Второй шанс

Три месяца назад

Три огромных грузовика выстроились в ряд на расстоянии полукилометра. Их радиаторные решётки казались оскаленными пастями доисторических чудовищ, готовых сорваться с места. Адиля силой удерживали трое вооружённых головорезов. Напротив него, привязанные к тяжёлым деревянным стульям, сидели три самые важные женщины в его жизни. Слева — его сестра Фадиме, во взгляде горело упрямство. Посередине — Алейна, его новообретённая дочь. Справа — Эсме, его жена, чьё свадебное платье уже было испачкано кровью. Между ними и Адилем прохаживался Тимур Волков. Его глаза горели безумным, лихорадочным блеском, а на губах играла оскаленная, торжествующая улыбка. — Ну что, Адиль Кочари! Великий глава семейства! — Волков театрально раскинул руки в стороны. — Поиграем в справедливый выбор? Видишь эти машины? Мои ребята уже выжали сцепление. Через минуту они тронутся. Скорость будет приличная, и они раздавят всё на своём пути. Выбирай одну! Кого мне приказать спасти? Твою новоиспечённую жену? Твою дочь, которую ты искал столько лет? Или любимую сестру? — Волков, ты больной ублюдок! — хрипел Адиль, тщетно пытаясь вырваться из железной хватки боевиков. — Стреляй в меня! Делай со мной что хочешь, отпусти их! — Нет-нет-нет, так не пойдёт! — Волков погрозил пальцем и взглянул на часы. — Если ты не выберешь одну, грузовики раздавят всех троих! Три… две… одна… Поехали! Свисток Волкова утонул в оглушительном рёве. Три грузовика одновременно рванули с места, выбрасывая из-под колёс клубы чёрного дыма и поднимая столбы серой пыли. Они стремительно набирали ход, с каждой секундой приближаясь к беззащитным женщинам. 500 метров… 400… 300… Земля уходила из-под ног Адиля. Секунды таяли, как воск. До катастрофы оставались мгновения. Сердце Адиля готово было разорвать грудную клетку. Не помня себя от ужаса, он закричал во всю мощь своих лёгких, срывая голос: — Эсме!!! Эсме! В ту же секунду, когда грузовики были уже в паре десятков метров, из-за полуразрушенных бетонных перекрытий с оглушительным свистом шин вылетели автомобили Кочари. Гёзеп и Ильве не оставили семью, несмотря на то, что Адиль выгнал их. Завязалась яростная, хаотичная перестрелка. Адиль, едва почувствовав, что хватка державших его людей ослабла из-за неожиданной атаки, рванулся вперёд. Наплевав на свистящие пули, он бешеным спринтом побежал к Эсме. Он успел в последний момент: схватил стул, на котором она была привязана, и с размаху повалил его в сторону, увлекая жену за собой на землю. Тяжёлое колесо грузовика пронеслось в каких-то сантиметрах от них, подняв бурю пыли. В это же время Ильве действовала с холодной решимостью. Она выскочила из машины прямо на ходу и с ножом в руках бросилась к Алейне. Времени распутывать узлы не было — Ильве точным, сильным движением перерезала верёвки, хватая Алейну за руку и буквально выдёргивая её из-под летящего многотонного бампера. Они покатились по гравию, а грузовик с грохотом разнёс оставшийся стул в щепки. Но самая опасная ситуация была у Фадиме. Грузовик шёл на неё на максимальной скорости. Гёзеп видел, что его люди не успевают. Он бросился наперерез машине. Лихорадочно перепрыгнув через капот одного из автомобилей, Гёзеп в отчаянном прыжке сбил стул с Фадиме. Они повалились на сухую землю, и в то же мгновение грузовик проехал прямо по тому месту, где секунду назад была его двоюродная сестра. Не давая себе и секунды на передышку, Гёзеп вскочил на ноги. Волков, понимая, что его план рушится, в ярости поднял пистолет, собираясь выстрелить в спину Адилю. Но Гёзеп оказался быстрее. Коршуном налетев на врага, он мощным, профессиональным ударом в челюсть сбил Волкова с ног. Тимур выронил оружие, и Гёзеп несколькими жёсткими ударами окончательно вырубил его, пока подоспевшие люди Кочари быстро и безжалостно скручивали оставшихся боевиков. Всё было кончено. Пыль медленно оседала. Грузовики, проехав дальше, наконец остановились. Тимура Волкова, пришедшего в себя и плюющегося кровью, полиция увозила в наручниках. Пыль на полигоне медленно оседала, смешиваясь с едким запахом гари и пороха. Опасность миновала, но воздух все еще был пропитан пережитым ужасом. Эсме, тяжело дыша, крепко прижимала к себе Алейну. Она целовала дочь в макушку, шепча слова благодарности Всевышнему за то, что девочка осталась жива. Алейна плакала на груди матери, все еще не веря, что многотонные колеса грузовика пронеслись мимо. Адиль, чье сердце только что едва не остановилось от невыносимого выбора, медленно повернулся к Ильве. Ему было невыносимо стыдно за свои недавние слова, за то, что выгнал ее из дома, поддавшись слепой ярости. Он подошел к ней, его плечи опустились, а в глазах стояли слезы. — Ильве… — тихо произнес Адиль, его голос сорвался. — Прости меня. Я был слеп и глух от гнева. Зная, что тебе и твоему сыну угрожал этот маньяк Шериф. А ты… ты, несмотря на мою жестокость, пришла и спасла мою дочь. Прости меня, сестра. Фадиме, которая едва перевела дух после опасного прыжка Гёзепа, подошла к ним и положила руку на плечо брата, глядя на Ильве с глубокой нежностью и раскаянием: — Ильве, дорогая моя, прости нас обоих. Прости меня, за все, что я тебе сказала - слезы покатились из глаз Фадиме - Я люблю тебя Ильве. Прости меня. Ильве посмотрела на своих кузенов сквозь пелену слез. Вся обида, которая жгла ее сердце после ссоры в гостиной, мгновенно испарилась, уступив место огромному облегчению. — Я прощаю вас, — прошептала она и сама шагнула вперед, крепко обнимая Адиля и Фадиме. — Главное, что мы все живы. Семья — это все, что у нас есть. Фадиме отстранилась от объятий и повернулась к Гёзепу, который скромно стоял чуть поодаль, вытирая с лица копоть и кровь после драки с Волковым. Она ласково посмотрела на Адиля: — Брат, есть кое-что, о чём я молчала, ради дяди Амирума. Но сейчас ты должен знать правду. Гёзеп спасает меня уже не в первый раз. Эюпхан меня похитил перед свадьбой моей с Исо и спас меня. Мы сказали, что я попала в аварию, но это не так, меня похитил Эюпхан, Исо я об этом рассказала ещё давно. Адиль потрясенно посмотрел на двоюродного брата. Вся его былая суровость и недоверие окончательно сгорели, сменившись безграничной благодарностью. Он подошел к Гёзепу и без лишних слов крепко, по-мужски обнял его, сжимая в объятиях и сильно хлопая по спине. — Спасибо тебе, брат, — глухо сказал Адиль. — За сестру, за дочь, за жену. Прости, что усомнился в тебе. Отныне никто и никогда не встанет между нами. Гёзеп крепко обнял Адиля в ответ. К ним тут же подошли Ильве и Фадиме, и вся семья замерла в одном большом, крепком объятии посреди этого разрушенного полигона. Они плакали и улыбались одновременно, чувствуя, что этот страшный день не сломал их, а сделал единым, нерушимым целым. Тогда они победили. Они простили друг друга и сплотились перед лицом опасности.

***

После кошмара с грузовиками Фадиме не поехала в больницу вместе с остальными. В больнице оказался - Чакыр, ранение не тяжёлое. А на корабле для Зарифе, Хиджран, Шерин и Милены - разыграли спектакль, что бы они почувствовали то, что чувствовали 20 лет Эсме , Алейна и Адиль, но когда ранили Чакыра, Эсме накричала на Адиля сказав, что это все слишком, и Оруч забрал семью, а Чакыра отвезли в больницу. В венах Фадиме всё еще бурлил адреналин, сердце колотилось как сумасшедшее, но вовсе не от пережитого страха перед грузовиками Волкова. Нападение Тимура показало ей, как хрупка жизнь. В одно мгновение всё могло оборваться, и она бы больше никогда не увидела Исо. Гордость, обида, принципы — всё это разом показалось таким ничтожным по сравнению с ужасом возможной потери. Единственное место, куда её отчаянно, до боли тянуло — это мастерская Адиля. Туда, где она оставила мужа наедине с невыносимым выбором. Она буквально влетела в помещение. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену. Исо сидел на том же месте, обхватив голову руками, погруженный во тьму собственного отчаяния. Услышав шум, он резко поднял голову, и Фадиме увидела в его глазах столько серой, беспросветной муки, что у неё перехватило дыхание. — Фадиме?.. — Исо вскочил с места, не веря своим глазам. Лицо его было бледным. Она не произнесла ни слова. Фадиме сделала несколько быстрых шагов к нему и, не выдержав, порывисто бросилась в его объятия. Она крепко обвила руками его шею, зарываясь лицом в изгиб плеча, и из её глаз наконец хлынули слезы — слезы облегчения, страха и безумной, всепоглощающей любви. Исо на секунду замер от шока, а затем сжал её в ответ с такой неистовой силой, словно пытался врасти в неё, спрятать от всего мира. Его руки дрожали, он покрывал поцелуями её волосы, лицо, мокрые щеки. — Душа моя… ты пришла… — горячо зашептал он, ломаясь от нахлынувших чувств. Фадиме плакала, и внутри неё разворачивалась настоящая буря. Да, его ложь сильно ранила её. Для неё, выросшей в клане Кочари, где верность семье была абсолютным законом, его скрытность казалась предательством. Ей до сих пор было невыносимо тяжело принять то, что он носил в себе этот секрет. Но когда она почувствовала его бешеное сердцебиение, когда вспомнила, как грузовик Волкова едва не раздавил её час назад, гордость отступила. Жизнь слишком коротка, чтобы тратить её на разлуку с единственным мужчиной, без которого её собственное существование теряло всякий смысл. — Исо… — всхлипнула она, чуть отстраняясь, но не выпуская его плеч. — Мне так тяжело. Аллах свидетель, ложь простить очень трудно, она выжгла всё внутри. Я смотрела на тебя и не знала, как верить человеку, который стал моей вселенной, но смог утаить такое… Я так сильно люблю тебя, Исо! Я умираю без тебя каждый день! Но обещай мне… пообещай, что этого больше никогда не повторится. Исо бережно взял её лицо в свои ладони, стирая большими пальцами слезы с её щек. В его глазах было столько раскаяния и обожания, что у Фадиме защемило в груди. — Клянусь тебе, Фадиме, всем, что у меня есть, — его голос дрожал от отчаянной искренности. — Это был секрет не моей жизни. Я был связан клятвой, которую не имел права нарушить. Если бы это касалось лично меня или тебя, я бы никогда, слышишь, никогда ничего не скрыл от тебя! Я увидел, какую боль тебе причинил. Я понял, что чужие тайны чуть не стоили мне тебя, моей жизни. Больше я никогда в жизни не солгу тебе. Ни в чём. Даже в самой мелкой детали. Только будь со мной, не уходи. - Знаешь, о чем я думаю все эти дни? Я вспоминаю нашу свадьбу. Наш свадебный танец. Помнишь, что ты прошептал мне на ухо, когда кружил меня? Ты сказал: «Вот ты раньше бегала в ботинках с пистолетом за козами, а сейчас танцуешь в моих руках в свадебном платье бабушки». Исо замер, его сердце болезненно сжалось. — Когда я узнала, что ты мне лгал, эти слова встали у меня перед глазами, — Фадиме всхлипнула— Ты насмехался надо мной тогда, да? Тебе было смешно? Ты смотрел на дикую девчонку из семьи Кочари и думал, как легко её обмануть? — Фадиме, клянусь всем, что у меня есть, клянусь своей жизнью — я никогда, слышишь, никогда не смеялся над тобой! — его голос сорвался. — Какая насмешка?! Я бредил тобой! Я этими словами хотел сказать совсем другое… Я ведь глаз с тебя не сводил с самой первой нашей встречи. Я наблюдал за тобой. Ты была такой живой, такой настоящей, не похожей ни на кого. Я хотел знать, чем ты дышишь, о чем думаешь. На свадьбе, когда я танцевал с тобой, у меня земля из-под ног уходила. Я просто поверить не мог, что эта дикая, гордая козочка теперь моя жена, в платье моей бабушки. Это было восхищение, Фадиме! Я был увлечен тобой до безумия. - Исо крепче прижал ее к себе - Ты права. Ты во всем права, душа моя. Я лгал тебе. И это ужасно. На лжи семейное счастье не построишь, я это теперь слишком хорошо понимаю. Но это был секрет не моего греха, это была чужая тайна, которую я вынужден был нести. Но больше — никогда. Я даю тебе слово мужчины, слово Исмаила: я больше никогда в жизни тебе не солгу. Только не уходи. Я очень тебя люблю. Слова Исо, его надежные, такие родные объятия медленно, слой за слоем, смывали с души Фадиме тяжелый груз обиды. Она снова чувствовала себя защищенной. Страх перед будущим отступил, уступая место теплой, спасительной уверенности: они со всем справятся, потому что они — вместе. Фадиме слабо улыбнулась сквозь слезы и снова прижалась к нему, слушая, как успокаивается его сердце. Прошло несколько минут. Успокоившись, Фадиме отстранилась и оглядела мастерскую. Она заглянула мужу в глаза и тихо, с затаённым волнением спросила: — Исо… а документы? Ты… ты подписал их? Исо шмыгнул носом, его суровое лицо дрогнуло, и на губах появилась та самая теплая, слегка лукавая улыбка, которую она так любила. Он осторожно приобнял её за талию, притягивая к себе, и шутливо кивнул в сторону топившейся печи Адиля: — Ну… как тебе сказать, госпожа Фадиме Фуртуна… Скажем так, они сейчас очень заняты. Гордо горят в печке, превращаясь в пепел. Так что подписывать уже физически нечего. Я сжег их в ту же минуту, как ты ушла. Потому что я ни за что и никогда тебя не отпущу. Фадиме изумленно обернулась на печь, где сквозь заслонку действительно виднелись догорающие угольки её бракоразводных бумаг, а затем снова посмотрела на мужа. Невероятное, щемящее тепло разлилось в её груди. Она шутливо ударила его кулаком в грудь, но тут же рассмеялась сквозь остатки слез, и Исо снова порывисто прижал её к себе, кружа по мастерской. Они были счастливы. Они выстояли.

***

Прошло всего несколько дней после их бурного примирения в мастерской Адиля и страшных событий связанных с Волковым. Жизнь потихоньку возвращалась в прежнее русло, но между Исо и Фадиме всё изменилось — они стали бережнее относиться друг к другу, словно осознали, насколько близки были к потере своего счастья. В один из теплых вечеров Фадиме загадочно улыбнулась мужу и попросила его пойти с ней. Она наотрез отказалась говорить, куда они направляются, лишь крепко сжимала его ладонь, ведя за собой по знакомым улочкам Кочари. Они шли всего около пятнадцати минут от дома Адиля. Наконец Фадиме остановилась перед старыми, но крепкими коваными воротами, за которыми виднелся уютный двухэтажный каменный дом с просторной верандой, увитой виноградником. Исо удивленно огляделся. Дом выглядел немного заброшенным, но в его очертаниях чувствовалась былая величественность и невероятный уют. — Фадиме? — Исо повернулся к жене, заметив, как ярко горят её глаза. — Чей это дом? Почему мы здесь? Фадиме повернулась к нему, её лицо светилось от подступивших эмоций. Она достала из кармана старый, тяжелый железный ключ и вложила его в ладонь мужа, накрывая своими ладонями. — Это наш дом, Исо, — тихо, со щемящей нежностью произнесла она. — Наш собственный дом. У Исо перехватило дыхание. Он потрясенно посмотрел на ключ, а затем снова на дом. — Помнишь, ты говорил в мастерской, что будешь бороться за нашу семью и наш брак? — Фадиме сделала шаг ближе, заглядывая ему в глаза, в которых сейчас отражалось всё её сердце. — Я тоже хочу бороться. Этот дом принадлежал моим дедушке и бабушке по материнской линии. После их ухода он долго стоял пустым, Адиль не хотел его продавать. А я… я пришла сюда на следующий день после нашей ссоры. И поняла, что хочу просыпаться здесь вместе с тобой. Хочу, чтобы здесь бегали наши дети. Это наше родовое гнездо, Исо. Совсем рядом с Адилем и Эсме, всего пятнадцать минут пешком, но в то же время — это только наш мир. Наш уголок, где больше никогда не будет чужих тайн и лжи. Исо слушал её, и внутри него разливалось такое мощное, горячее чувство, что на глаза навернулись слезы. Эта женщина, которую он едва не потерял из-за глупых ошибок, сейчас дарила ему не просто прощение — она дарила ему будущее. Дом, корни, уверенность в завтрашнем дне. Он сжал ключ в руке: — Спасибо тебе, дорогая жена. Обещаю тебе, я сделаю этот дом самым счастливым местом на земле. Здесь будет столько смеха и тепла, что стены будут светиться. Фадиме счастливо рассмеялась, вытирая слезинку радости. Исо открыл ворота, и они, обнявшись, пошли осматривать свои новые владения. Фадиме внимательно наблюдала за мужем, ловя каждое изменение в его лице. В её груди всё еще трепетало легкое волнение. Она сделала шаг к нему, заглянула в глаза и тихо, с абсолютной искренностью спросила: — Исо… а ты сам хочешь здесь жить? Скажи честно. Если ты хочешь вернуться в дом Фуртуна, к своей семье, я согласна. Я поеду за тобой куда угодно. Мне правда не важно, где именно будет наш дом, в каком городе или квартале… Лишь бы рядом с тобой. Лишь бы с тобой, понимаешь? Исо потрясенно посмотрел на неё, тронутый её словами до глубины души. Он притянул её к себе, нежно целуя в висок, и тихо рассмеялся: — Душа моя, мне тоже совершенно не важно, где жить, если рядом со мной моя Фадиме. Но этот дом… он прекрасен. Мне он очень нравится. У него есть душа, и он принадлежит твоей семье, а значит, здесь нам будет спокойно. Он огляделся вокруг, уже хозяйским взглядом оценивая объем работы, и на его губах снова появилась лукавая улыбка: — Но, Фадиме моя, в некоторых комнатах нужно будет сделать хороший ремонт, освежить стены, перестелить полы. Я сам всем займусь. Фадиме счастливо улыбнулась, чувствуя, как её сердце переполняется щемящей нежностью и покоем. Все страхи окончательно отступили. Перед ними было чистое будущее, которое они собирались строить своими руками. В тот вечер, бродя по пыльным комнатам и планируя, где будет стоять мебель, они были абсолютно счастливы.

***

Работа в доме бабушки и дедушки закипела. Исо быстро нашел надежных, толковых ремонтников. Они обо всем договорились: мастера работали строго по будням, привозя материалы и шаг за шагом возвращая старым комнатам былую свежесть. Пока в доме пахло краской и деревом, Исо и Фадиме с головой ушли в приятные хлопоты — выбор мебели, текстиля и посуды. Это были дни, наполненные смехом, спорами из-за цвета штор и бесконечным ощущением счастья. Фадиме подходила к делу с истинно женской тщательностью. Ей хотелось, чтобы всё было идеально. Она могла часами стоять в лавке, выбирая форму стаканов для воды или оттенок подушек для гостиной, проверяя каждую деталь на ощупь. Настоящее веселье начиналось, когда они доходили до кухонной утвари. Исо, который прекрасно умел и любил готовить, то и дело по-доброму подшучивал над женой. — Фадиме, душа моя, ну куда нам такая огромная кастрюля? Мы же не собираемся кормить весь квартал? — смеялся он, перехватывая у неё из рук массивную посудину. — И посмотри на дно этой сковородки, на ней же всё сгорит в первую минуту! Фадиме притворно дулась, отбирая у него кастрюлю назад: — Исо Фуртуна, не вмешивайся! Я выбираю посуду для нашего дома. Она должна быть красивой! — Красивой? — Исо с улыбкой обнимал её сзади за талию, утыкаясь подбородком в её плечо. — Главное, чтобы в ней получалась вкусная еда. Обещаю, на этой кухне готовить буду я, а ты будешь только наслаждаться. От этих слов и его горячих объятий у Фадиме сладко замирало сердце. Исо и сам едва сдерживал нетерпение. Каждую пятницу, когда рабочие уходили, он приводил Фадиме в дом, они садились на пол посреди еще пустой, но уже чистой гостиной, и Исо с глубоким вздохом говорил: — Аллах свидетель, я считаю дни до того момента, когда мы наконец сможем остаться здесь на ночь. Когда этот дом официально станет нашим. Адиль, наблюдая за ними со стороны, не мог сдержать радостной улыбки. Видеть, как его любимая сестра светится от счастья, а старый дом их бабушки и дедушки в Кочари спустя столько лет пустоты снова наполняется молодой энергией, жизнью и любовью, было для него лучшей наградой. Он благословил их переезд от всего сердца, радуясь, что родовое гнездо попало в такие надежные руки.