Ты в моих венах

После школы Антон погулял с друзьями, проводил их до дома, выпил бутылку колы, скурил пару сигарет, сходил в ларёк за новыми, зашёл в кафе и посидел там, зарядил телефон старой, перемотанной в нескольких местах зарядкой, и потом пошлялся ещё немного по району, уже один. Домой возвращаться не хотелось. Там снова будет мать с уставшим помятым лицом, может пьяная, может просто раздраженная, она скажет ему, что разочарована в нём, что он копия отца, а он втайне будет жалеть её; там его, возможно, заставят поесть вчерашнего пресного супа, и он, как маленький, выльет его в раковину. А может, никого дома и не будет. Тогда он один ляжет на свою кровать и уснуть не получится. И он будет курить в форточку или на заваленном балконе. Поэтому, Антон не пошел домой. Он пришел в парк, сел на качели, подтянув к груди колени, и включил телефон. На лоб упали несколько мелких капель дождя и ветер растормошил листву над головой. "Домашку будете делать?" - спросил в чате Серёжа. Антон закатил глаза. Из всех заданий он помнил только одно. Цитата из "Мастера и Маргариты", которую он не читал. Почему-то именно вспомнив про неё, он по-настоящему задумался "а что дальше?". Что дальше? Через год он закончит школу. Единственным осознанным желанием было сбежать из Воронежа куда-нибудь подальше. Но что он будет делать? Желудок напомнил о том, что он не удосужился сегодня ни разу нормально поесть, и Антону стало тошно от себя. Мне вдруг показалось, что осенняя тьма выдавит стекла, вольется в комнату и я захлебнусь в ней, как в чернилах. Я стал человеком, который уже не владеет собой. Я вскрикнул, и у меня явилась мысль бежать к кому-то, хотя бы.. Хотя бы. Не было ни одного человека к которому ему хотелось бы бежать, которому хотелось пожаловаться. Кому-то он боялся показаться жалким, кого-то презирал, и никого не любил по-настоящему. Даже себя. Это ощущалось пиздец как.. никак. Он качнулся на своих качелях и они с мерзким скрипом пролетели немного вперёд. В наступившей после этого звука тишине Антон услышал знакомые приближающиеся шаги - он их выучил наизусть, - и фонарь высветил идеально сложенную фигуру. Бегущий замедлился, прерывисто дыша, и в два шага приблизился к качелям. - Шастун? - удивленно произнес он, вглядываясь в Антона. - Ты знаешь, сколько сейчас времени? Антон посмотрел на хорошо видное теперь лицо и блестящие на свету глаза и медленно кивнул. Это был абсолютно точно Попов. Настоящий. - Тогда что ты здесь делаешь? - нетерпеливо поинтересовался учитель и откинул влажную челку со лба. Потом нагнулся и подозрительно принюхался. - Ты.. пьяный? Антон устало поморщился. - Нормальный я. Бегите дальше, Арсений Сергеич. - Почему ты здесь сидишь? У тебя что-то случилось? - Да нет, просто. На лице мужчины мелькнула тень беспокойства и он нахмурился. - Значит так, Шастун, - вкрадчиво сказал он. - Я тебя провожу до дома, и ты идёшь со мной без всяких выебонов. Твои родители, наверное, с ума сходят с тобой. - Ладно, - безразлично согласился Антон. - Мне недалеко. Он спрыгнул с качелей, засунув руки в карманы. Арсений Сергеевич, немного помедлив, пошел рядом, подстраивая свой шаг под Антона. Под ногами хрустела галька, было темно, и Антон ни о чем не думал, только о том, что ему хочется курить. Когда они дошли до подъезда, он мельком посмотрел на судорожно мигающий фонарь и на свои окна на четвертом этаже. Они не горели. - Всё. Арсений Сергеевич не уходил. - Что случилось? - серьезно спросил он. Антон пожал плечами. Этому взрослому красивому мужчине не должно было быть никакого дело до него, но он упрямо пытался что-то выяснить. Что будет если сказать что-нибудь кроме обычного "все нормально"? Что-нибудь изменится, если Антон впервые ответит почти честно? - Помните, на уроке было про Мастера? - хрипловато спросил он. - Ну, как-то так. Он поднял голову и исподлобья посмотрел на учителя. Его глаза даже в темноте были голубыми, и неотрывно разглядывали что-то в Антоне. От этого внимательного взгляда снова захотелось спрятаться. - Антон, - мужчина шагнул на ступеньку крыльца и смягчил тон.- Если ты действительно не можешь пойти домой, переночуй у меня. Антон вздрогнул от такого прямого предложения. - Нет, - быстро мотнул он головой, - я пойду к себе. - Я тебя до квартиры провожу, - предупредил Попов, - чтобы не сбежал. Антон достал из кармана ключи, открыл подъезд и в нос ударил характерный запах курева, штукатурки и духоты. Потом, не глядя на учителя поднялся до квартиры и обернулся. - Давай, - кивнул на дверь мужчина. Антон дёрнул за ручку. Квартира даже не была заперта, наверное, мать была слишком уставшей даже для этого. Внутри было темно и тихо. Арсений Сергеевич слегка приподнял брови. - Доброй ночи, Шастун. - Ага. И он захлопнул дверь. А потом, стоя босиком на балконе и крутя в пальцах зажженую сигарету, Антон подумал: а что было бы, если бы он остался ночевать у Попова? И он тут же засунул эту мысль подальше.

***

Утром он проснулся даже не от будильника. Просто беспокойный, неровный сон вдруг закончился, и Антон пару минут лежал, тупо уставившись в потолок. На этом потолке он тоже изучил всё, до мельчайшей трещины: вон то пятно, ближе к люстре, было похоже на крысу, а то, которое в углу - на ежа. Он повернул голову к окну - оно было открыто и в комнату из него задувал сквозняк, - и прислушался. В квартире по-прежнему было абсолютно тихо. Антон встал, заправил кровать, посмотрел на время и пошел на кухню. Проходя мимо гостиной он открыл дверь и заглянул внутрь: мама лежала на потертом диване, поджав ноги под себя и свесив вниз руку, а рядом стояла пустая бутылка из-под дешёвого вина. Антон поморщился. Это было так ожидаемо. Было шесть утра. Ему хотелось есть, и впервые за дохуя времени осознанно - не просто, потому что надо, а действительно хотелось. Он помыл сковородку, сварил в турке кофе, из холодильника достал яйца и молоко и, понадеявшись на то, что они свежие, сделал себе омлет. Ел он быстро, запихивая яйца в рот и запивая сладким, с тремя ложками сахара кофе, будто боялся, что мама сейчас проснется и ему придется завтракать вместе с ней. Помыв за собой посуду и оставив на плите сковородку с остатками омлета - для матери - он схватил из своей комнаты рюкзак с тетрадками, засунул в карман телефон и сигареты и пулей вылетел из квартиры на улицу. Ясная мысль закопошилась где-то на задворках сознания: так больше нельзя. Нужно что-то делать, хоть что-нибудь. Иначе его либо выгонят за неуспеваемость, как это почти случилось в прошлом году, либо он не сдаст ЕГЭ и никуда не поступит. А поступление было его единственным шансом на нормальную жизнь. Антон дошел до парка, сел на те же самые дурацкие качели и достал из рюкзака тетрадь. Пять номеров по физике. Которые он в душе не ебал как решать. Он прочитал условия и подумал, что спросит решения у Позова - он, наверняка, знал. А потом забил в интернете "Мастер и Маргарита" и начал читать. Первые несколько страниц показались ему полнейшей хуйней, где три человека (или нет) спорили о существовании Бога. Но в какой-то момент его захватило и он не заметил, как прочитал четыре главы. Хотя читать он в общем-то ненавидел, да и не помнил, когда читал в последний раз. Он скопировал в заметки понравившуюся цитату и посмотрел на время. Он, наверное, уже не успеет на первый урок. Вторым стояла литература.