зелья, — коротко ответил он. — Не всегда так, но бывает. Это проклятие проникает достаточно глубоко. А зелье с пыльцой аконита, стараясь нейтрализовать его действие, начинает прожигать всё тело, — обтекаемо пояснил он. Гермиона чувствовала, что он не договаривает. — В книге ничего не было о побочных действиях, — сказала она. — Видимо, не хотели пугать. — Он усмехнулся, потихоньку поднимаясь. Она видела, что ему тяжело. Она хотела помочь. — Не надо, Грейнджер. — Он резко отстранился. — Я в состоянии сам справиться. Всё нормально. Она осталась стоять. — Пойдём отсюда, — он взял её за руку. — Не самое моё любимое место. В гостиной он усадил её на диван и сел рядом. Накоолдовав два стакана с огневиски, протянул ей один. — Извини меня за резкость, — спокойно произнёс он. — Я не привык и не хотел бы кому-то показываться в таком уязвимом состоянии. — В этом нет ничего такого. — Она посмотрела на него. — Не понимаю, почему ты так к этому относишься. Я перед тобой в обморок хлопалась уже раза три, — она рассмеялась. Он слегка улыбнулся ей одними губами. — Это другое, Грейнджер. Они сидели ещё какое-то время в тишине. Потом, набравшись смелости, она решила спросить: — Почему у вас так с Асторией? — тихо спросила она. — Я имею в виду... что произошло. — В этом нет секрета, — сказал он. — У нас был чистокровный брак. Мы симпатизировали друг другу, но не более, всегда были сдержанны, и не чувствовалось какой-то любви — ни от меня, ни от неё. Когда стал вопрос о ребёнке, я был категорически против из-за её родового проклятия. Я не настолько хотел детей, чтобы позволить человеку умереть ради этого. Наверное, это была моя ошибка. Она не простила мне этого. Она очень хотела детей. И в одной из поездок во Францию она больше не вернулась, лишь прислала письмо, что не может больше так жить. Чуть позже я узнал, что у неё кто-то появился и она пыталась забеременеть. Сейчас, если честно, не знаю, удалось ли ей. Мы редко ведём какое-то общение, по переписке. Прошло уже несколько лет. Гермиона вздохнула. Она посмотрела на него, на его профиль, на тень от ресниц на бледной щеке, на то, как напряжена челюсть, даже когда он говорит спокойно. Он рассказывал о своей бывшей жене так, будто это случилось с кем-то другим. И она поняла, что он до сих пор винит себя. — Ты не виноват, — тихо сказала она. Он повернул голову, и их взгляды встретились. В его серых глазах было что-то новое, не ирония, не сдержанность, а что-то тёмное и голодное, от чего у неё перехватило дыхание. Он молчал. Смотрел на её губы, потом снова в глаза. Огневиски в его стакане давно закончился, но он всё ещё держал его в руке, словно это была единственная вещь, которая удерживала его на месте. Стакан глухо стукнул о столик. Он наклонился к ней медленно, давая ей время отстраниться, но она не отстранилась. Наоборот, подалась навстречу, и их губы встретились. Он целовал ее так страстно, что слегка покусывал ее губы, как будто не мог оторваться, как будто это был голод который он никак не мог утолить. Его рука легла ей на затылок, пальцы зарылись в волосы, притягивая ближе. Она потянулась к нему, цепляясь за его рубашку, чувствуя, как под тонкой тканью напряжены мышцы. Он отстранился первым, для того, только чтобы дышать. Лоб прижался к её лбу, дыхание было рваным. — Ты уверена? — хрипло спросил он. И в этом вопросе было столько всего — и желание, и страх, и уважение, что у неё снова защипало в глазах. — Да, — выдохнула она. — Драко, да. Он поднял её на руки так легко, словно она ничего не весила, и отнёс обратно наверх, не в гостевую комнату, а в свою спальню. Она обвила его шею руками, зарывшись лицом в его плечо. Пахло им, кожей, чем-то пряным, похожим на тот суп, и ещё чем-то, что она теперь навсегда будет ассоциировать только с ним. В спальне он опустил её на край кровати и замер, глядя на неё. В тусклом свете светильников его лицо казалось ещё бледнее, но глаза горели. Он медленно расстегнул пуговицы на её блузке, одну, вторую, третью и каждый раз смотрел ей в глаза, словно проверяя, не передумала ли она. Она не передумала. Его пальцы были горячими. Он касался её так, будто учил наизусть, ключицы, изгиб талии, внутреннюю сторону запястья и она вся горела от этих прикосновений, от того, как бережно и одновременно как голодно он её касался. Он покрывал ее тело поцелуями, стараясь оставить свой след на каждом сантиметре ее кожи. Когда его губы нашли её шею, она откинула голову и тихо выдохнула его имя. — Гермиона, — он повторил, и в его голосе было что-то сломленное, почти молитвенное. — Посмотри на меня. Она посмотрела. И увидела в его глазах не Малфоя, не бывшего пожирателя смерти, не человека с черной меткой, который несет зло. А одинокого израненного мужчину, который нашел в ней все, чего был лишен. И теперь смотрел на нее так, словно она была единственным, во что он еще верил. И она сама хотела принадлежать ему Когда он вошёл в неё, она вцепилась ему в плечи, и он замер, прижавшись лбом к её ключице, и дышал, дышал, словно это было важнее всего на свете. Она обняла его крепче, притянула ближе, и он наконец двинулся, медленно, как будто боялся, что она исчезнет. Она не думала ни о проклятии, ни о времени, ни об артефактах. Она думала только о том, как звучит его его дыхание. Низкий, сдавленный стон где-то у неё в волосах и как его имя срывается с её губ, и как он шепчет её имя в ответ, снова и снова, словно это была единственная молитва, в которую они оба верили. Потом он лежал рядом, и её голова снова была у него на груди, но теперь она слышала не просто стук сердца, она слышала, как это сердце бьётся для неё. Его рука лениво гладила её по спине, пальцы очерчивали какие-то невидимые узоры на коже. — Грейнджер, — тихо произнёс он в темноту. — М? — Ты... — он замолчал, и она почувствовала, как напряглась его грудь. — Ты мне нужна. Не только сейчас. Не только для... — он не закончил. Она подняла голову и посмотрела на него. В полумраке его глаза как будто светились. — Я знаю, — сказала она. — И я никуда не уйду.