Сердце пустоты

Следующие несколько дней, они проводили просто бездельничая, гуляли по саду, разговаривали. Малфой оказался очень интересным собеседником, они действительно читали одни и те же книги. Они обсуждали их за ужином. В поместье была огромная библиотека, и Гермиона была готова пищать от восторга, она нашла древние фолианты, которые волновали ее не один год, но к сожалению их нигде не возможно было найти. — Это же... «Симбиоз маглов и магии в раннем Средневековье»? — её голос дрогнул от волнения, пальцы замерли в миллиметре от потёртого кожаного переплёта. — Оригинальное издание тысяча шестьсот двадцатого года. Я читала о ней в «Истории Магии». Батильда упоминала, что труды Элиаса Хоука были почти полностью уничтожены Инквизицией. Я думала, в мире не осталось ни одного целого экземпляра! — Не осталось, — хрипло сказал Малфой, стоя за ее спиной. Гермиона обернулась. Он стоял прислонившись плечом к косяку. В руках он вертел серебряную ручку, а в серых глазах плясали тёплые огоньки. — Мой дед купил его на закрытом аукционе в Париже, — Драко медленно подошёл ближе, его шаги были сбесшумны. — Отец никогда его не открывал. Счёл слишком «магловским» для семейной коллекции. Он пылился на верхней полке в дальнем крыле, пока я не решил навести порядок в архивах. Гермиона смотрела на него широко раскрытыми глазами — Ты читал её? — Да, — Драко пожал плечами, но его взгляд на мгновение стал серьёзным. — Пару лет назад. Когда у меня начали возникать вопросы о том, во что нас заставляли верить с колыбели. Хоук пишет о том, что магия не делит людей на чистых и грязных. Это отрезвляет. Он остановился рядом с ней. От него пахло дорогим парфюмом и чуть-чуть старыми книгами. Драко протянул руку и аккуратно, почти благоговейно, снял том с полки, вкладывая его в ладони Гермионы. Книга была тяжёлой и теплой. — Забирай её, Грейнджер. — Что? — Гермиона едва не уронила фолиант. — Нет, Драко, это невозможно. Это редчайшая историческая ценность! И это часть твоей библиотеки. Я не могу взять её. — Это часть наследия моей семьи, — тихо, но твёрдо возразил он, глядя ей прямо в глаза. — А теперь это моё поместье. И моя библиотека. И я решаю, что с ней делать. — Драко... Сердце Гермионы пропустило удар. Она подняла взгляд, и обнаружила, что Драко смотрит на неё не с привычной высокомерной усмешкой. — Спасибо, — выдохнула она, и в её голосе звучало гораздо больше, чем просто благодарность за книгу. Драко едва заметно улыбнулся уголками губ и протянул руку, чтобы убрать прядь ее волос с лица. — Пойдём, — тихо сказал он. — Я покажу тебе, где хранятся дневники Лаванды Благроу. Уверен, после этой находки ты не успокоишься, пока не доберёшься и до них. И Гермиона, прижимая к себе бесценный дар, шагнула за ним вглубь библиотеки. Они вместе варили зелье из пыльцы аконита. За это время Драко стал настоящим мастером в этом деле, и Гермиона не могла не отметить, что он был выдающимся зельеваром. Его движения были выверенными, плавными и абсолютно уверенными: рука не дрогнула ни разу, когда он серебряным серпом отмерял нужное количество стеблей. Она искренне восхищалась им, ловя себя на мысли, что может смотреть на его профиль вечно. На третий день, когда они лениво валялись утром в постели, запутавшись в простынях, она наконец произнесла вслух то, что боялась сказать: — Мне нужно съездить домой. Уладить все дела, к тому же я не получала почту от детей. — Тебя отвезти? — спросил Драко, лениво повернувшись к ней на бок и подпирая голову рукой. — Нет, — она покачала головой. — Мне предстоит сложная задача. Со звездочкой, как я люблю. Нужно обсудить с Роном, как дальше мы будем взаимодействовать. И придумать, как объяснить все детям. — Она задумалась, глядя в потолок. — Тебе не нужно решать все одной, — он посмотрел на нее серьезно, его серые глаза потемнели. — Просто скажи, что тебе нужно, и я все сделаю. Я подготовлю комнаты, найду хорошего магического психотерапевта, если потребуется. Прости, у меня не очень большой опыт взаимодействия с чужими детьми. Но, как видишь, я хорошо учусь, — он кривил уголок губ в легкой усмешке. — Я понимаю, — она мягко улыбнулась и провела ладонью по его светлым волосам. — Но позволь мне для начала самой разобраться в этом. — Как скажешь, — он наклонился и поцеловал ее в макушку. После обеда она села в обычное магловское такси. В голове крутилась куча мыслей, и, если честно, Гермиона вообще не знала, что ей делать. Все эти три дня в поместье казались каким-то красивым наваждением. Она настолько прониклась к нему, что ей не верилось, что в ее жизни может быть так на самом деле. Ей предстоял серьезный разговор с Роном, и она вообще не была уверена, что ей говорить. Лицо она держала лишь перед Малфоем, изображая уверенность, а на самом деле у нее не было никакого плана. Открыв дверь, она сразу поняла, что Рон дома. Его куртка небрежно висела на вешалке, а грязные ботинки были брошены прямо в коридоре. Пройдя в гостиную, она увидела его на диване. Он пил огневиски прямо из бутылки и бессмысленно смотрел в стену. На часах было четыре вечера. — Рон, — позвала она тихо. — Что с тобой? Он медленно повернул голову и посмотрел на нее мутным, ничего не понимающим взглядом. — Ты пришла, — пробормотал он, еле ворочая языком. — Гермиона... прости. Прости, это я виноват. Я не хотел замечать проблемы, не хотел включаться в семью. Я не помогал тебе, ты все реально тащила одна. А я... Я... — он начал тяжело икать, пытаясь подняться, но сел обратно. — Рон, тебе надо поспать, — она подошла к нему, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Нет, Гермиона, я мудак, — его голос сорвался на хриплый шепот. — Я самый настоящий мудак. Я не заслуживаю тебя. Все правильно... правильно, что ты ушла. — У него из глаз начали катиться крупные, пьяные слезы, капая на рубашку. Гермиона понимала, что он пьян просто в стельку. Но, глядя на него, она почувствовала, как в груди расползается щемящее, тошнотворное чувство жалости. Она достала палочку и наложила на него отрезвляющие чары, сразу же дополнив их чарами глубокого сна. Подумала, что ему не помешает выспаться и протрезветь. Но смелости для разговора у нее от этого только поубавилось. Наоборот, паника нарастала. Она не знала, как с ним говорить. Развернувшись, она поспешила к себе в комнату. Завтра. Все это она будет решать завтра. Она взяла накопившиеся письма, пытаясь сосредоточиться на привычном. Все было без изменений: профессор из Брюсселя писал, что все идет по плану, они заметно продвинулись, и он готов дать благоприятный прогноз. Роза все так же гостила у Уизли и восторженно рассказывала ей про драконов. Гермиона улыбнулась видимо, с профессией дочери уже окончательно определились. Открыв «Симбиоз магии и маглов в раннем Средневековье», она погрузилась в чтение и сама не заметила, как под мерный стук дождя за окном заснула. *** С утра, выйдя в гостиную, она обнаружила, что Рон уже проснулся. Он стоял у плиты и варил кофе. — О, ты уже встала, — он обернулся и лучезарно, почти по-детски улыбнулся. — Садись, я сделаю завтрак. Гермиона замерла. Она не могла поверить своим глазам, не понимая, что происходит. Он не вел себя так... никогда. Он не вел себя так даже когда они только начали встречаться. Даже после свадьбы. Она несколько раз поморгала, проверяя, не наваждение ли это. С опаской, словно перед ним мог оказаться оборотень, она подошла к столу и села. Он поставил на стол две кружки, ловко разлил кофе по чашкам и сел напротив. — Я много думал, Гермиона, — начал он, и его голос был на удивление твердым и мягким. — Рон, я... — она запнулась. Все заготовленные слова, все репетиции в голове вылетели из нее разом. — Не надо, не продолжай, — он поднял руку, останавливая ее. — Я все понимаю. Ты правильно сделала, что ушла. Я вел себя отвратительно. Самое ужасное, что я видел, как тебе тяжело, но ничего не делал. Я был зациклен только на себе. Больше так не будет. Я обещаю, ты никогда не будешь одна. Она смотрела на него широко раскрытыми глазами. У нее не было слов. Он полностью обескуражил ее. Весь ее план по переезду к Малфою, который еще вчера казался таким четким, теперь рассыпался в прах и казался каким-то абсурдом. У них же дети. Они вместе четырнадцать лет. И Рон вот он, такой родной, настоящий, сидящий напротив. Что она делает? Она поддалась какой-то животной страсти. Возможно, это кризис среднего возраста. Гормоны. Сбой. Она лихорадочно перебирала в голове варианты, пытаясь найти хоть какое-то объяснение своим поступкам. Она хотела найти зацепку, доказательство, что она не влюбилась в Малфоя. Что это просто стечение обстоятельств, голод по вниманию, кризис в браке. "Да что угодно," думала она, в отчаянии обращаясь к собственному разуму. "Подкинь что угодно. Я должна сохранить семью. Я обязана." Но в глубине души, сквозь этот крик разума, она ясно и отчетливо поняла страшную вещь. Все было ложью, от первой до последней мысли. Она не любила Рона так, как раньше. Она не хотела больше быть с ним в этом браке. Но она не могла разрушить свою семью из-за детей. Не могла бросить его сейчас, когда он наконец-то «прозрел». И она явно поняла, что не сможет ему ничего сказать. Не сможет уйти. Увы, эта задача со звездочкой оказалась ей не по зубам.