Второй шанс

— Что вы здесь делаете?! — громовой крик Адиля заставил содрогнуться стены кабинета. Но Фадиме его не слышала. Весь мир для неё сузился до одной точки — до Исо, стоявшего с оружием у головы Шерифа. Её сердце разрывалось от страха, за душу своего мужа. Она бросилась наперерез, взлетая между ними, мертвой хваткой вцепилась в напряженную, каменную руку Исо и изо всех сил потянула её вниз, заставляя опустить ствол. Позади них Адиль в ярости продолжал выяснять отношения с Эсме, его голос срывался от непонимания и тревоги: — Как вы здесь оказались?! Что это значит, Эсме?! Я же приказал охране никого не выпускать из дома! Эсме лишь спокойно, с легкой, едва заметной гордой улыбкой посмотрела на мужа: — Адиль, ты, кажется, забыл, кто у тебя дочь? И какой у неё ум? Про "Нико" тоже забыл? Фадиме не улавливала ни единого слова из их спора. Она была полностью зациклена на Исо. Его грудь тяжело вздымалась, дыхание было рваным, а лицо — искажено яростью. Фадиме начала мягко, но настойчиво оттеснять его от кресла Шерифа, закрывая собой врага. Не отрывая взгляда от безумных глаз мужа, она осторожно, пальчик за пальчиком, разжала его побелевшие костяшки, забрала пистолет и, даже не оборачиваясь, протянула его назад, где оружие тут же перехватил Гезеп. Исо был в слепом, удушающем гневе. Он смотрел на Фадиме, и в его взгляде была страшная пустота — он как будто видел её перед собой, но в то же время его сознание все еще оставалось там, в темноте, где погибли их надежды. Но Фадиме знала. Она единственная в мире знала, как вернуть его назад. Его главным спасением всегда были её руки. Исо успокаивался, растворялся и оживал только через её прикосновения. Она подняла руки и тепло, уверенно обхватила его лицо ладонями, заставляя смотреть только на неё. — Исо… это я. Слышишь меня? — её голос зазвучал мягко, трепетно, пробивая броню его ярости. — Это я, всё хорошо. Смотри на меня, пожалуйста. Смотри мне в глаза. Исо вздрогнул. Его зрачки сфокусировались на её лице, губы дрогнули, и из самой глубины груди вырвался хриплый, надрывный шепот: — Фадиме… В этот момент казалось, что его измученная душа буквально вышла из непроглядной тьмы на свет. А светом для него всегда была она. — Да, дорогой мой муж, я тут, — на её глаза навернулись слезы, но она продолжала говорить ласково и уверенно, согревая его лицо своим дыханием. — Это я, со мной всё хорошо. Я рядом. Пожалуйста, Исо… не убивай его. Не делай этого. Он ведь именно этого и добивается! Он хочет разрушить тебя, хочет, чтобы ты стал таким же, как он. Чтобы ты превратился в чудовище. Но ты не такой. Мой Исо совсем не такой. Ты добрый, ты нежный, ты чувствуешь чужую боль… Ты не можешь лишить человека жизни, это погубит тебя. Вернись ко мне, любимый. Вернись на свет. Я люблю тебя. Я так сильно тебя люблю… Она подалась вперед и крепко, до боли прижалась своим лбом к его лбу, закрывая глаза. Их общее дыхание смешалось, и Исо почувствовал, как ледяной, разрывающий его изнутри гнев начинает медленно отступать, таять под теплом её рук, возвращая его к жизни. Она начала гладить его скулы большими пальцами, стирая его слезы, которые он даже не замечал. — Я знаю, как тебе больно, душа моя. Мне тоже больно, Исо. Мое сердце тоже разорвано на части, — её голос дрогнул, но она заставила себя продолжить. — Но наш ребенок… наш ангел… он бы не хотел, чтобы руки его отца были в крови. Если ты сейчас нажмешь на курок, эта пуля убьет не его. Она убьет тебя. Она уничтожит нас. А я не смогу без тебя жить, слышишь? Я просто не смогу без тебя дышать. Оставь его, Исо. Пусть он сам гниет в своей злобе и пустоте. А мы пройдем через эту тьму вместе. Слышишь меня? Я буду твоим дыханием, пока ты не сможешь дышать сам. Я заберу твою боль, только не отпускай мою руку. Не падай в эту пропасть. Вернись ко мне… Я люблю тебя. Исо замер. Её слова, её слёзы и тепло её ладоней словно пробили глухую стену, в которую его замуровало горе. Взгляд мужчины прояснился. Её Исо вернулся. Тот самый добрый, любящий Исо вышел из этой удушающей тьмы на свет, который исходил от Фадиме. Он шумно, с хрипом выдохнул, обхватил Фадиме руками и так крепко, до хруста в костях, прижал её к своей груди, словно пытался защитить от всего мира и навсегда спрятать в своих объятиях. Он уткнулся лицом в её волосы, плечи его мелко дрожали, но это были уже слёзы облегчения. Она спасла его. Спасла его душу от непоправимого греха. Пока Исо безмолвно обнимал Фадиме, пытаясь прийти в себя, в кабинете раздался спокойный и уверенный голос Эсме. — Мы вызвали полицию, — твёрдо произнесла она, глядя на мужа. Адиль и Оруч резко обернулись к ней, искренне удивлённые таким решением. Но Эсме, заметив их взгляды, лишь непреклонно качнула головой: — Хватит с нас самосуда и крови. Прошло около двадцати-тридцати минут. Это время в доме прошло в напряжённом, но уже мирном затишье. Вскоре двор заполнился сине-красными проблесковыми маячками. Подъехало несколько нарядов полиции. Окровавленного, растерявшего всю свою спесь Шерифа и всех его многочисленных дружков, которых люди Адиля и Оруча так удачно скрутили, вывели из дома в наручниках. Когда всё закончилось, на душе у каждого разлилось долгожданное спокойствие. Мужчины опустили оружие. Операция была завершена, враг повержен, и все могли наконец вернуться к своим семьям. Фадиме мягко взяла Исо за руку и повела к их машине. Он всё ещё был эмоционально истощён, поэтому она без лишних слов аккуратно усадила его на пассажирское сиденье, а сама решительно села за руль. Машины разъезжались одна за другой. Адиль, дядя Амирум, Эсме, Мика, Гезеп вместе уехали в Кочари, Оруч со своими людьми направился в Фуртуна, а Фадиме повернула ключ в замке зажигания и повела автомобиль по тёмной трассе. Исо и Фадиме ехали в свой собственный дом. Они вошли в свой дом в полной тишине. Той самой тишине, которая больше не пугала, а, наоборот, бережно укутывала их, защищая от пережитого за ночь кошмара. Фадиме зажгла мягкий свет в гостиной, усадила Исо на диван и ушла в ванную за аптечкой. Когда она вернулась, Исо сидел неподвижно, опустив голову. Его руки, разбитые в кровь о лицо Шерифа, тяжело покоились на коленях. Фадиме тихо опустилась на ковёр прямо перед ним, открыла флакон с антисептиком и взяла его правую ладонь в свои руки. Исо вздрогнул от прикосновения прохладной ваты, но не отстранился. Он заворожённо смотрел на то, с какой невероятной, почти благоговейной нежностью она касается его израненных пальцев. — Прости меня, — негромко, охрипшим голосом произнёс Исо, нарушая тишину. — Прости, что заставил тебя увидеть это. Я… я на секунду ослеп, Фадиме. Когда он заговорил о нашем ребёнке… у меня будто земля ушла из-под ног. Я хотел стереть его с лица земли. Фадиме на мгновение замерла. Она подняла глаза, полные непролитых слёз, и посмотрела на него. — Тебе не за что просить прощения, Исо. Твоя боль — это моя боль. И то, что ты разозлился… это нормально. Твой гнев был праведным. Он заслужил каждый твой удар. Она завязала узелок на бинте и перевела взгляд на его левую руку, продолжая обрабатывать раны. — Мне было страшно не потому, что ты убьешь его, — её голос слегка дрогнул. — Мне было страшно за тебя. Я увидела, как ты уходишь туда, откуда нет возврата. В эту страшную, холодную тьму. Если бы ты нажал на курок, Исо… ты бы уничтожил себя. А вместе с тобой погибла бы и я. Ты — моё сердце. Понимаешь ты это или нет? Если твои руки будут в крови, моё сердце перестанет биться. Исо бережно перехватил её ладони своими забинтованными руками, заставляя её остановиться. Он потянул её вверх, и Фадиме пересела к нему на диван, утыкаясь лицом в его плечо. Исо обнял её так крепко, как только мог, вдыхая родной запах её волос. — Когда ты прижалась своим лбом к моему… — прошептал Исо, и по его щеке покатилась одинокая слеза. — Я будто снова дышать начал. Вокруг был один только чёрный туман, и вдруг — твой голос. Твои руки. Ты вытащила меня, Фадиме. Мой свет — это ты. Только ты. Фадиме отстранилась на несколько сантиметров, чтобы заглянуть в его глаза. Она нежно провела ладонью по его щеке, стирая слезу. — Мы пережили это, Исо. Всё закончилось. Наш ребенок… наш ангел на небесах знает, как сильно мы его любили и как сильно мы любим друг друга. Теперь мы будем строить наше будущее заново. Вместе. Защищая наш покой. — Клянусь тебе, — горячо выдохнул Исо, целуя её ладони. — Каждым вздохом клянусь. Я буду оберегать нас. Только ты и я. Фадиме слабо улыбнулась сквозь слёзы и прижалась своим лбом к его лбу, повторяя их сакральный жест из кабинета. В этой близости, в тепле их дыхания и в забинтованных руках Исо, державших её жизнь, было столько исцеляющей любви, что казалось — теперь они точно смогут справиться с любой бедой. Исо смотрел на Фадиме, и вся та стена боли, которая разделяла их долгие дни, окончательно рухнула. Он потянулся к ней, словно истомлённый жаждой путник к источнику, и коснулся её губ. Сначала поцелуй был невероятно нежным, трепетным — Исо словно боялся повредить её, боялся, что она растает, как мираж. Но тепло Фадиме, её мягкий, мгновенный ответ разрушили остатки его страха. Поцелуй становился глубже, отчаяннее. Они так долго были оторваны друг от друга, их души так изголодались по этой близости, что теперь каждая секунда казалась драгоценностью. Между поцелуями Исо прерывисто, горячо шептал ей в губы, срываясь на выдох: — Я люблю тебя…Как же я люблю тебя, Фадиме… Я не могу дышать без тебя, не могу жить… Ты моя жизнь… Фадиме отвечала ему с такой же жаждой, вплетая пальцы в его волосы, притягивая его к себе всё ближе и ближе. С того самого страшного дня, когда Шериф совершил тот роковой выстрел, они не прикасались друг к другу так интимно. Больницы, страх, потеря ребёнка, глухое горе — всё это стояло между ними невидимой преградой. Но сегодня ночью, когда враг был повержен, их тела и души требовали исцеления. Они исголодались по этой любви. Исо легко, бережно подхватил её на руки, не разрывая поцелуя. Фадиме крепче обняла его за шею, утыкаясь носом в его горячую кожу. Он отнёс её в спальню. Исо бережно опустил Фадиме на простыни, но ни на секунду не разорвал их поцелуя. Он навис сверху, удерживая свой вес на локтях, чтобы не причинить ей ни малейшей боли. Его забинтованные руки аккуратно, почти благоговейно скользнули по её плечам, очерчивая линии тела, по которому он так отчаянно скучал. Каждое его прикосновение было наполнено трепетом. С того дня, как Шериф нажал на курок, Исо подсознательно боялся прикасаться к Фадиме — её тело казалось ему хрупким стеклом, которое могло разбиться от любого неловкого движения. Но сейчас, чувствуя, как горячо она отвечает на его поцелуи, как её ладони ложатся на его спину, этот страх окончательно отпустил его. Исо отстранился всего на мгновение, чтобы посмотреть на неё. В полумраке спальни, залитой бледным лунным светом, Фадиме казалась ему самой прекрасной женщиной на свете. Он медленно, одну за другой, начал расстёгивать пуговицы на её рубашке. Его пальцы слегка дрожали — не от холода, а от переполнявших его чувств. Когда ткань соскользнула с её плеч, Исо бережно коснулся губами её ключицы, затем спустился ниже, к её груди, заставляя Фадиме тихо, прерывисто вздохнуть. — Моя… только моя, — лихорадочно шептал Исо между поцелуями, поднимаясь обратно к её лицу. — Я думал, что потерял тебя в тот день. Моя душа умерла бы вместе с тобой. — Я здесь, Исо… Я с тобой, — тихо, со слезами на глазах отзывалась Фадиме, теснее прижимаясь к его крепкому телу. Она сама изголодалась по нему, по его силе, по его защищающему теплу, которого ей так не хватало долгие дни одиночества и скорби. Их одежда осталась где-то на полу, и наконец между ними не осталось никаких преград. Каждое прикосновение кожи к коже отзывалось в теле электрическим разрядом. Исо целовал её лицо, целовал её руки, её закрытые глаза, вымаливая прощение за всю ту боль, через которую им пришлось пройти. Фадиме в ответ гладила его широкие плечи, чувствуя, как его сердце бешено стучит в груди — так же сильно, как и её собственное. Исо замер на мгновение, вглядываясь в её лицо, убирая мокрую прядь волос с её лба. В его глазах было столько обожания и первобытной нежности, что у Фадиме перехватило дыхание. Он медленно опустился ниже, разделяя её колени, и его забинтованные ладони бережно легли на её бёдра. — Любимая моя… — тихо, едва слышно выдохнул он. Он вошёл в неё — невероятно медленно, бережно, сдерживая всю ту безумную жажду, что копилась в нём эти дни. Исо чутко ловил каждое движение её лица, боясь причинить даже малейший дискомфорт. Фадиме тихо, протяжно вздохнула, крепче сжимая его плечи, и подалась навстречу, полностью принимая его в себя. В этот момент оба почувствовали, как по телу разлилась долгожданная, исцеляющая волна тепла. Преграда, стоявшая между ними, окончательно растворилась. Исо начал двигаться — плавно, глубоко и размеренно. Каждое его движение было наполнено не слепой страстью, а бесконечной любовью и желанием защитить, уберечь её от всего пережитого. Он склонился к её уху, его горячее дыхание обжигало кожу, а низкий, хриплый шёпот проникал в самое сердце: — Ты моя… Фадиме, только моя… Я дышу тобой. Спасибо, что спасла меня сегодня… Спасибо, что ты со мной. Фадиме закинула голову назад, ловя губами воздух, её пальцы до белизны в костяшках впивались в его широкую спину. Она подстраивалась под его ритм, отвечая на каждое движение с той же трепетной жаждой. Слёзы облегчения свободно текли по её щекам, но на губах играла слабая, счастливая улыбка. Исо перевёл дыхание, приподнялся на руках и стал покрывать её лицо, шею и ключицы быстрыми, горячими поцелуями, не прекращая своего нежного, убаюкивающего движения внутри неё. Темп постепенно становился чуть быстрее, глубже, увлекая их обоих на самую вершину, где не было места боли, страху или призракам прошлого — только они двоё, их общая любовь и бьющиеся в один такт сердца. Когда они вместе достигли этой вершины, Исо крепко прижал её к себе, сдерживая хриплый выдох в её плечо, а Фадиме уткнулась лицом в его шею, чувствуя, как их общая буря наконец-то уступает место абсолютному, безмятежному покою.

***

Дни потекли размеренно и спокойно, постепенно залечивая старые раны. Жизнь возвращалась в привычное русло, но Фадиме, обладая деятельным характером, никак не могла усидеть на месте. Ей отчаянно хотелось вернуться к работе, чтобы занять мысли делом. Сначала она попыталась напроситься с Исо на фабрику: — Нет, дорогая жена, даже не думай, — мягко, но непреклонно отрезал Исо. — Тебе ещё нужно восстанавливать силы и отдыхать. Тогда Фадиме решила попытать счастья со старшим братом и предложила свою помощь Адилю. Но Адиль, как истинный глава семьи, ответил в точности как её муж: — Фадиме, после всех этих потрясений твоему организму нужен полный покой. Никаких дел. Отдыхай. В этом вопросе вся семья проявила редкое единодушие. Алейна, как дипломированный врач, вынесла строгий медицинский вердикт: организму требуется время на реабилитацию. Эсме горячо поддержала Алейну. Все прекрасно помнили, через что пришлось пройти Фадиме, ведь пулевое ранение в живот — это не шутки, и рисковать её здоровьем никто не собирался. В итоге Фадиме пришлось временно смириться со статусом «любимой пациентки», окружённой всеобщей заботой. Утро следующего дня началось тепло и уютно. Исо уже собирался уходить, застёгивая куртку у самой двери, когда между супругами завязался лёгкий, весёлый диалог, полный взаимных шуток и колкостей. Исо подошёл ближе, нежно притянул Фадиме к себе и поцеловал её на прощание. — Приедешь ко мне на обед? — с улыбкой спросил он, глядя ей в глаза. — Вместе сходим куда-нибудь, пообедаем. — Да, обязательно приеду, — ответила она, обнимая его за шею. Исо отстранился, направился к выходу и, уже открывая дверь, обернулся: — Люблю тебя, Фадиме Фуртуна. В глазах Фадиме тут же вспыхнули озорные искорки. Она гордо выпрямилась и с вызовом поправила его: — Фадиме Кочари! Исо лишь усмехнулся, вышел на крыльцо и пошёл к автомобилю. Развернувшись к ней спиной, он громко, так, чтобы она точно услышала, бросил через плечо: — Мне всё равно, что там у тебя записано в документах. Для меня ты была, есть и будешь Фадиме Фуртуна! И, решив окончательно её раззадорить, шутливо добавил: — Между прочим, даже твой брат Адиль один раз назвал тебя Фадиме Фуртуна! Фадиме мгновенно вспыхнула, как порох, и, высунувшись за дверь, крикнула ему вслед: — Это вообще не смешно, Исо! Адиль сказал так: Соболезную тебе, Фадиме Фуртуна! Почти сев в салон, он напоследок высунулся из машины и с победной ухмылкой добил: — Но ведь сказал же? Назвал же тебя так! Всё, люблю тебя, дорогая жена. Жду на обед! Дверь машины захлопнулась, двигатель завёлся, а Фадиме осталась стоять на пороге, прикусив губу, чтобы не рассмеяться вслух. На душе у неё было невероятно легко. Машина Исо скрылась за поворотом, а Фадиме ещё несколько минут стояла у окна, улыбаясь своим мыслям. Этот шутливый спор о фамилиях оставил после себя приятное, тёплое послевкусие. Живой, весёлый Исо — это было лучшее лекарство для её израненного сердца. Дни вынужденного безделья тянулись медленно, и Фадиме только собиралась налить себе липового чаю, как вдруг, всего минут через десять после ухода мужа, со двора донёсся тихий шуршащий звук шин по гравию. Кто-то подъехал к дому. «Неужели Исо что-то забыл?» — подумала Фадиме. Улыбка сама собой вернулась на её лицо. Она направилась к выходу, ожидая увидеть мужа. Но вместо этого раздался короткий, уверенный стук в дверь. Фадиме удивлённо приподняла брови. Она подошла к двери и потянула ручку на себя. На пороге стоял мужчина. Фадиме невольно сделала полшага назад, внимательно всматриваясь в его лицо, и внутри неё что-то дрогнуло от странного, необъяснимого чувства. В облике незнакомца было что-то до боли знакомое: разлёт бровей, линия подбородка, манера держать плечи… В некоторых чертах его лица она отчётливо увидела Исо. Но это был не её муж. Мужчина перед ней был старше, крупнее, а его взгляд нёс в себе тяжёлый груз прожитых лет и скрытую силу. Это был абсолютно незнакомый ей человек. Мужчина посмотрел на неё — спокойно, без капли враждебности, и едва заметно, мягко улыбнулся одними уголками губ. — Здравствуйте, Фадиме, — негромко, но глубоко произнёс он. Его голос тоже чем-то напоминал тембр Исо, но звучал более глухо. — Простите за неожиданный визит. Я бы очень хотел с вами поговорить. Это действительно важно. Фадиме молча смотрела на него, пытаясь разгадать эту загадку, когда незнакомец спокойно закончил: — Я Фатих Фуртуна. Старший брат Исо. Фадиме буквально замерла на месте, забыв, как дышать. В голове вихрем пронеслись обрывки старых разговоров. Она знала, знала из семейных слухов, что в семье Фуртуна есть ещё один, самый старший брат. По старшинству они шли так: Фатих, затем Оруч, и самым младшим был её Исо. Но Фадиме никогда в жизни не видела Фатиха и раньше никогда им не интересовалась — в те времена их семьи жестоко враждовали, и ей не было дела до далёких родственников врага. И вот сейчас этот человек, живая легенда из прошлого семьи Фуртуна, стоял прямо на её пороге.