Ты в моих венах

Антон пришел в школу прямо перед звонком ко второму уроку и, не снимая грязных уличных кед, помчался на третий этаж к кабинету. На лестнице он чуть не врезался в широкую спину Попова, тот поднимался вверх, по-мальчишески перепрыгивая через две ступеньки, и его темная челка прыгала при каждом шаге. Он обернулся, заметив Антона и придержал для него дверь. - Шастун, - он улыбнулся уголками губ и подождал, пока Антон неловко влезет в проход. - Не на мой ли урок спешишь? - Угадайте, - буркнул парень и поплелся вперёд. У кабинета толпились одноклассники, притихшие при виде учителя, и нестройно начавшие вталкиваться внутрь. - Салют, - поздоровался с ним за руку Позов и спросил. - Ты где был? Прогулял первый урок? Антон кивнул, не объясняя, как так вышло, и сел на свое любимое место. Димка по-доброму потрепал его по волосам. - Балбес. Антон подумал, что если бы Поза не было, он чувствовал бы себя ещё хуевее и, возможно, стоит стать немного приветливее к нему. Арсений Сергеевич бросил журнал на стол, сощурился на пробивающееся сквозь опущенные жалюзи солнце и прошёлся по кабинету, засунув руки в карманы черных штанов. - Всем доброе утро, - сказал он. - Поскольку ещё только начало года, мучить вас сегодня не буду. У Ведьмы после таких слов обычно начиналось что-нибудь до тошноты скучное, от чего Антону хотелось спать. - ...мне очень хочется оценить ваши способности, поэтому сегодня мы пишем сочинение. - Блять, - сматерился кто-то спереди и обречённо откинулся на спинку стула, громко вздохнув. Учитель потер ладони и усмехнулся. - Все не так страшно, между прочим, - насмешливо ответил он, глядя на поднявшуюся суету. - То, что вы боитесь сочинений, опять же, результат того, что настоящие сочинения вы никогда не писали. Сегодня я предлагаю вам написать сочинение в свободной форме, исключительно чтобы я понял, насколько хорошо вы умеете излагать свои мысли. Темой для него станут различные эмоции или чувства, у каждого тема индивидуальная. Позов, раздай пока листочки. Дима зашуршал рядом с Антоном и подошёл к учителю, подхватив охапку белых клетчатых листков. - Вопрос, - протянул Матвиенко, не поднимая руки. - Нецензурную лексику нельзя, да? Мужчина закатил глаза: - Заменяйте ее цензурными выражениями, - и начал озвучивать темы по списку, быстро помечая что-то у себя в журнале. - Матвиенко - ревность, Марченко - скука, Позов - ностальгия, Пожарская - спокойствие, Шеминов - интерес, Шастун.. - он сделал небольшую паузу и мельком взглянул на Антона, - любовь или влюблённость. Темы не меняем, никаких ограничений по стилю или структуре текста нет, объем - рациональный. Приступаем. Приступаем, блять. Серёжа обернулся, делая Антону знаки. - Какие пиздатые темы нам достались, - громким шепотом сообщил он другу. Антон согласно кивнул. Любовь, любовь, любовь. Случайностью это явно не было: Попов специально дал такую тему именно Антону. Зачем? А он, во-первых, один-единственный раз сделал домашку по литературе и, по закону подлости, именно сегодня её не спросят, а Антону зачем-то хотелось, чтобы спросили; а во-вторых, он абсолютно не знал что писать. Он не знал даже, любил ли он когда-нибудь кого-то и сможет ли полюбить, и мысли, копошащиеся у него в голове, никак не могли собраться во что-то единое. Он - парень, целыми днями гуляющий по району и покупающий в ларьке сигареты, должен рассуждать о любви. Он никогда в жизни не умел писать сочинений. Любовь, сука, любовь. Он уставился на препода, удобно устроившегося в кресле так, что с Антоновского места открывался прекрасный вид на обнаженные рельефные предплечья с закатанными рукавами белой, на этот раз, рубашки, составляющей контраст с его загоревшей с лета кожей, на крепкую шею с острым кадыком, откинутую на спинку, и на неплотно обтянутую рубашкой грудь. Это было красиво. По-настоящему красиво. Если бы Антон был фотографом, он обязательно сфотографировал бы это. Из приоткрытого окна в комнату ворвалась струя влажного ветра и жалюзи захлопали. Дима увлеченно строчил рядом, периодически прикусывая кончик ручки и поправляя съехавшие на нос очки. В классе вообще воцарилась редкая тишина - все что-то писали, - а до конца урока оставалось двадцать минут. Антон неуверенно покрутил в пальцах ручку. Любовь - это внимание и забота. Это восхищение друг другом и поддержка. Это надписи под окнами на асфальте и нелепая, иногда глупая романтика. Это когда тебя дома ждут, когда заваривают тебе чай, когда знают, какую футболку ты носишь чаще всего и какая группа твоя любимая. Это долгие объятия утром и прогулки вместе. Любви не существует. Она вся когда-нибудь высыхает, заканчивается, остаётся только привычка. Любовь - это гормоны, которые когда-нибудь уйдут. Про нее снимают фильмы и пишут книги, но там ее изображают такой, какой хотят видеть. Там не показывают то, что бывает после того, как любовь исчезает. Полюбив, ты лишаешься свободы. Ты уже принадлежишь другому человеку, считаешь достоинствами его недостатки, полностью зависишь от него. Каждый вправе решать, любить ему или нет, но проще не любить. И те, кто решат никогда не любить, будут по-настоящему свободны. Поэтому, любовь - это иллюзия, сказка, в которую хочется верить; некоторые, действительно верят в неё до самой смерти, но те, кто уже задумался о том, что такое любовь, никогда не смогут в нее поверить. Поверить в то, чего не существует, можно только тогда, когда не знаешь, что этого нет. Но я-то знаю. Прозвенел звонок и Антон вздрогнул, резко подняв голову. - Увлёкся? - поддел Матвиенко. - Нахуй пошёл. Он сдавал свое сочинение последним, оно было маленьким по сравнению с тем, что написали остальные, и когда он уже собирался кинуть его в общую стопку, учитель окликнул его. - Шастун, как дела с цитатой? Антон на секунду завис, а потом ухмыльнулся. - Надо рассказать? - Расскажи. Препод подпёр подбородок рукой и всем своим видом показал, типа, валяй. - Да, человек смертен, но это было бы еще полбеды. Плохо то, что он иногда внезапно смертен, вот в чём фокус! И вообще не может сказать, что он будет делать в сегодняшний вечер, - уверенно процитировал Антон. - Цитата говорит о том, что полностью контролировать свою жизнь нельзя. Многое от тебя не зависит, и ты можешь умереть в любой момент, хочешь ты этого, или нет. Попов приподнял брови и спросил: - Почему именно она? - Ну, я согласен с тем, что не надо пытаться что-то контролировать, оно все равно пойдет не так с большой вероятностью. - И поэтому оценки у тебя плохие, - подметил учитель. - Ладно, пять, можешь идти. Антон кивнул, задержав взгляд на выведенной пятерке в журнале, потом на зависнувшем в телефоне Попове, и вышел из класса. Кровь зашумела в ушах и прилила к лицу. У него впервые за дохуя времени была пятерка по литературе. Неужели.