Полëт.

Остаток этого жаркого техасского дня прошел в удивительной, непривычно уютной домашней атмосфере, которая казалась Дженне настоящим спасением после ночного безумия в клубе. Время словно замедлило свой ход. Все три девчонки перебрались в гостиную и буквально оккупировали большой кожаный диван. Эмма, полностью расслабившись под действием дневных таблеток, улеглась у самой стены, устроив голову на коленях Дженны. Изабель свернулась калачиком с другой стороны, закинув ноги на подлокотник. Они лениво смотрели детективный сериал по телевизору, но экран служил лишь фоном. В комнате не утихали тихие разговоры, прерываемые взрывами искреннего, звонкого смеха. Дженна плавно, перебирая пальцами темные, пахнущие цитрусовым шампунем волосы Эммы, ловила себя на мысли, что этот криминальный притон на четвертом этаже стал для нее самым безопасным местом на земле. Внутренний Счётчик Китаны наконец-то затих. Изи то и дело подкалывала старшую сестру, вспоминая их детство на ферме, а Эмма, ехидно щуря голубые глаза, отбивалась, обещая сдать мелкую Тень Пилоту на жесткие тренировки. В этой сонной, залитой закатным солнцем гостиной они на несколько часов полностью забыли про глоки, наркоту и долги, растворяясь в чистой, легальной любви друг к другу. Но ближе к семи вечера, когда багровые техасские сумерки начали медленно опускаться на город, идиллия была нарушена. Эмма, упрямо проигнорировав слабость, резко села на диване. Её взгляд упал на кухонный стол, где в пакетах сиротливо лежали утренние стейки, которые девчонки привезли из круглосуточного маркета. — Так, Китана, — Эмма хрипло, со своей привычной уличной ухмылкой нарушила тишину. — Время ужина. Мужчины Пилота жрут мясо, а дилеры «Полёта» тем более. Я иду жарить стейки средней прожарки. Дженна мгновенно перегородила ей путь, сурово нахмурив брови и упирая руки в бока: — Куда ты собралась, Майерс?! Сядь обратно на диван! У тебя пулевое ранение, швы ещё свежие, а ты собралась стоять у раскаленной плиты и махать тяжелой чугунной сковородкой? Я сама всё приготовлю. Между влюбленными тут же вспыхнул яростный, забавный спор, затянувшийся добрых на десять минут. — Дженн, при всем уважении к твоим математическим талантам, — Эмма упрямо потянулась к проходу, аккуратно прижимая левую руку к животу. — Фигуристки из пригорода умеют готовить только диетический салат и пресные блины. Стейк средней прожарки — это уличная религия. Ты его пересушишь, и он станет похож на подошву от старого кеда Изи. Я сделаю всё сама. — Я умею готовить мясо, выдра! — Дженна панически пыталась удержать её за талию, боясь, что швы могут разойтись. — Для этого не нужно бросать школу и продавать экстази! Сядь, я тебе приказываю как твой Счётчик! — Твоя власть заканчивается у порога кухни, Счётчик, — раскатисто рассмеялась Эмма, ловко обходя её по стеночке. — Изи, подтверди, что папины стейки в нашей семье умею готовить только я! Изабель, наблюдавшая за этой сценой с дивана, лишь ехидно ухмыльнулась, переводя взгляд с пунцового лица Дженны на упрямую сестру: — Джен, сдайся. Если эта мокрая выдра что-то вбила себе в голову, её даже ФБР не остановит. Пускай жарит, я тоже хочу нормального мяса. Выиграв этот тактический бой, Эмма победоносно зашла на кухню. Дженна, обреченно вздыхая и пообещав себе припомнить ей это, встала рядом, контролируя каждое её движение. Эмма действовала филигранно. Стараясь абсолютно не показывать девчонкам, насколько ей на самом деле тяжело и какая адская, режущая боль пронзает левое плечо при любом неосторожном колебании тела, она работала исключительно одной правой рукой. Сжав зубы до хруста в челюсти и силой подавляя лихорадочную дрожь от подступающей слабости, она правой ладонью вскрыла вакуумную упаковку. Точными, уверенными движениями она обсушила мясо салфетками, щедро посыпала крупной морской солью и черным перцем, а затем с трудом, но ровно водрузила тяжелую сковороду на максимальный огонь. Когда масло раскалилось, Эмма аккуратно выложила куски говядины на чугун. Кухня моментально наполнилась оглушительным шипением и умопомрачительным, сочным мясным ароматом. Шатенка стояла у плиты в одних шортах и топе, её бледная кожа поблескивала от пота, но её движения оставались точными, уличными. Орудуя длинными щипцами строго правой рукой, она выдержала мясо ровно по три минуты с каждой стороны, заставив Дженну затаить дыхание от этой кулинарной грации. В самый последний момент она бросила на сковороду кусок сливочного масла, раздавленный чеснок и розмарин, поливая стейки пенящимся соком. Спустя десять минут на деревянном столе появились три поистине божественных, идеально сочных стейка средней прожарки. Мясо отдыхало на деревянной доске, исходя ароматным соком. Эмма, тяжело, рвано выдохнув и незаметно для Изи оперевшись поясницей о гарнитур, чтобы перевести дух, победоносно посмотрела на отличницу: — Ну что, Китана… Съела? Учись, пока Майер жива. Садитесь жрать, Мартышка, Дженн, налетайте. Дженна лишь нежно, с безграничной любовью покачала головой, присаживаясь рядом и понимая, что ради этих минут легального счастья Эмма действительно готова терпеть любую боль. Они ели стейки, и Изабель уничтожала сочное мясо на своей тарелке с пугающей скоростью, словно дикий, голодный хищник, который слишком долго выживал на скудном пайке техасских переулков. Она нарезала говядину крупными кусками, почти не жуя и жадно заталкивая их в рот, будто панически боялась, что эту еду прямо сейчас кто-то бесцеремонно отберет. Эмма, лениво ковыряя вилкой свой кусок стейка и превозмогая тупую боль в забинтованном левом плече, с умилением и легким шоком наблюдала за этим гастрономическим безумием. На её бледном уставшем лице под телесным пластырем расплылась широкая, хищная и бесконечно родная ухмылка Майерс. — Слышь, Мартышка, притормози коней, — со своей фирменной хрипотцой шутливо протянула Эмма, выпуская кольцо сигаретного дыма в сторону приоткрытого кухонного окна. — Я вроде с заброшки сестру родную привозила, а не голодную бродячую собаку с набережной. Ты тарелку-то не проглоти. Изабель, даже не переставая жевать и не отрывая взгляда от куска мяса, нахально, с абсолютной уличной невозмутимостью подняла правую руку и молча, четко продемонстрировала старшей сестре средний палец. — Ах ты мелкая дрянь! — со смехом прикрикнула Эмма. Уличные инстинкты и старая детская привычка бороться на веранде фермы сработали моментально. Забыв про раненое плечо, Эмма молниеносно выбросила вперед свою здоровую правую руку, мертвой хваткой перехватила тонкое запястье Изабель и, ловко провернув его, начала в шутку заламывать этот средний палец назад, к ладони. — Пусти, выдра! Больно же, блять! — взвыла Изабель, моментально выронив вилку, которая со звоном отскочила от стола. В её глазах вспыхнул чистый, безумный азарт Майерс. Сдаваться без боя Тень не собиралась. Лишенная возможности использовать правую руку, Изабель резко дернулась всем телом и начала яростно, со всей силы пинать своими ногами деревянную ножку стула Эммы, пытаясь нарушить её равновесие и буквально отогнать старшую сестру от своей тарелки. Стул Эммы с грохотом качнулся на линолеуме. Шатенка, содрогаясь от заливистого, хриплого хохота, кривилась от боли в плече, но упорно продолжала удерживать руку мелкой, прижимая её к деревянной столешнице. Изи в ответ упрямо кряхтела, выгибалась дугой и пыталась свободной левой ладонью схватить Эмму за волосы. Дженна в это время сидела абсолютно неподвижно, идеально ровно держа спину, словно находилась на званом пригородном ужине у своих родителей, а не посреди этого вооруженного техасского притона. Она совершенно аккуратно, хирургически точно отрезала небольшие кусочки от своего стейка, изящно макала их в соус и медленно отправляла в рот, демонстративно не обращая ни малейшего внимания на эту безумную детскую драку, происходящую прямо перед её носом. Ложки звенели, стул Эммы трещал под ударами ног Изи, а по кухне летели крошки хлеба. Счетчик Китана внутри Дженны просто заблокировал этот хаос. В глубине её души разливалось такое неистовое, теплое и пьянящее чувство легального семейного уюта, что ей хотелось, чтобы это шкворчащее, орущее мгновение длилось вечно. Ей было бесконечно хорошо рядом с этими двумя сумасшедшими проглотами. — Эмма, блять, отпусти! Я стейк не доела! — задыхаясь от смеха и злости, кричала Изабель, совершая очередной мощный выпад ногой и окончательно сдвигая стул сестры на полметра в сторону. — Скажи: «Эмма — королева Техаса», и я подумаю, Мартышка! — хохотала в ответ Эмма, удерживая её руку у самого стола, пока повязка под спортивным топом опасно натягивалась. Изабель, уличный азарт которой вытеснил последние крупицы пригородных манер, решила использовать свой проверенный, безотказный метод из глубокого фермерского детства. Не тратя сил на бесполезное сопротивление, она резко наклонилась к удерживающей её правой руке сестры и со всей силы укусила её прямо за запястье. — А-а-а-а! Сука! — истошно взвыла Эмма на всю кухню, моментально разжимая пальцы и отдергивая руку. — Да я реально привезла с заброшки дикую, бродячую собаку! Тебе прививку от бешенства делать надо, Мартышка! Изабель отскочила на полшага, тяжело, рвано дыша, смахнула растрепанные шатенистые пряди с лица и победоносно ухмыльнулась. — Нехер лезть к Тени, когда она занята делом, Майерс, — абсолютно невозмутимо, леденящим тоном отрезала пятнадцатилетняя бродяжка. С самым святым лицом в мире она преспокойно уселась обратно на свой стул, пододвинула тарелку и как ни в чем не бывало принялась дальше уничтожать божественный стейк средней прожарки. Эмма наигранно, донельзя обиженно закатила свои голубые глаза к потолку и всем корпусом повернулась на стуле в сторону Дженны, лихорадочно ища у неё защиты и поддержки как у своего официального Счётчика и девушки. — Джен, ну ты просто посмотри на эту неблагодарную мелкую тварь! — картинно запричитала она, суя под самый нос отличнице свою правую руку. На бледной коже запястья уродливо алел глубокий, четкий след от ровных зубов Изабель, который на глазах наливался багровой краснотой. Эмма потрясла рукой в воздухе, состроив гримасу вселенской скорби: — Я ради неё, одной правой рукой, истекая кровью у раскаленной плиты, жарила это грëбаное мясо! А она меня за это живьем сжирает! Я тебе говорю, у нее сто процентов бешенство, нам до десяти вечера нужно срочно заехать не в «Полёт», а в ближайшую круглосуточную ветеринарную клинику, чтобы ей там надели намордник! Дженна, которая до этого момента с безупречным лицом Kитаны пережевывала свой кусок говядины, опустила вилку. Она внимательно, с хитрой прищуренной ухмылкой посмотрела на свежий красный след укуса, затем перевела взгляд на умоляющее лицо Эммы. Внутренний Счетчик отличницы окончательно капитулировал перед этим семейным безумием, а пригородная строгость Ортеги растворилась без остатка. Дженна тихо, невероятно заливисто и звонко рассмеялась, качнув головой. А затем, внезапно перехватив правую ладонь Эммы точно так же, как это сделала Изабель, она притянула её к себе и с ехидным огоньком в темных глазах… точно так же, с силой укусила её за то же самое многострадальное запястье! — Да бля-а-а-а! Вы что, все бешеные тут, что ли?! — в полном шоке и панике закричала Эмма, со свистом вырывая руку из хватки хохочущей отличницы. Шатенка пулей подскочила со своего деревянного стула, растерянно и дико глядя на свою правую ладонь, где теперь красовались уже два аккуратных ряда зубов сестры Майерс и Ортеги. — Дурдом! Настоящий притон психически ненормальных женщин! — продолжала возмущаться Эмма, тяжело дыша через приоткрытый рот и кривясь от ноющей боли в забинтованном левом плече, которое от всей этой возни снова начало ощутимо поднывать. Понимая, что за столом безопасности ей больше никто не гарантирует, она правой рукой подхватила свою тарелку со стейком и, демонстративно отказавшись садиться обратно, осталась стоять у косяка двери. Опираясь здоровым бедром о кухонный гарнитур, Эмма упрямо продолжала есть мясо прямо на весу, стоя, и кидала на этих двоих самые обиженные, наигранные и донельзя забавные взгляды из-под своих длинных ресниц. А Дженна и Изабель, окончательно объединившись в этот кулинарный синдикат, сидели друг напротив друга и безудержно, до слез хохотали на всю залитую солнцем кухню, полностью стирая остатки ночных страхов перед фиолетовым неоном «Полёта» Изабель, с аппетитом уничтожив последний кусок сочного мяса, блаженно зажмурилась. Стукнув вилкой о пустую тарелку, она резко поднялась со своего стула. Привыкшая на улице бросать всё на ходу и сразу менять дислокацию, Тень уже развернулась, собираясь по-английски свинтить в уютную прохладу гостиной. Но не тут-то было. Внезапно залитую солнцем кухню разрезал леденящий, командный голос Дженны, заставивший в ту же секунду синхронно вздрогнуть и Эмму, и Изабель: — Стоять! Куда направилась, Мартышка? Тарелку в раковину за собой поставь. Изабель замерла на полушаге, словно наткнувшись на невидимую стену. Она медленно развернулась на пятках и удивленно, с округлившимися голубыми глазами уставилась на отличницу, проверяя, не шутит ли та. В её бродячей жизни никто и никогда не требовал от неё соблюдения чистоты и порядка. Однако суровый взгляд Китаны не оставлял шансов на бунт. Поняв, что пригородная дисциплина это вам не шутки, Изабель послушно шагнула обратно к столу. Схватив посуду правой рукой и состроив самую невинную, ехидную мину, она тихо протянула: — Извини, мам… Больше не повторится. С этими заговорщическими словами она с глухим стуком аккуратно опустила тарелку в раковину. Но Дженна, чьи щеки от этого повторного «мам» снова моментально обдало пунцовым, праведным жаром, спускать ей это не собиралась. Когда Изабель с довольной ухмылкой чеширского кота проходила мимо её стула, Дженна точным, легким движением ладони шлепнула мелкую взломщицу сзади ниже спины. — Эй! — шутливо взвыла Изабель. От неожиданности девчонка пулей припустила по узкому коридору, ворвалась в гостиную и со всего маху мешком повалилась на мягкие подушки дивана, драматично выкрикивая на всю квартиру: — Эмма, блять, спасай! Помогите! В этой однушке официально царит жестокое домашнее насилие! Меня бьют! Эмма, до сих пор стоявшая у косяка двери, продолжая уплетать свой стейк на весу, затряслась от беззвучного, раскатистого хохота. На её бледном лице под телесным пластырем играла абсолютная, любящая гордость за свою новую семью. — Ну всё, Мартышка, сушите сухари, — сквозь смех, хрипло прокомментировала старшая сестра, бросая взгляд на диван. — Видимо, уличная лафа закончилась. С Китаной ты у нас очень скоро по струнке ходить будешь. Глядишь, к концу недели наконец-то научишься не кидать свои грязные вещи и отмычки где попало. Я её полностью поддерживаю. Дженна, совершенно спокойно доев свой кусок говядины, аккуратно промокнула губы салфеткой. Счетчик Китана внутри неё работал безупречно, а на душе было так тепло и правильно, что ей хотелось обнять весь этот дурдом. Она плавно поднялась со стула, собрала оставшиеся тарелки и со звоном отнесла их в кухонную раковину, открывая воду. Закончив, отличница выключила кран, вытерла ладони полотенцем и медленным, грациозным шагом подошла к стоящей у стены Эмме. В её темных глазах Китаны плясали опасные, нежные огоньки. Ничего не говоря, Дженна сократила расстояние между ними до миллиметра, заставляя Эмму затаить дыхание. Привстав на самые носочки и обвивая руками шею шатенки, она нежно, но с пугающей, собственнической твёрдостью чмокнула Эмму прямо в губы. Отстранившись всего на пару сантиметров и заглядывая в её ошарашенные голубые глаза, Дженна со своей фирменной, леденящей пригородной ухмылкой тихо прошептала: — Имейте в виду, Майерс… Ты у меня в этой квартире тоже очень скоро по струнке ходить будешь. Поняла? Меньше трепаться надо. Эмма застыла в полном, безоговорочном культурном шоке от такой дерзости своего Счётчика. Пока Дженна с невозмутимым лицом разворачивалась, чтобы идти в гостиную, уличная оторва лишь растерянно захлопала ресницами, понимая, что в её притоне официально сменилась власть. Эмма, все еще ошарашенная этой внезапной, царственной твёрдостью Дженны, аккуратно поставила пустую тарелку на кухонную стойку и медленным шагом поплелась в гостиную. Её левое плечо, скованное тугими бинтами, продолжало глухо ныть, но в груди от поцелуя разливалось такое плотное, пьянящее тепло, что физическая боль уходила на второй план. Войдя в комнату, она замерла, и на её бледном лице снова прорезалась ленивая уличная усмешка. Картина, представшая её взору, была донельзя комичной: Изабель лежала на диване, нагло развалившись практически на его добрую половину, закинув руки за голову и всем своим видом демонстрируя статус полноправного хозяина территории. Дженна же, которой достался лишь крошечный клочок пространства, сидела, сиротливо прижавшись к самому подлокотнику, но на её лице не было злости, только мягкое, расслабленное спокойствие Китаны. — Так, я не поняла, — проворчала Эмма, осторожно залезая на диван со здоровой правой стороны и пытаясь втиснуться между девчонками. Она устроилась с краю, недовольно зыркнув на сестру. — Дженн, нам срочно, прямо сегодня нужно купить какую-нибудь собачью лежанку для Изабель и бросить её в углу. А то эта Мартышка слишком сильно разваливается на матрасе. Скоро нас с тобой на пол выжит. Изабель, услышав про лежанку, мгновенно вылетела из своего полудремотного состояния. Сработав на чистых уличных рефлексах, она резко вскинула руку и с размаху ощутимо ударила Эмму ладонью по бедру, звонко отчеканив: — Слышь, Майерс, ты за базаром-то следи! Сама на свою лежанку ложись. Лучше бы ты нормальный второй диван в эту берлогу купила. А если притащишь сюда коврик для псин — клянусь, ты сама на нем ночью спать и будешь, под прицелом своей Отличницы! Эмма наигранно обиженно потерла ушибленное бедро, кривясь и закатывая голубые глаза к потолку: — Ага, разбежалась, второй диван ей подавай! Тень, ты вообще масштабы кассы оцениваешь? Наша гостиная, конечно, по меркам криминального гетто большая, но для второго дивана здесь физически места нет. Мы тут тогда вообще ходить не сможем, будем спотыкаться о твои шмотки и ломать подбородки. Дженна, которая всё это время молча сидела у подлокотника, слушая этот извечный, бурный спор сестёр Майерс, вдруг затихла. Её профессиональный, хирургически точный мозг Счётчика Китаны моментально переключился из режима отдыха в режим пространственного анализа. Она медленно огляделась вокруг, сканируя каждый квадратный сантиметр захламленной гостиной. В её голове, привыкшей к безупречной геометрии и группировке цифр, мгновенно выстроился четкий трехмерный чертеж этой комнаты. Логика отличницы сработала безупречно. — А вот и нет, Эмма, — спокойным, весомым тоном эксперта прервала их перепалку Дженна, уверенно скрестив руки на груди. — Место для второго дивана здесь есть. И даже очень много, если правильно и тактически сгруппировать всё пространство. Обе сестры Майерс синхронно замолчали и удивленно, с одинаковым недоумением уставились на отличницу. Дженна же, ничуть не смутившись, подняла руку и принялась водить пальцем по воздуху, набрасывая им план глобальной домашней перестановки: — Смотрите сами. Если здесь наконец-то устроить нормальную, генеральную уборку, выбросить половину твоего криминального хлама и хлама Ксавьера, подвинуть вон тот старый дубовый шкаф вплотную к углу у окна, полностью убрать эту вечную железную сушилку для белья на балкон или вообще запихать её в кладовку… Короче, если вообще всё передвинуть по уму, перезонировать комнату, то в противоположном конце, прямо напротив телевизора, идеально встанет небольшой раскладной диван для Изи. И еще место для журнального столика останется. Эмма, слушая этот безупречный, жесткий архитектурный план от своей девушки, медленно закрыла лицо ладонью и мученически, сокрушительно вздохнула. — О господи… — трагичным шепотом проговорила она, качая шатенистой головой. — Дженна, ну вот что ты делаешь с моим вооруженным притоном? За какие грехи мне это? Ты его медленно, но верно превращаешь в образцово-показательный пригородный филиал своей лавандовой комнаты! Мы уличные дилеры «Полёта» или дизайнеры интерьеров из Икеи, я не пойму? Изабель от этой фразы старшей сестры победоносно, заливисто рассмеялась, захлопав в ладоши и активно принимая сторону отличницы: — Да ладно тебе ныть, Выдра! План Дженны — просто пушка. Я полностью «за». Дженн, ты гений калькуляции! Давайте прямо сегодня, перед выездом в клуб, передвинем этот шкаф? Я помогу, у меня уличная выдержка железная, я этот шкаф сама до угла дотащу! — Даже не думай, Мартышка, — Эмма строго зыркнула на мелкую, прижимая правую руку к забинтованному плечу. — У меня плечо прострелено, Ксавьер в лаборатории спит, а вы двое собрались тяжелую мебель по притону двигать? До вечера доживите сначала. Дженна лишь мягко, победоносно ухмыльнулась, легонько придвигаясь ближе к Эмме и аккуратно кладя голову ей на здоровое правое плечо, полностью игнорируя её напускное уличной ворчание. — Ничего, Майерс, — тихо, с нескрываемой нежностью в голосе подытожила отличница, закрывая глаза. — Швы твои заживут, и ты у меня как миленькая будешь этот шкаф двигать. Информатор Тень должна спать в человеческих условиях. Привыкай к новому балансу. В гостиной однушки снова воцарилась уютная, легальная тишина, и до рокового выезда в фиолетовый неоновый ад «Полёта» у них оставалось ещё несколько часов этого хрупкого семейного покоя. Остатки этого удивительно уютного, легального семейного вечера прошли в ленивом лежачем положении за просмотром всё того же детективного сериала. Время, однако, не щадило их хрупкое счастье, и стрелки настенных часов неумолимо, шаг за шагом приближались к роковой отметке. Когда они остановились точно на 21:20, Изабель, до этого тихо лежавшая на диване, резко, с чисто уличной прытью потянулась и встала на ноги. Её Тень мгновенно переключилась в рабочий режим. Она подошла к краю матраса и принялась настойчиво трясти Дженну за плечо: — Эй, Счётчик, подъем! Время поджимает, нам пора собираться в «Полëт». Нам еще ехать через полгорода. Дженна, которая всё это время уютно лежала головой на здоровом правом плече Эммы, плавно привстала, щурясь от неонового света телевизора. Посмотрев на часы, она согласно кивнула: — Да, Изи, твоя правда. Опаздывать к Пилоту себе дороже. Девчонки начали нехотя вставать, натягивая свои тёмные вещи для смены в клубе. Эмма, оставшись лежать на подушках в одних шортах и спортивном топе, взяла пульт, со вздохом поставила сериал на паузу и недовольно, картинно заныла на всю гостиную: — Ну вот, опять… Опять вы меня, раненую выдру, оставляете одну тухнуть в этой душной бетонной коробке. Издевательство над инвалидами криминального труда. Дженна, как раз застегивая пуговицы своей плотной клетчатой рубашки, мягко улыбнулась. Она подошла к дивану, неся в правой руке две белые таблетки из пакета доктора Эрмана и прохладную бутылку колы. Присев на край, она протянула лекарство шатенке: — На, держи, Выдра. Выпей, чтобы ночью швы не выли. И прекращай ныть, мы вернемся сразу, как только я сведу финальный баланс Пилота. Эмма послушно закинула таблетки в рот, сделала несколько жадных, крупных глотков сладкой газировки и, утирая губы, упрямо продолжила канючить: — Всё равно вы меня кидаете. Я тут с ума сойду от скуки под эти детективные бредни. Изабель, уже стоявшая возле самого прохода в прихожую и лихорадочно натягивающая свою черную уличную бейсболку до самого носа, скептически хмыкнула и громко бросила через плечо: — Да хорош тебе ныть, Майерс! Тебе Эрман черным по белому сказал лежать и не отсвечивать. Сиди дома, смотри свой телик и радуйся, что тебе не надо пахать в зале под басами! Эмма мгновенно вскинулась на подушках, её голубые глаза хищно сузились, и между сёстрами моментально вспыхнула новая, бурная и донельзя забавная перепалка: — Слышь, Мартышка, ты как со старшими разговариваешь?! — возмутилась Эмма, потрясая в воздухе бутылкой колы. — Я дилер этого города, а ты — начинающая Тень, так что проявляй уважение к моим шрамам! Забыла, кто тебя из навоза вытаскивал?! — Это было десять лет назад, Выдра! — ничуть не испугавшись, дерзко огрызнулась Изабель из прихожей, уперев руки в бока. — Сейчас я твой официальный шпион, и если ты будешь много выступать, я Пилоту доложу, что ты нарушаешь постельный режим и куришь на кухне! Дженна, стоявшая между двух огней и чувствуя, как от их оглушительного крика у неё уже начинает звенеть в ушах, окончательно потеряла терпение. Внутренний Счетчик Китана включил режим абсолютного контроля. Она резко развернулась к ним обеим и леденящим, хирургически строгим тоном прикрикнула: — Так, а ну-ка замолчали обе! Живо! У меня голова от вашего дурдома сейчас лопнет! Эмма — легла и закрыла глаза. Изабель — обулась и ждет меня у двери. Шаг влево, шаг вправо — я вам устрою такую калькуляцию, что мало не покажется! От этого властного, не терпящего возражений голоса отличницы обе сестры Майерс мгновенно, испуганно смолкли, застыв на местах как по команде «смирно». Эмма послушно шмякнулась обратно на подушки, прикусив язык, а Изабель в прихожей виновато вжала голову в плечи. Тень осторожно повернула голову к подошедшей Дженне и, состроив самое невинное, покаянное лицо в мире, тихонько прошептала: — Прости, мам… Больше не будем. Дженна, услышав это запретное слово, мгновенно вспыхнула пунцовым румянцем. Не сдержав эмоций, она с ходу отвесила проходящей мимо Изабель легкий, но чертовски точный шлепок ладонью по затылку. — Ай! За что?! — притворно взвыла мелкая, потирая голову. — За маму, Тень. Бегом в машину, — строго, но с нескрываемой нежной улыбкой отрезала Дженна, забирая со стола связку ключей от Доджа и свою сумку с чистым вторым телефоном. Эмма с дивана тихо, победоносно прыснула со смеху, провожая их взглядом. Дженна и Изабель быстро спускались по щербатым бетонным ступеням обшарпанного техасского подъезда. Мимо их ног, привычно поблёскивая в полумраке, проносились разбросанные по углам использованные шприцы и обрывки упаковок, но ни отличница, ни уличный подросток уже не обращали на этот криминальный антураж ни малейшего внимания. Для обеих это стало привычной частью пейзажа. Изабель, переполненная утренней энергией и азартом, с кошачьей грацией перепрыгивала через две-три ступени, буквально перелетая половину лестничного пролёта за один раз. Дженна же спускалась спокойно, размеренно, но за её внешним холодным хладнокровием скрывался настоящий филиал ада. Её безупречный мозг Счётчика Китаны лихорадочно, до боли в висках прокручивал тактические риски грядущей ночи. Внутри отличница отчаянно, маниакально молилась только об одном: чтобы в «Полёте» с маленькой Изи всё прошло нормально, чтобы Пилот сдержал слово, и самое главное чтобы в зал клуба сегодня снова не припёрся этот настырный Хантер со своими глупыми пригородными расспросами, способными сорвать всю их конспирацию. Изабель уже стояла на тёмной улице. Прислонившись спиной к матовому крылу Dodge Challenger, она лениво пинала мысом кеда мелкие камни, заставляя их со стуком отлетать к бордюру, и с нетерпением ждала напарницу. Стоило хрупкой фигуре Дженны показаться из дверей подъезда, как Мартышка моментально расплылась в своей фирменной, ехидной ухмылке Майерс: — Ну наконец-то, мам! — громко, на весь двор прокричала она, весело щуря голубые глаза из-под козырька чёрной бейсболки. — Я думала, ты там решила до конца серии остаться. Дженна, стремительно приближаясь к купе, лишь мучительно закатила глаза. Поровнявшись с девочкой, она беззлобно, но ощутимо отвесила ей ещё один лёгкий, точный удар ладонью по плечу. — Ещё раз так меня назовёшь, Тень, и твой новый чистый телефон полетит в раковину, — притворно-строгим тоном Китаны процедила она, но в уголках её губ всё равно промелькнула тёплая улыбка. Дженна уверенно подошла к водительской двери, со щелчком открыла машину и скользнула внутрь прохладного кожаного салона. Изи ловко юркнула на соседнее пассажирское сиденье. Повернув ключ в замке зажигания, Дженна дождалась, пока Dodge отозвётся мощным, хищным и глубоким рокотом своего мотора. Фары разрезали сгущающиеся техасские сумерки, и матовый кузов Challenger плавно, но стремительно выехал с дворовой парковки, устремляясь по хайвею навстречу новой, смертельно опасной смене в фиолетовом неоновом дыму «Полёта». Едва Додж с глухим ворчанием заехал на забитую машинами парковку «Полёта» и мягко замер в тени огромных мусорных баков, телефон Дженны на имя Кайро Свит пронзительно завибрировал. Внутренний Счётчик Китаны моментально среагировал на звук, это был Пилот. Разблокировав экран и открыв чат со скрытым номером, она, нахмурившись, прочитала короткое тактическое сообщение вслух: — «Поднимайтесь в вип-зону номер два. Код изменился: 392759». Услышав новые цифры, Изабель лениво поправила козырек своей чёрной бейсболки и скептически, чисто по-майерсовски ухмыльнулась: — Нахрена они его постоянно меняют? Параноики хреновы. Будто сюда каждую ночь штурмовой отряд ФБР ломится. С этими словами Тень уверенным уличным движением толкнула тяжелую дверь и первая вышла из салона в прохладный, пахнущий бензином и гарью ночной воздух. Дженна выскочила следом. Привычным, защищающим жестом она снова крепко схватила Изабель чуть выше локтя, фиксируя её рядом с собой, и они быстрым, рубленым шагом направились к массивному входу. Едва они переступили порог, как на них обрушилась оглушительная, ломающая ребра лавина басов и удушливый смог. В клубе снова была дикая, безумная толпа. Суббота — этого, впрочем, и следовало ожидать. По субботам в «Полёте» всегда собиралось столько обдолбанных и пьяных людей, что яблоку негде было упасть. Пробираясь сквозь это плотное месиво из потных, дергающихся тел, Дженна с леденящим ужасом внутри пыталась прикинуть масштабы грядущей ночи. Её мозг Счётчика панически боялся представить, сколько именно килограммов веса ей сейчас выдадут для продажи, учитывая такой дикий аншлаг в зале. Они ватными ногами поднялись по железной лестнице на второй ярус, миновали полумрак коридора и застыли у заветной дубовой двери. Дженна точными ударами пальцев ввела новый пин-код. Замок отозвался тяжелым металлическим щелчком, пропуская их внутрь. Внутри вип-зоны номер два в багровых неоновых лучах их уже ждали двое массивных мужчин в глухих темных костюмах. Стоило двери за спинами девчонок автоматически закрыться, отрезая их от грохота дискотеки, как один из наемников медленно шагнул вперед. Он остановился прямо напротив Изабель, окинул её бледное лицо ледяным взглядом и сухо спросил: — Твой псевдоним. Выбрала? Девчонка не колебалась ни единой секунды. В её голубых глазах Майерс вспыхнула пугающая, взрослая уличная твердость. — Тень, — отрывисто, со звенящей сталью в голосе ответила она. Мужчина удовлетворенно сузил глаза. Он плавно протянул ей свою массивную, покрытую шрамами и грубой татуировкой ладонь для крепкого рукопожатия и ровным, металлическим тоном произнес: — Добро пожаловать в «Полёт», Тень. С этого момента ты в системе. Для тебя я Рик. Со мной ты будешь видеться часто. Привыкай к моим приказам. Изабель спокойно, без тени страха пожала его тяжелую руку, демонстрируя ту самую железную выдержку, которой так гордилась Эмма. Рик коротким жестом головы показал ей на мягкий кожаный диван. Послушно пройдя вглубь комнаты, Тень опустилась на подушки, а наемник неторопливо прошел за ней и сел рядом, открывая блокнот для первого инструктажа. Второй мужчина в это время подошел вплотную к Дженне. Из-за спины он выудил огромный, пугающе плотный и тяжелый пластиковый пакет, до отказа забитый чеками с порошком, травой и таблетками экстази. С глухим звуком он буквально впечатал этот груз в её онемевшие пальцы. — Сегодня суббота, Китана, — леденящим, деловым тоном проговорил боец, в упор глядя на отличницу. — Здесь ровно по килограмму каждого товара. В общей сложности — три килограмма чистой нелегальной кассы. Весь кэш забираешь строго с собой, под свою личную ответственность. Завтра в это же время явишься сюда и поделишь деньги, как положено за смену. Иди работай, людей в зале море, так что касса должна быть идеальной. Он сделал короткую паузу, вытащил из кармана пиджака небольшой клочок помятой бумаги с наспех записанными цифрами и вложил его в её левую ладонь: — И ещё. Если к твоему столу снова сядет какой-нибудь пригородный придурок вроде вчерашнего и начнет настойчиво докапываться до твоей работы… Не паникуй. Просто вбей в контакты этот номер и напиши короткое сообщение: «код 2». В течение одной минуты к твоему столику подойдут наши боевики и полностью решат эту проблему. Твой рот должен быть закрыт. За работу. С этими словами он резким движением распахнул перед ней дубовую дверь и жестом показал выйти в гремящий коридор. Дженна на секунду замерла на пороге. Она оглянулась назад, бросив полный отчаянной тревоги взгляд на Изабель. Но, увидев абсолютно спокойное, сосредоточенное и уверенное лицо мелкой, Китана сделала глубокий вдох. Сжав пальцы на тяжелом пакете с наркотой и перекинув сумку через плечо, она решительно вышла в коридор, направляясь вниз, к своему угловому столу, чтобы безжалостно сбыть всю партию товара Пилота за эту безумную субботнюю ночь. Спускаясь по железной лестнице в грохочущий, залитый неоном зал «Полёта», Дженна на ходу вытащила свой левый телефон на имя Кайро Свит. Её пальцы, несмотря на бешено бьющийся в висках адреналин, работали с хирургической точностью. Она быстро вбила в контакты секретный номер с клочка бумаги, полученного от бойца Пилота, и в строке ввода набрала всего два символа: «код 2». Дженна зафиксировала палец над сенсорной кнопкой отправки. Счётчик Китана просчитал этот шаг наперед, теперь в случае экстренной ситуации ей оставалось совершить всего одно короткое нажатие, чтобы запустить силовой маховик империи. Убрав гаджет в карман джинсов, она уверенно прошла к своему дальнему угловому столику. Стоило ей опуститься на стул и выложить из сумки тяжелый пластиковый пакет, как на неё буквально налетела плотная, изголодавшаяся толпа местных торчков. Субботний аншлаг требовал колоссальной концентрации. Дженна действовала молниеносно, эффективно, без секундного колебания отсчитывая таблетки с самолетиками и чеки с чистым белым порошком Ксавьера. Когда один из постоянных клиентов, обдолбанный парень в грязной джинсовке попытался технично всунуть ей скомканную стопку двадцаток, надеясь обмануть неопытную, как ему казалось, пригородную девочку, Китана даже не шелохнулась. Она медленно подняла голову и посмотрела на торчка таким леденящим, мертвым и тяжелым взглядом, словно прямо сейчас была готова хладнокровно пристрелить его на месте. Парень мгновенно побледнел, растерял всю свою уличную спесь и в панике доложил недостающие купюры, судорожно бормоча извинения. Субботняя смена была в самом разгаре, касса Пилота стремительно забивалась пачками нелегального кэша. Лишь спустя час сумасшедший наплыв клиентов наконец немного поутих. Дженна, тяжело выдохнув, расслабленно откинулась на кожаную спинку дивана. Она сделала несколько крупных, спасительных глотков прохладной колы из жестяной банки, чувствуя, как внутри затихает паника за Изабель Тени, оставшуюся на втором ярусе. И как раз в этот короткий момент затишья перед ней снова явился он. Хантер вырос из неонового дыма танцпола совершенно бесцеремонно, по-хозяйски выдвинул стул и сел вплотную к ней. Не давая Дженне вставить ни единого слова протеста, он лихорадочно, с маниакальным блеском в глазах принялся набрасывать свой собственный, абсолютно безумный пригородный сценарий: — Дженна, послушай меня, просто помолчи и выслушай! — парень зашептал, подаваясь вперед всем корпусом и дико озираясь на проходящих мимо людей. — Я всю ночь не спал, я всё понял. Я понял, почему ты сидишь на этой проклятой точке Майер! Видимо, после того нашего самого первого раза на холме, когда ты так отчаянно хотела сбежать от контроля предков, ты захотела еще… Пошла купить веса у этой уличной оторвы, а после — ну признайся мне! ты просто задолжала этим жестоким людям сверху кучу кэша. И теперь они заставляют тебя отрабатывать долг в зале! Дженна замерла с банкой колы в руке, и внутри неё всё похолодело от масштаба его слепой глупости. Но Хантер, не замечая её ледяного оцепенения, продолжал давить, переходя на умоляющий тон: — Дженн, если мы прямо сейчас пойдем к твоим родителям в лавандовый замок и всё им честно расскажем всё обернется хорошо! Твой отец богат, у него связи, они выплатят любой твой долг Пилоту, вытащат тебя из этого криминального дерьма, и всё снова будет нормально. Ты должна верить мне, Дженни… Я ведь никогда, слышишь, никогда в жизни тебе зла не желал! Я, наоборот, люблю тебя больше всего на свете. Больше всей этой жизни. Дженна сидела неподвижно под фиолетовыми лучами «Полёта». Внутри неё бушевал первобытный, парализующий страх. Она понимала: этот влюбленный идиот своей пригородной наивностью прямо сейчас рушил всю их конспирацию. Если Хантер откроет свой рот, если он действительно позвонит её родителям или вызовет копов округа Пилот в ту же секунду аннулирует сделку по Изи. И её раненой, зашитой Эмме в однушке на четвертом этаже придет окончательный, кровавый конец. Любовь к Майерс выжгла в ней остатки былого терпения. Сквозь намертво сжатые зубы, едва сдерживая бешеную ярость Китаны, Дженна процедила каждое слово прямо ему в лицо: — Послушай меня внимательно, Хантер. Если ты хоть кому-нибудь в этом городе копам, моим родителям, кому нибудь ещё разболтаешь хотя бы одно слово о том, что видел здесь… Я сама, лично, своими собственными руками тебя прибью. Без вариантов. Не сводя с него своего леденящего, уничтожающего взгляда, Дженна правой рукой в кармане джинсов вслепую нащупала сенсорный экран. Один короткий, жесткий клик — и в новый, скрытый чат с засекреченным номером мафии мгновенно ушло то самое роковое сообщение: «код 2». Хантер, испугавшись леденящего тона Дженны, порывисто пододвинулся ближе, его глаза лихорадочно бегали по полумраку угла. Он искренне верил, что спасает её, и от этого его настойчивость граничила с безумием. — Дженна, ты не понимаешь! Тебе нужно бежать отсюда, пока всё не обернулось ужасом для тебя! — панически зашептал он, сжимая кулаки. — Люди сверху… Пилот и его боевики — они же максимально конченые! Они могут убить человека и даже не моргнуть. Ты для них просто расходный материал! В порыве отчаянной спасательской торопливости Хантер резко выбросил руку вперед и намертво вцепился Дженне в запястье, с силой потянув на себя и пытаясь заставить её встать из-за стола. От этой неожиданной физической грубости Дженна, чей внутренний Счетчик Kитаны на мгновение заклинило от страха, панически, громко вскрикнула на весь зал: — Отпусти! Хантер, блять, отпусти меня! Живо! Но парень, ослепленный своей пригородной праведностью, продолжал тянуть её за руку, бормоча: «Не бойся, Дженни, пошли со мной, я защищу тебя…» И тут, резко, как гром среди ясного неба, прямо поверх ладони Хантера, вцепившейся в кожу отличницы, легла огромная, тяжелая мужская рука в безупречном темном рукаве костюма Пилота. Это прикосновение было жестким, как литая сталь. Из фиолетового неонового дыма, словно карающие призраки империи, беззвучно выросли двое массивных наемников, отправленных по сигналу «код 2». — Отпусти её, — раздался над их головами грубый, ровный и пугающе монотонный мужской голос, от которого у Хантера по спине пробежал могильный холод. Хантер испуганно вскинул голову. Перед ним стояли двое громил мафии, опустив руки на скрытые под пиджаками рукояти оружия, и смотрели на него тяжелым, абсолютно пустым и безжизненным взглядом профессиональных убийц. Хантер моментально разжал пальцы, выпуская запястье Дженны, и судорожно поднял обе руки вверх в защитном пригородном жесте. Его голос сорвался на испуганный сип, когда он торопливо обернулся к отличнице, ища у неё спасения: — Эй-эй, мужики, спокойно! Всё нормально! Мы… мы просто старые друзья со школы, клянусь! Я просто сел пообщаться с ней, вспомнить прошлое, правда, Дженн? Скажи им! Но Дженна Ортега больше не была той зажатой девочкой из лавандового замка родителей. Любовь к раненой Эмме Майерс и страх за безопасность маленькой Изи Тени выжгли в ней остатки былой жалости. Она сидела неподвижно, медленно потирая покрасневшую кожу на пострадавшем запястье, и её темные глаза Китаны полоснули по Хантеру абсолютно чужим, леденящим взглядом. — Мы не друзья, Хантер, — ледяным, режущим тоном отчеканила она, сдавая его мафии без малейшего колебания. — Он лезет не в свое дело, мешает мне работать и привлекает лишнее внимание. Я хочу, чтобы он ушёл отсюда раз и навсегда. Парень от этих жестоких слов мгновенно побледнел как мел, его челюсть буквально отвисла от шока. Заикаясь и захлебываясь собственными словами, он пытался оправдаться перед нависшими над ним громилами: — Джен… ты чего… я же просто… Мужики, она не соображает, её запугали… Но боевики Пилота, услышав тактический вердикт Китаны, больше не собирались тратить время на разговоры. Они слаженно шагнули вперед, полностью перекрывая Хантеру пути к отступлению. Один из них наклонился чуть ниже и леденящим, чеканящим шепотом произнес прямо ему в лицо: — Если ты прямо сейчас не встанешь со стула и не уберешься из этого клуба, тебе помогут выйти вперед ногами. И запомни, щегол: если ты еще хоть один раз в своей жизни сядешь за этот стол, или просто подойдешь к этой точке без нужды купить товар — ты очень сильно, до конца своих дней пожалеешь о своем выборе. Время пошло. Встал и исчез. Поняв, что он оказался в смертельной криминальной ловушке, а Дженна со своим пакетом наркоты не собирается протягивать ему руку помощи, Хантер судорожно сглотнул. Он поспешно вскочил со стула, едва не опрокинув его на линолеум, и испуганно, не оборачиваясь и почти бегом припустил сквозь пьяную толпу танцпола прямиком к главному выходу из «Полёта». Мужчины в костюмах несколько секунд молча, бесстрастно провожали его бегство тяжелыми взглядами, убеждаясь, что угроза ликвидирована. После этого они синхронно развернулись и спокойным, размашистым шагом направились обратно к лестнице второго яруса, возвращаясь на свои посты у вип-зоны. Дженна снова осталась сидеть совершенно одна за своим дальним столом в фиолетовых лучах неона. Её тело продолжало мелко дрожать от пережитого адреналинового шока, а пальцы судорожно сжимали жестяную банку с колой. В её голове, перекрывая грохот клубной музыки, лихорадочным набатом выли удушающие, панические мысли. «Господи… Лишь бы этот идиот действительно испугался… — до боли кусая губы, думала отличница. — Лишь бы Хантер из-за своего страха за меня не побежал прямо сейчас к моим родителям или в Департамент полиции округа. Если он откроет свой рот, если копы сорвут смену Пилота, Эмме и Изи конец. Он ведь не успокоится… Он считает, что спасает меня». — Чувство опасности за свою новую, нелегальную семью Майерс завязалось в её груди тугим, болезненным узлом, пока субботняя ночь в «Полёте» медленно катилась к своему финалу. Ночная торговля Китаны продолжалась под неусыпным контролем империи, а Тень на втором этаже завершала свой первый инструктаж. Хантер шёл по тёмным, залитым неоновыми отблесками улицам мегаполиса, без разбора пиная дорожную пыль и разбитые осколки бутылок. Холодный ночной ветер Техаса трепал полы его куртки, но парень не замечал прохлады. Внутри него бушевал пожар из оскорбленного самолюбия, дикого, удушающего страха и полного, абсолютного непонимания. В его голове раскаленным набатом звенел один и тот же вопрос: что, блять, случилось с его Дженной? Она ведь никогда, никогда раньше не была такой. Хантер судорожно сжимал кулаки в карманах, лихорадочно прокручивая в памяти моменты их пригородного прошлого. Ещё пару месяцев назад она была той самой идеальной, доброй, заботливой девочкой из благополучного квартала. Она всегда слушала его, улыбалась этой своей мягкой, аккуратной улыбкой отличницы и смотрела на него если не влюбленным, то совершенно точно добрым, тёплым взглядом. А сейчас? Хантер зажмурился, и перед его глазами снова вспыхнул этот её новый, леденящий и чужой силуэт за дальним столом «Полёта». В её темных глазах Китаны, когда она смотрела на него под фиолетовым неоном, не осталось ни капли прежней нежности — там застыло лишь глухое, пугающее отвращение и неприкрытое, яростное желание, чтобы его просто физически не существовало рядом с ней. Он ведь искренне, до боли в груди переживал за неё. Парень остановился под мигающим уличным фонарем, тяжело и рвано дыша через нос. Хантер был безответно, маниакально влюблен в Дженну Ортегу ещё с десятого класса школы. Все эти годы он преданно ходил за ней хвостиком, дарил цветы на соревнованиях по фигурному катанию, заглядывал в глаза и до последнего писка надеялся на взаимность. Он выстраивал в своей голове безупречный, стерильный сценарий их общей жизни. Её родители мистер и миссис Ортега, во время их чистых пригородных семейных ужинов постоянно, с улыбкой говорили ему, что в будущем у них с Дженной обязательно будет пышная, красивая свадьба. Они твердили, что Хантер — идеальный, правильный парень для их образцовой дочери: с хорошими манерами, из приличной семьи, с гарантированным легальным будущим. А сейчас вся эта глянцевая иллюзия рухнула, разбившись о грязный асфальт наркопритона. Дженна не просто не ответила ему взаимностью спустя годы ожиданий — она хладнокровно, безжалостно выкинула его из своей жизни, словно какой-то надоедливый мусор. Она связалась с криминалом и стала той, кем раньше боялась даже подумать, что может стать. Вместо золотых медалей и коньков в её руках теперь были килограммы экстази Пилота, а вместо тихих разговоров на холме леденящие кровь угрозы сдать его вооруженным амбалам мафии. Хантер судорожно выдохнул, и по его телу пробежала липкая, паническая дрожь. Больше всего его выжигала и парализовала одна-единственная, самая страшная мысль, которую он до смерти боялся развить в своей голове. Дженна крутится среди этих опасных, конченых людей в дорогих костюмах и с автоматами наперевес. Она подчиняется этой бешеной, неадекватной уличной оторве Майер, которая ходит со стволом на бедре. И Хантеру было до безумия, до тошноты страшно даже на секунду представить: а может ли Дженна… может ли она тайно встречаться с кем-то из этого криминального подполья? Что, если эта её ледяная маска Китаны и верность «Полёту» — это результат того, что её сердце уже принадлежит какому-то безжалостному авторитету этого города? От этой догадки его пригородный разум взрывался от ревности и бессилия. — Нет, Дженни… Ты просто не понимаешь, во что вляпалась, — безумным, лихорадочным шепотом пробормотал Хантер в пустоту темной улицы, и в его глазах блеснули опасные, фанатичные слезы. — Они заставили тебя. Они запугали тебя и эту мелкую девчонку Майер. Но я не отступлю. Я спасу тебя, чего бы мне это ни стоило. Твои родители должны узнать правду. Парень решительно накинул капюшон на голову, ускоряя шаг и направляясь прочь от неоновых огней «Полёта». Его пригородный мир был разрушен, но упрямое желание вернуть свою идеальную отличницу толкало его на самый опасный, глупый шаг — шаг, который мог запустить смертоносный силовой маховик Пилота над всей его жизнью. Субботняя смена медленно, но верно подходила к своему логическому концу. Пьяный и обдолбанный угар «Полёта» постепенно сменялся предрассветным затишьем: басы внизу всё ещё глухо долбили по барабанным перепонкам, но танцпол и барная стойка уже заметно пустели. Дженна сидела за своим дальним столом в углу зала и сосредоточенно складывала пачки денег в плотную спортивную сумку. Рядом с ней, отбрасывая длинную тень в фиолетовых лучах неона, стоял Шрам. Он методично вытаскивал кэш, собранный с уличных точек от подконтрольных барыг, и одну за другой глухо швырял стопки на деревянную поверхность, чётко проговаривая, сколько лежит в каждой пачке. Дженна работала как безупречный, автоматический механизм. Её пальцы Китаны с хирургической точностью перелистывали банкноты, а внутренний Счётчик мгновенно проверял достоверность слов бегунка, сверяя номиналы, вес проданного экстази и финальный баланс. Когда последняя двадцатка легла в общую стопку и все цифры сошлись до единого цента, Дженна облегчённо выдохнула. Маска Китаны на её лице на мгновение смягчилась. Она уверенно пожала Шраму руку в знак успешно закрытой смены, закинула тяжелую сумку на плечо и быстрым, рубленым шагом направилась к лестнице, ведущей на второй этаж, прямиком к изолированной вип-зоне. Внутри неё бушевал коктейль из изнуряющей усталости и дикого, удушающего страха за Изабель. Она до боли в суставах сжимала лямку сумки, надеясь как можно скорее забрать девочку и убраться из этого неонового ада обратно в однушку к Эмме. Мягко преодолев ступени, Дженна пошла по длинному, погруженному в полумрак коридору второго яруса. Возле двери вип-зоны номер два, точно так же скрестив руки на груди, непреклонной темной скалой стоял тот самый мужчина в костюме, который пару часов назад по её сигналу «код 2» жестко отогнал и припугнул Хантера. Дженна остановилась в паре шагов от него. Адреналин окончательно отпустил её тело, оставляя вместо себя лишь ломающую кости слабость. Она устало огляделась по сторонам, вслушиваясь в мертвую изоляцию коридора, а затем подняла на наемника империи свою отяжелевшую голову. В её темных глазах Китаны читалось лишь глухое, изнуренное отчаяние. — Опять ждать? — тихо, со сквозной хрипотцой в голосе спросила она, умоляюще глядя на мужчину. Мужчина в костюме даже не шелохнулся. Его лицо оставалось ледяной, безжизненной маской, а пустой взгляд был устремлен строго перед собой. Не меняя положения тела, он сухо, монотонным басом отчеканил сквозь зубы всего два слова: — Час-два. Дженна почувствовала, как у неё окончательно подкосились колени, а воздух в легких стал жидким. Ей безумно хотелось ворваться в эту комнату, проверить, что Рик делает с её маленькой Тенью, но спорить с силовиками мафии было чистым самоубийством. С тяжелым, надрывным вздохом Дженна медленно опустилась прямо на прохладный пол коридора. Прислонившись спиной к твердой стене и обхватив руками тяжелую сумку с кэшем, она прикрыла глаза, замирая в томительном ожидании. Тишина вокруг неё звенела, а в голове набатом билась лишь одна, изнуряющая мысль: «Только бы с Изи всё было нормально… Только бы они не сломали её там внутри». Дорога домой к спящей Эмме Майерс снова откладывалась на неопределенный срок. Ожидание в пустом коридоре второго яруса «Полёта» было изнурительным и невыносимо долгим. Минуты тянулись бесконечно, складываясь в тягучие, липкие часы, а монотонный, глухой бас, пробивающийся снизу сквозь бетонные перекрытия, медленно превращал мысли Дженны в сплошной серый туман. Субботний адреналин окончательно испарился, и дикая, ломающая кости усталость во всем теле беспощадно брала верх. Глаза Китаны слипались, веки казались налитыми свинцом, а тяжелая сумка с миллионной кассой Пилота, которую она упрямо прижимала к животу, больше не пугала, она служила лишь неудобной опорой для засыпающего тела. Дженна физически ощущала, как её утягивает в глубокий, опасный сон, но её обостренный внутренний радар Счётчика кричал, что отключаться в самом сердце криминального подполья Техаса — чистой воды самоубийство. Ей отчаянно нужно было зацепиться за реальность, удержать ускользающее сознание хоть каким-то действием. Превозмогоя слабость и сухость в горле, она медленно приподняла отяжелевшую голову, упираясь затылком в прохладную стену, и перевела взгляд снизу вверх на массивную, недвижимую фигуру охранника. Мужчина в костюме возвышался над ней, как бездушный каменный истукан. — Слушай… — тихо, со сквозной хрипотцой в уставшем голосе позвала она, заставляя себя сфокусировать взгляд на его профиле. — А я достойна знать хотя бы твой псевдоним? Ну, чтобы не звать тебя в мыслях просто «человеком в пиджаке». На секунду в коридоре зависла звенящая, напряженная пауза, нарушаемая лишь далеким смехом пьяных гостей с нижнего яруса. Мужчина даже не шелохнулся. Он не опустил головы и принципиально, с абсолютным профессиональным равнодушием продолжал смотреть строго перед собой, в пустоту противоположной стены. Дженна уже подумала, что её вопрос снова разобьется о его ледяное мафиозное безмолвие, как вдруг наемник разомкнул губы. Его голос, грубый, низкий и пугающе сухой, монотонным басом отчеканил: — Райан. Для тебя я — Райан. Этого короткого ответа Дженне хватило, чтобы почувствовать странное, легальное облегчение. Внутренняя система Kитаны зафиксировала новое имя в своей тактической картотеке. Она удовлетворенно, едва заметно кивнула, слабенько улыбнувшись уголками искусанных губ. — Приятно познакомиться, Райан, — негромко, утомленно отозвалась отличница, слегка поправляя сползающую лямку сумки на плече. Охранник больше ничего не добавил, снова превратившись в безмолвную тень империи Пилота. Дженна медленно отвернулась, возвращая голову в исходное положение, и снова уставилась прямо перед собой, в серый полумрак коридора. Последние крупицы осознанности покидали её голову: шум в ушах становился тише, мысли о Хантере и Изабель размывались, и она замерла, почти окончательно засыпая на прохладном полу прямо у дверей вип-зоны номер два. Она спала на ходу, баюкаемая монотонным рокотом техасского притона, пока за глухой дубовой дверью Изабель Тень завершала свой первый криминальный инструктаж. Спустя бесконечно долгие сорок минут, когда Дженна уже окончательно погрузилась в тяжелый, рваный сон вполприседа, её буквально выдернул из небытия глухой, резкий звук открывающейся магнитной двери вип-зоны. Сон сошел в секунду. Дженна панически подскочила на ноги, судорожно перехватывая сползающую с плеча потяжелевшую сумку с кэшем. Из ложи неторопливо вышла Изабель. На её лице застыло абсолютно спокойное, но до крайности измотанное, уставшее выражение, голубые глаза Майерс казались потемневшими от переизбытка новой, сложной информации. Следом за ней в коридор шагнул Рик. Он бесстрастно окинул беглым взглядом Дженну, коротко кивнул Райану, по-прежнему стоявшему у стены, и оба наемника Пилота синхронным размашистым шагом прошли мимо девчонок, скрываясь в глубине вип-коридора. Едва тяжелые шаги мужчин стихли, Дженна коршуном бросилась к Изабель. Панически окинув её взглядом на предмет скрытых травм, она умоляюще заглянула девочке в лицо и хриплым, сорванным шепотом спросила: — Изи… Господи. Как всё прошло? Что там было? Они… они ничего с тобой не сделали? Изабель лишь устало, очень мягко улыбнулась, унаследовав эту способность сохранять хладнокровие в эпицентре криминального хаоса от старшей сестры. Она лениво поправила козырек бейсболки и тихо ответила: — Да нормально всё прошло, Джен, выдохни. Этот Рик… он на самом деле нормальный и охренеть терпеливый. Хорошо всё объясняет, без наездов. Спокойно, без психов отвечал мне по десять раз на одни и те же глупые вопросы. Мы просто сидели с ним на диване перед ноутбуком, и он детально показывал мне, как взламывать городские камеры, обходить систему сигнализации коттеджей и полностью отключать их датчики движения. Ещё рассказывал, какие у них в империи есть скрытые устройства слежения, маячки, жучки, как они технически работают и как незаметно лучше всего их нацеплять на одежду или машины. И много чего другого из шпионской аналитики. В принципе… мне было даже интересно. И вообще не страшно. Слушая этот спокойный, будничный отчет пятнадцатилетнего подростка, Дженна внутри себя похолодела от самого первобытного, леденящего ужаса. Счетчик в её голове панически сбоил: «Боже мой… Чему они учат этого ребенка? Из неё прямо сейчас делают хладнокровного, профессионального шпиона мафии! За что они так с ней? Ей же нужно в школе учиться, а не жучки на машины клеить!» Но в ту же секунду, вспоминая суровые утренние законы однушки и понимая, что Изабель оказалась в этой ложе исключительно из-за того, что Эмма опять ввязалась в какую-то страшную сделку и что-то сделала ради её спасения пусть и совершенно непонятно, что именно, Дженна силой заставила себя успокоиться. Снаружи отличница лишь мягко, поддерживающе улыбнулась Изи и ласково похлопала её по хрупкому плечу. — Ты молодец, Тень, — тихо, с нескрываемой гордостью Китаны произнесла она. — Справилась. Бережно взяв уставшую девочку под локоть, Дженна повела её к выходу со второго яруса. Спускаясь по железной лестнице, они увидели, что огромный субботний танцпол «Полёта» уже был абсолютно пуст. Оглушительные басы наконец затихли, оставляя лишь звенящую тишину. Одинокий сонный бармен у стойки лениво протирал полотенцем стеклянные стаканы, а в самом углу за баром тихо сидели последние, отчаянные пьяницы, уставившись в пустые рюмки. Дженна и Изабель спокойно, понимающе кивнули бармену на прощание и вместе вышли на улицу. Переступив порог клуба, полностью пропитанного тяжелым запахом алкоголя, пота и едкого сигаретного дыма, они мгновенно оказались в кристально чистом, живительном и прохладном утреннем воздухе Техаса. На улице вовсю занимался рассвет. Небо над мегаполисом стремительно приобретало нежный, светлый голубой оттенок, и первые робкие золотистые лучики солнца уже мягко освещали пустынную дорогу и верхушки зеркальных высоток. Пройдя через парковку к матовому черному купе, Дженна пискнула брелоком, разблокировав двери. Девчонки устало уселись внутрь прохладного кожаного салона, Дженна закинула сумку с кассой на заднее сиденье и завела хищно заворчавший мотор. Выезжая с парковочной зоны «Полёта» на совершенно пустое утреннее шоссе, она вела Dodge спокойно, плавно, ни на один миль не превышая установленной скорости. На сердце у неё наконец-то было тихо и монолитно. Мягко остановившись у тротуара возле родного, обшарпанного четырехэтажного дома, Дженна выключила зажигание. Мотор Доджа затих, оставляя их в утренней тишине спального квартала. Девчонки устало вышли из машины, забрали сумку с заработанным кэшем и побрели к подъезду. Во дворе, несмотря на ранний час, жизнь шла своим уличным чередом: они прошли мимо местных торчков и сонной, помятой пьяной компании, сидящей на лавочке с банками пива. Несколько парней, узнав машину, уважительно кивнули и поздоровались с ними. Здороваясь в ответ уличными кивками, Дженна и Изабель зашли внутрь прохладного подъезда. Ватными от изнурительного ночного напряжения ногами они медленно поднялись на четвертый этаж. Дженна точным движением провернула ключ в замке, и они тихо прошли внутрь квартиры, закрывая за собой дверь. В прихожей царил серый полумрак. Разувшись на ощупь, девчонки обессиленно прошли в гостиную. Изабель, не тратя сил на лишние церемонии, на ходу сняла черную бейсболку, скинула грязную куртку и бесцеремонно кинула их прямо на пол, посреди комнаты. После этого она пластом рухнула на диван, с головой зарываясь в пушистый серый плед и мгновенно, в ту же секунду проваливаясь в глубокий, беспробудный сон. Дженна на это привычное хаотичное движение подростка лишь недовольно, мучительно долго покачала головой, мысленно обещая себе устроить ей лекцию по пригородной дисциплине позже, но сейчас решила не доставать уставшего до смерти ребенка. Глухо кинув тяжелую спортивную сумку с миллионной кассой на журнальный столик, Дженна развернулась и на цыпочках пошла на кухню, надеясь выпить воды. И прямо в дверном проеме коридора ей навстречу неожиданно вышла бледная Эмма. Шатенка двигалась бесшумно, прижимая правую руку к забинтованной левой стороне. Чуть не врезавшись в Дженну лбом, Эмма судорожно вздрогнула всем телом, округлив свои голубые глаза и хрипло, испуганно выдохнув: — Господи… Вы как так тихо пришли-то вообще? У меня чуть инфаркт прямо здесь не случился. Уличные ниндзя, блять. Дженна тихо, устало усмехнулась, внимательно окинув взглядом её осунувшееся, бледное лицо под тусклым светом кухонного окна. Внутри отличницы Китаны снова разлилась непередаваемая, щемящая нежность к этой несносной девчонке. Она сделала шаг ближе и негромко спросила: — И тебе доброе утро, Выдра. Почему ты не спишь? Тебе доктор Эрман что про постельный режим говорил? — Да плечо начало дико, выжигающе болеть, — глухо, морщась от неприятного прострела в суставе, ответила Эмма. — Будто туда раскаленных углей насыпали. Я встала, выпила эти сильные таблетки из пакета, в туалет сходила… Вот, жду, пока по мозгам ударит и отпустит. Ладно, хрен со мной. Рассказывай лучше, как там в «Полëте» дела? Кассу собрала? Хантер не припирался? Эмма оперлась здоровым правым боком о косяк, выжидающе глядя на отличницу. Дженна тяжело вздохнула, привалившись спиной к кухонному гарнитуру, и принялась подробно, во всех красках расписывать эту сумасшедшую субботнюю смену. — В клубе был настоящий, адский аншлаг, Эм, — устало заговорила Дженна, перебирая пальцами край своей клетчатой рубашки. — Наёмник вывалил на меня целых три килограмма веса. По килограмму каждого товара! Я думала, у меня руки отнимутся всё это фасовать и отсчитывать. Местные торчки налетели как саранча. Один придурок в джинсовке попытался всучить мне пачку мятых баксов, надеясь, что я обсчитаюсь. Но я посмотрела на него так, как ты меня учила — взглядом Китаны, будто сейчас лично пулю в лоб пущу. Он так пересрал, что у него руки затряслись, сразу все долги выплюнул. Эмма, слушая этот эмоциональный пригородный отчет, не выдержала и раскатисто, хрипло рассмеялась сквозь ноющую боль, и в её глазах загорелся привычный саркастичный огонек: — Ну ни хрена себе, Китана… Слышь, Счётчик, да ты у нас, я смотрю, становишься настоящей грозой техасского подполья. Пилот тебя точно вместо меня на постоянку оставит. Будешь уличных барыг взглядом ломать. Куда мне до тебя с моим Глоком. Настоящий криминальный авторитет в чистой юбочке. — Издевайся-издевайся, Майерс, — притворно насупилась Дженна, но улыбка сама по себе расползалась по её лицу от этого родного сарказма. — А Хантер… Хантер всё-таки припёрся. Сел за мой стол, начал нести какую-то полную, несвязную чушь про то, что я отрабатываю перед вами долги, что меня запугали, и умолял бежать к моим родителям. Схватил меня за запястье, придурок. Но я не стала церемониться. Я просто вспомнила про ту бумажку с экстренным номером, которую мне выдали в вип-зоне, вбила контакт и вслепую отправила «код 2». Через минуту из дыма выросли двое амбалов Пилота, жестко взяли его под белы рученьки и пообещали закопать в прерии, если он еще раз к моему столу подойдет. Хантер так побледнел, что едва не грохнулся, и улетел из клуба со скоростью света. Эмма, услышав про Хантера и код экстренной помощи, мгновенно перестала улыбаться, и её уличный взгляд стал пугающе холодным и серьезным. Она внимательно выслушала финал истории, а затем снова тихо, с долей мрачного сарказма хмыкнула: — Ну ты даешь, Отличница… Вызвала мафиозный спецназ на своего пригородного сталкера. Ювелирная работа. Пилот зря штурмовиков гонять не будет, так что этот щегол теперь до конца своих дней дорогу в наш сектор забудет, если жить хочет. Ты всё правильно сделала, Дженн. Чисто сработала. Эмма протянула правую руку, нежно погладив Дженну по раскрасневшейся от утренней прохлады щеке. Она медленно вела подушечкой большого пальца по нежной скуле Дженны, заглядывая в её уставшие, потемневшие от бессонной ночи глаза. Мягко отстранившись, она сделала небольшой шаг в сторону и тяжело опёрлась поясницей о кухонный гарнитур, пытаясь найти хоть какую-то опору для своего измотанного тела. Дженна тут же шагнула следом, вставая с ней вплотную под тусклым светом техасского рассвета. Шатенка судорожно, до белизны суставов прижала правую здоровую ладонь к забинтованному левому плечу, сдерживая новую, пульсирующую волну боли, и тихо, со звенящей тревогой спросила: — А с Мартышкой-то что? Чему её вообще там обучали за закрытой дверью? — её голос стал тихим и пугающе серьезным. Дженна тяжело вздохнула, упираясь ладонями в край столешницы, и принялась пересказывать всё то, чем с ней поделилась Изи на выходе из ложи, стараясь говорить как можно тише, чтобы не разбудить ребенка в гостиной. — Рик взял её в оборот, Эм. Три часа сидел с ней перед ноутбуком, — негромко заговорила отличница. — Изабель рассказывали, как технически взламывать городские камеры и сигнализацию в жилых домах, чтобы полностью отключать их. Ещё детально объясняли, какие вообще существуют жучки и скрытые устройства слежения, как они устроены и куда их незаметнее всего прятать. Эмма, услышав этот детальный список диверсионных навыков, лишь сокрушительно, горько вздохнула. Она откинула голову назад, упираясь затылком в кухонный шкаф, и в её голубых глазах отразилось глухое, леденящее отчаяние уличного дилера, который понимает, что мафия никогда ничего не дает бесплатно. — Пиздец… — едва слышно, сипло пробормотала Майерс, кривясь от ноющей раны. — Это дитя снова на улице жить будет. Ты просто не представляешь, Китана, что это за работа. Они могут днями, сутками и ночами напролет без сна караулить кого-то в машинах или подворотнях. Следят за объектами так, что, блять, даже в туалет времени отойти нет. Пилот выжмет из неё все соки, если она совершит хоть одну тактическую ошибку. Но у нас нет выбора. Дженна медленно повернулась к ней всем телом. Внутренний Счетчик Китаны моментально зафиксировал, как сильно, до судороги в пальцах Эмма прижимает ладонь к левому плечу, и как бледнеет её кожа от этой невыносимой физической нагрузки. Отбросив все уличные разговоры, Дженна подняла правую руку и аккуратно, нежным, но властным движением большого и указательного пальцев взяла Эмму за подбородок, осторожно проводя подушечкой по свежему телесному пластырю. — Сильно болит, Выдра? — с глубокой, щемящей и обнаженной тревогой в голосе тихо спросила отличница, заглядывая ей в самую душу. — Скажи мне правду. Эмма, глядя на это раскрасневшееся от переживания, такое любимое лицо напротив, лишь слабо, но невероятно тепло улыбнулась. Вместо ответа она плавно наклонилась вперед, сокращая последние миллиметры между ними, и накрыла губы Дженны своими. Этот поцелуй был долгим, тягучим и запредельно нежным, полностью растворяющим в себе весь накопленный за ночь криминальный кошмар «Полёта». Это был поцелуй, до краев наполненный чистой, легальной и монолитной любовью, которую они обе больше не собирались отрицать. Эмма целовала её медленно, аккуратно, словно Дженна была самым хрупким и ценным сокровищем в этом грязном мегаполисе. Её правая ладонь плавно скользнула на затылок отличницы, запутываясь в темных локонах и притягивая ближе, пока Дженна полностью капитулировала в её объятиях, отвечая со всей накопившейся внутри преданностью. В этой фиолетовой предрассветной тишине кухни время полностью остановилось, даруя им секунды абсолютного, святого покоя перед лицом грядущего шторма. Медленно и неохотно отстранившись, Эмма плавно прижалась своим лбом к горячему лбу Дженны, ловя её рваное, частое дыхание. На её губах играла слабая уличная усмешка. — Нормально всё, Дженн… — тихо, с мягкой хрипотцой выдохнула она прямо ей в губы. — Таблетки Эрмана сильные, скоро подействуют и полностью заглушат этот костер. Если болит — значит живая. Значит, я всё еще здесь, с тобой. Она нежно чмокнула отличницу в самый лоб, полностью выпрямляясь и аккуратно перехватывая её за талию здоровой рукой: — Всё, пошли спать, Счётчик. Ты ко мне придираешься, а сама уже буквально спишь на ходу, стоя у плиты. Глаза Китаны закрываются. Дженна, плавно покачав головой и тщетно пытаясь спрятать счастливую, глупую улыбку, послушно поплелась за своей упрямой шатенкой. Переход из душной кухни в полумрак гостиной занял секунду. Подойдя к дивану, они увидели, что Изабель уже намертво, безмятежно уснула у самой стены, полностью укутавшись в серый плед. Дженна аккуратно, стараясь не шуметь, забралась на матрас и легла на самый край, а Эмма плавно опустилась рядом, устраиваясь посередине, лицом к своей отличнице. Шатенка бережно укрыла их свободным краем одеяла правой рукой. В этой звенящей утренней тишине квартиры на четвертом этаже, наполненной лишь монотонным, мирным сопением сестер Майерс, Дженна наконец-то закрыла глаза и мгновенно уснула, засыпая в объятиях своей нелегальной любви. _______________________________________________ Наступило позднее техасское утро. Палящие лучи солнца безжалостно пробивались сквозь тонкие ламели старых жалюзи, расчерчивая погруженную в полумрак гостиную яркими золотыми полосами и стремительно нагревая комнату до удушливого состояния раскаленной духовки. Дженна медленно, тяжело открыла глаза, тут же зажмурившись и кривясь от слепящего света. Кое-как привыкнув к яркости, она сонно, сквозь пелену уходящего сна огляделась вокруг. Первое, что она увидела перед собой на помятой подушке — Эмму. Шатенка лежала неподвижно, подперев щеку правой ладонью, и уже давно не спала. Она неотрывно, с непередаваемой теплотой смотрела на Дженну, и на её бледном лице играла та самая чистая, детская и удивительно добрая улыбка, которую отличница раньше видела только на старой, помятой фотографии две тысячи восемнадцатого года, до того как весь мир Майерс взлетел на воздух. В этом взгляде уличного дилера не было ни капли прежней неоновой жесткости, только абсолютный, обнаженный покой. Дженна, окончательно просыпаясь от этого непривычно нежного взгляда, мягко улыбнулась и тихо, со звенящей утренней хрипотцой в голосе спросила: — Что случилось, Эм? Чего ты так смотришь на меня? Эмма лишь шире, еще теплее натянула улыбку, не убирая ладони от лица: — Ничего. Всё в порядке, Счётчик. Дженна тихонько, заливисто рассмеялась, поудобнее устраиваясь на краю матраса и чувствуя, как внутри всё плавится от любви к этой несносной девчонке: — Ну, как обычно, Майерс — ты невероятно многословна с утра. Ладно, признавайся, когда ты вообще проснулась? И почему не разбудила меня? Взгляд Эммы на секунду неуловимо потяжелел, а детская улыбка сменилась привычной, взрослой уличной серьезностью: — Я проснулась, когда наша Мартышка уходила, — глухо, с затаенной горечью ответила она. — Примерно час назад. Она тихонько подошла ко мне, собрала свои новые черные шмотки и сказала, что ей срочно нужно в «Полëт». Рик вызвал её на первое официальное дело. Сказал, что возьмет её с собой в качестве наблюдателя, чтобы она прямо сегодня, своими собственными глазами увидела, как на практике проходит реальная слежка и сбор информации. Дженна мгновенно нахмурилась, весь её утренний покой испарился за долю секунды. Инстинктивно бросив испуганный взгляд на настенные часы, она зафиксировала время — 10:37. — Что?! Почему так рано?! — паническим шепотом прикрикнула Дженна, приподнимаясь на локтях. — Мы ведь вернулись из клуба под утро! И… Эмма, господи, как ты вообще могла отпустить её одну, в этот криминальный сектор?! Ей же всего пятнадцать! Эмма тяжело, надрывно вздохнула. Медленно, превозмогая тупую, изнуряющую боль в левом суставе, она принялась осторожно вставать с дивана. Ставя босые ноги на прохладный пол и привычно, до белизны суставов прижимая правую здоровую руку к забинтованному плечу под спортивным топом, она посмотрела на отличницу сверху вниз: — Дженн, ну я же тебе сама вчера на кухне черным по белому говорила… Информаторы Пилота работают без расписания. С утра до ночи, круглые сутки они могут сидеть в засадах и вести объекты. У мафии нет выходных. А насчет «отпускать или не отпускать»… у меня, блять, выбора нет, понимаешь? И у неё тоже нет. Пилот официально забрал её к себе в систему в качестве платы. Если я сейчас начну качать права, брыкаться и запирать её в четырех стенах хозяин Техаса сделает только хуже. Он уничтожит нас всех. Так что Тень пошла отрабатывать долг. Дженна замерла на диване, не в силах произнести ни слова. Эмма, больше ничего не добавляя, тихо, волоча ноги от слабости и лихорадочного озноба, поплелась по узкому коридору в сторону кухни, чтобы поставить вариться спасительный утренний кофе. Отличница осталась сидеть на диване в полном, сокрушительном одиночестве, уставившись в пустой угол комнаты, где ещё ночью на полу валялись вещи Изи. В её голове Счётчика Kитаны лихорадочно, с выжигающей болью крутилась одна-единственная, страшная мысль: Изабель. Маленькая, измученная девочка, которая только-только, почувствовала вкус нормальной, легальной домашней жизни, снова, безжалостно и беспощадно возвращается на грязную улицу. Но теперь её уличные инстинкты будут служить не для воровства хлеба, а для шпионских, смертельно опасных игр криминальной империи Техаса, и пути назад у Тени больше не было. Хантер неподвижно лежал на своей просторной кровати, тупо и отрешенно уставившись в побеленный потолок спальни. В его комнате царил удушливый, липкий полумрак, но парень не замечал этого. Его пригородный разум сейчас работал на пределе возможностей, лихорадочно и судорожно прокручивая одну-единственную, маниакальную мысль: как ему, блять, спасти свою Дженну из лап «Полёта»? Внутри Хантера бушевал дикий коктейль из уязвленной мужской гордости и фанатичной, слепой веры. Он искренне, до боли в груди верил, что Дженна у того дальнего стола вела себя так агрессивно и жестоко исключительно из-за парализующего страха. В его голове прочно засела мысль, что за спиной отличницы стояли те конченые люди сверху, и если бы она не вызвала своих боевиков по коду, они бы просто подумали, что Китана хочет сбежать из системы. Хантер мысленно, сжав зубы до хруста в челюсти, дал себе священное, нерушимое обещание вернуть её себе. Чего бы ему это ни стоило. Она заслуживала нормальной, чистой пригородной жизни, лавандовых платьев и золотых медалей, а не грязных пакетов с порошком Ксавьера, и именно он, Хантер, обязан дать ей это легальное будущее. Парень резко перевернулся на бок, комкая в кулаке подушку от бессилия, и принялся лихорадочно перебирать тактические варианты. Рассказать её родителям? Мистеру и миссис Ортега? Да, это было бы идеальным, самым правильным решением. Но в следующую же секунду Хантер горько, обреченно усмехнулся в темноту. У него не было абсолютно никаких железных доказательств. А без них благополучные, высокомерные родители Дженны из своего лавандового замка никогда в жизни не поверят какому-то соседскому мальчишке. Они поднимут его на смех, если он заявит, что их идеальная дочь-фигуристка сейчас находится вовсе не на ферме с животными, а прямо сейчас хладнокровно торгует весом и считает грязный кэш в самом сердце наркоторговли мегаполиса. Полиция округа? Хантер тяжело, рвано выдохнул через нос. Тоже мимо. Техасские копы без весомых доказательств и главное без официального заявления самой жертвы в «Полёт» даже близко не сунутся. Клуб Пилота был неприкасаемой, защищенной миллионами зоной. А Дженна, будучи до смерти напуганной и зажатой в тиски этой безумной шатенкой Майер, добровольно давать показания против мафии точно не станет. Ей не позволят. — Мне нужны доказательства… — безумным, лихорадочным шепотом пробормотал Хантер в пустоту пустой комнаты, и в его глазах блеснул опасный, фанатичный огонек. — Мне нужны грëбаные снимки, аудио или видео. Только тогда все увидят, в какой ад её затащили. И прямо в этот момент в его воспаленном от бессонной ночи сознании созрел четкий, дерзкий план. План спасения его любимой Дженны. Он не собирался больше лезть к ней в клубе под прицелом амбалов. Хантер решил действовать скрытно, как настоящий уличный детектив. Он начнет слежку за Дженной. Сфотографирует моменты передачи денег, зафиксирует лица покупателей и вскроет всю их нелегальную цепочку. Он верил, что совершает великое, благородное дело. Хантер резко откинул одеяло и решительно встал с кровати. Его движения стали быстрыми, рублеными, продиктованными лихорадочной уличной собранностью. Пройдя к шкафу, он выудил оттуда плотные чёрные джинсы и глухую чёрную кофту с капюшоном — идеальный, невидимый пригородный камуфляж для того, кто собрался вести скрытую слежку под фиолетовым неоном Техаса. Одевшись, он бесшумно приоткрыл дверь своей спальни и на цыпочках спустился по деревянной лестнице на первый этаж, внимательно вслушиваясь в гулкую пустоту дома. Внизу царила мёртвая тишина. Мать, скорее всего, уехала на закупки в молл, а отец пропадал на своей стабильной легальной работе. Хантер облегчённо выдохнул: ему не придётся врать, выдавливать из себя дежурную улыбку и судорожно придумывать оправдания, куда именно он направляется в одиннадцать часов утра. Толкнув тяжелую входную дверь, он вышел на крыльцо, залитое душным предполуденным солнцем, и быстрыми шагами пересёк ухоженный зелёный газон. На подъездной дорожке его ждал старый, местами побитый Ford — его верный, неприметный спутник со времен старшей школы. Хантер рванул на себя водительскую дверь, скользнул на прожжённое тканевое сиденье и, положив руки на потертый руль, принялся ещё раз, до мельчайших деталей прокручивать свой тактический план спасения Дженны. В его голове выстроился чёткий, хронологический алгоритм действий: «Сначала я приеду к „Полёту“. Парковаться у главного входа нельзя, там камеры и амбалы Пилота. Я найду глухой пятачок в переулке за углом, чтобы Ford вообще не было видно с дороги. Буду сидеть там и караулить. Я обязан зафиксировать момент, когда Дженна приедет на точку, и, главное, дождаться окончания её ночной смены. Как только она выйдет из этого притона с сумкой, я тихо двинусь за ней. Моя цель — выследить её маршрут, найти квартиру в криминальном гетто, где окопалась Майер, и лично убедиться, с ней ли сейчас живёт моя Дженна. Пока её родители Ортега свято верят в легальную сказку о кукурузной ферме и коровках, их дочь утопает в сердце техасской наркоторговли. Я соберу этот компромат. Я открою им глаза». Внутренний мир Хантера вибрировал от смеси праведного гнева и фанатичной ревности. Он чувствовал себя героем детективного фильма, благородным рыцарем, который вырвет отличницу из лап мафии, даже если она сама этого не хочет. Сжав зубы, он вставил ключ в замок зажигания и повернул его. Стартер Форда натужно, хрипло заскрежетал, но двигатель не поддался. — Ну же, кусок железа, не подводи меня, — злобно процедил Хантер сквозь зубы, сильнее вдавливая педаль газа. Повернув ключ во второй раз, старый Ford наконец-то с натужным чиханием и глухим рокотом завелся, выпуская из выхлопной трубы сизый уличный дым. Хантер переключил передачу и, резко вывернув руль, нажал на газ. Машина плавно тронулась с места, покидая чистый, стерильный пригород Техаса и устремляясь прямиком к фиолетовым огням криминальной империи «Полёта». Охота за доказательствами официально началась. Спустя сорок минут петляния по оживленным городским магистралям, старый Ford Хантера наконец свернул в серые, Богом забытые промышленные переулки, окружавшие криминальное сердце мегаполиса. Чем ближе парень подъезжал к «Полёту», тем сильнее адреналин бил в его виски, заставляя пальцы на руле мелко и нервно подрагивать. Аккуратно лавируя между бетонными блоками и покосившимися заборами, Хантер упрямо искал идеальную тактическую позицию. И его пригородное упорство увенчалось успехом. В глубине полузаброшенного тупикового переулка, прямо за углом от главного здания, он наткнулся на идеальное, глухое место. Форд мягко заехал в густую тень от раскидистых диких кустов и старой кирпичной пристройки, полностью скрываясь от чужих глаз с проезжей части. Хантер плавно повернул ключ, заглушая натужно рокочущий мотор. В салоне воцарилась внезапная, давящая тишина, нарушаемая лишь мерным остыванием радиатора. Парень затаился, подавшись всем корпусом вперед и жадно всматриваясь в лобовое стекло. Позиция была безупречной: сквозь густые ветки и узкий просвет между зданиями из окна его машины было как на ладони видно всю асфальтированную парковку «Полёта» и сам массивный парадный вход, над которым в темноте обычно зажигался фиолетовый неон. Все тактические слепые зоны были учтены. — Идеально… — едва слышно, парализованным от накатившего триумфа шепотом пробормотал Хантер в душную пустоту машины, чувствуя себя настоящим, легальным спасителем. Его внутренний мир сейчас вибрировал от бешеного, фанатичного восторга. Страх перед громилами Пилота, которые всего несколько часов назад выставили его из ложи, полностью отступил, уступая место слепому азарту уличного детектива. Он верил, что находится на пороге великого, благородного разоблачения. Точным, быстрым движением Хантер достал из кармана чёрной кофты свой мобильный телефон. Пальцы лихорадочно скользнули по сенсору, мгновенно открывая приложение камеры и выставляя максимальное оптическое приближение. Он проверил фокус, наводя объектив прямо на тяжелые дубовые двери клуба, чтобы быть на сто процентов наготове к любой миллисекунде действия. Убедившись, что картинка не размывается, парень положил гаджет на колени, поудобнее перехватил руль и, затаив рваное дыхание, принялся ждать своего первого, долгого и изнурительного дозора под палящим техасским солнцем. Охота за доказательствами ради спасения Дженны Ортеги официально перешла в фазу мёртвого ожидания. Яркие лучи полуденного техасского солнца упрямо пробивались сквозь жалюзи, окончательно превращая маленькую кухню на четвертом этаже в раскаленную духовку. Эмма сидела за деревянным столом в одних коротких шортах и спортивном топе, аккуратно обхватив пальцами правой руки чашку с горячим черным кофе. Она лениво потягивала горький напиток и увлеченно, со всей своей фирменной уличной экспрессией ныла на всю квартиру, прерываясь лишь на короткие, драматичные вздохи: — Дженн, ну это реально невыносимо. Пока твой гениальный мозг Счётчика не распланировал нам эту сраную перестановку со шкафами и сушилками, нам нужно купить хотя бы обычную, самую дешёвую раскладушку! Я серьезно. Я больше не вывезу еще одну такую ночь в одном положении. Я из-за этой мелкой Мартышки засыпаю на одном боку, а просыпаюсь парализованной! Она ведь посреди сна разляжется на матрасе в позу звезды так, что перевернуться просто физически невозможно! Руку закинет, ногу сверху навалит — и всё, капкан захлопнулся. Эмма осторожно, стараясь не делать резких движений, повела здоровым правым плечом и сокрушительно поморщилась, переводя взгляд на забинтованную левую сторону: — И ладно бы я была целая. Так еще это плечо сраное! Мне доктор Эрман сейчас разрешил спать исключительно на правом боку или на спине, чтобы нити не лопнули. А из-за того, что Изабель оккупировала всю территорию у стены, мне доступен только правый бок. Мой позвоночник к утру превращается в кусок сухого дерева! Дженна в своей свободной клетчатой рубашке спокойно стояла у плиты, контролируя, как на чугунной сковородке аппетитно шкворчит свежая порция бекона. Слушая этот длинный, уморительно грустный монолог своей девушки, она лишь тихо, невероятно нежно усмехалась, пряча улыбку в уголках губ. Внутренний Счётчик Китана в эти минуты полностью растворялся в домашнем покое. Ей безумно нравилось это бытовое, ворчливое амплуа грозной Майерс. Выключив конфорку, Дженна ловким движением переложила дышащую жаром яичницу с хрустящим беконом на две тарелки. Плавным, мягким шагом она подошла к столу, аккуратно поставила порцию перед шатенкой, а затем, не удержавшись, наклонилась, нежно прижалась губами к её бледной щеке и негромко, с улыбкой в голосе произнесла: — Бедная ты моя Выдра… Самый пострадавший дилер Техаса. Эмма, отложив чашку и моментально отправив в рот первый сочный кусок яичницы, согласно, усиленно закивала головой, ничуть не смутившись такой ласки. В её голубых глазах заплясали привычные, любящие чертенята: — Вот именно, Дженн! Действительно, бедная. Ты хоть масштаб трагедии оцени! Меня в моей собственной, честно заработанной криминальным трудом квартире лишили права на нормальный, легальный сон. Я у вас тут скоро как Рик в коридоре стоя спать научусь. Так что раскладушка — это вопрос выживания мафии. Дженна, плавно опускаясь на стул напротив и приступая к своему завтраку, снова залилась тихим, звонким и заразительным смехом, качая головой. Переход от уличных проблем к этому ленивому, залитому солнцем утреннему уединению дарил им обеим те самые драгоценные секунды абсолютного счастья, ради которых они готовы были каждую ночь выходить на смену под фиолетовый неон империи. Поедая свой завтрак, Дженна подпёрла подбородок ладонью и заворожённо, с тихой внутренней нежностью наблюдала за своей выдрой. Эмма, несмотря на висящую мёртвым грузом левую руку, на удивление ловко и технично управлялась одной правой: она уверенно орудовала вилкой, отправляя в рот кусочки яичницы с хрустящим беконом, а опуская её, тут же перехватывала пальцами тяжёлую кружку с горячим кофе. В этом её движении сквозила чисто уличная, дикая приспособленность, которая каждый раз восхищала Счётчика. Вдруг скользящий, хирургически точный взгляд Дженны зацепился за телесный пластырь на лице девушки. Её внутренний аналитический калькулятор Kитаны мгновенно выдал сухой расчёт: Эмма носит эту наклейку уже третий день. Для обычного, бытового рассечения или мелкой царапины о тумбочку, про которую шатенка так лениво плела утром, этого времени было более чем достаточно, чтобы рана затянулась и перестала кровоточить. Дженна слегка прищурилась, сделала глоток кофе и как бы невзначай, спокойным пригородным тоном спросила: — Слушай, Эм… А долго ты ещё собираешься свою царапинку пластырем заклеивать? Уже третий день пошёл. Может, пора снять её, пусть кожа подышит? Услышав этот будничный вопрос, Эмма, продолжая методично жевать бекон, внутри себя буквально похолодела от парализующего, первобытного ужаса. Её сердце сделало сумасшедший, болезненный кульбит, а в ушах на долю секунды зазвенело. Дженна ведь даже близко не знала, какая страшная «бытовая царапинка» скрывается под этой липкой лентой. Она не знала, что там зияет глубокое, рваное пятисантиметровое рассечение, которое ко всему прочему превратилось в кровавое месиво из-за того, что Эмма сама, задыхаясь от боли перед зеркалом, выдирала из живого мяса швы Эрмана маникюрными ножницами, пока они с Изи весело шуршали пакетами на кухне. Внутренний голос Майерс панически кричал: «Блять! Если Дженна сейчас заставит меня снять этот пластырь… Если она увидит реальные размеры этой раны и её воспаленное состояние, весь мой карточный домик рухнет в один миг!» Отличница Ортега за миллисекунду поймет, что при простом падении в комнате лицо так не разрывает. Возникнут жестокие, тактические вопросы, на которые у Эммы принципиально не было легального ответа. Дженна до сих пор оставалась в блаженном неведении: она не знала, что Томас Кросс мёртв, заживо сгорев в собственном коттедже, ведь Пилот через свои связи полностью заблокировал утренние криминальные сводки и ни в одной газете Техаса об этом пожаре не написали ни строчки. Ультиматум мафии требовал тишины. Пытаясь выиграть драгоценные секунды и судорожно соображая, как выкрутиться, Эмма упрямо опустила голову и нагло проигнорировала вопрос, сделав вид, что полностью увлечена завтраком. Дженна, видя это напускное упрямство и молчание, недовольно нахмурилась и громче позвала её: — Эмма! Я с кем разговариваю? Шатенка притворно вздрогнула, изображая, будто её только что выдернули из глубоких размышлений, медленно подняла свой потемневший от страха взгляд голубых глаз и растерянно протянула: — А? Что? Прости, Дженн, задумалась про точки Шрама… Ты о чём спросила? Дженна строго, скрестив руки на груди, повторила свой вопрос, выразительно кивая на её подбородок: — Я спрашиваю про твой пластырь. Сколько ты ещё будешь его носить? Эмма, на ходу лихорадочно склеивая остатки уличной логики, натянула на губы самую беспечную, ленивую улыбку Майерс и наспех придумала оправдание: — А, ты про это… Да понимаешь, Китана, рана сейчас начала активно затягиваться. А когда она заживает она просто дико, невыносимо чешется. У меня уличная привычка: я во сне себя не контролирую и могу чисто на рефлексах раздирать её ногтями до мяса. Так что я ношу этот пластырь исключительно для страховки, чтобы случайно её не расковырять заново. Вот и всё. Дженна внимательно, изучающе всматривалась в её лицо несколько бесконечных секунд, но придуманная легенда про зуд звучала вполне убедительно для любого человека. Её подозрительность окончательно растаяла. Мягко, невероятно тепло улыбнувшись, отличница покачала головой: — Надо же, какая предусмотрительная и заботливая у меня выдра оказывается… Ладно, носи свой пластырь, Робин Гуд. Дженна спокойно опустила взгляд в свою тарелку и продолжила есть, больше не задавая никаких каверзных тактических вопросов. В эту самую секунду Эмма Майерс под столом судорожно выдохнула и наконец-то буквально начала заново дышать. Напряжение в её затылке плавно спало, а в груди разлилось колоссальное, святое облегчение. «Слава богу… Господи, слава богу, она поверила и не стала копать глубже», — мысленно пронеслось в её голове, пока она делала очередной глоток кофе, уводя их нелегальный корабль прочь от опасных рифов разоблачения. Эмма, ловко расправившись с последним куском бекона, со стуком отставила пустую чашку из-под кофе. Она плавно поднялась со стула, собираясь по своей старой уличной привычке сразу уйти в гостиную, но на полпути к выходу резко затормозила. В её ушах еще слишком свежо звенел строгий, непреклонный голос Дженны, заставивший Изабель Тень послушно убрать за собой посуду. Шатенка с ехидной ухмылкой обернулась, посмотрела на Дженну, которая как раз доедала свою порцию, и медленно вернулась к своему месту. Подхватив правой рукой пустую тарелку, она демонстративно отнесла её и аккуратно опустила в кухонную раковину. Дженна, наблюдавшая за этим маневром поверх своей чашки, удовлетворенно, невероятно победоносно улыбнулась. Счетчик Kитана зафиксировал безоговорочную победу пригородной дисциплины над уличным хаосом. Проходя мимо отличницы, Эмма наклонилась и нежно, с глубокой благодарностью чмокнула Дженну в самую макушку, вдыхая цитрусовый запах её волос: — Спасибо за завтрак, Счётчик. Оставив Дженну на кухне, Эмма неторопливо пошла в гостиную. Комната к этому моменту уже окончательно прогрелась, но душный техасский зной больше не пугал. Усевшись поудобнее на край дивана и бережно пристроив ноющее левое плечо, она взяла пульт и правой рукой щелкнула по кнопке, запуская на экране телевизора новую, долгожданную серию их полюбившегося детективного сериала. Мелодичная, таинственная заставка заполнила полумрак квартиры. Спустя пару минут Дженна, полностью доев свой завтрак, зашла в гостиную. Она остановилась в дверном проеме, грациозно оперевшись плечом о косяк, и внимательно посмотрела на шатенку. Её лицо снова приняло то самое строгое, хирургически собранное выражение Kитаны: — Так, Выдра, перерыв окончен. Нам нужно заново обработать твои швы и сменить повязку. И… имей в виду, сегодня воскресенье. Ближе к вечеру я поеду в «Полëт». Мне нужно сдать вчерашний кэш и полностью пересчитать финальные недельные деньги Пилота. Касса должна быть безупречной. Эмма лениво повернула голову к своей отличнице, её голубые глаза тепло сузились, а на губах заиграла привычная, хриплая и донельзя саркастичная ухмылка Майерс: — М-да… Ну ни хрена себе. Моя бедная, несчастная Китана теперь официально пашет за двоих в этом городе. Пока я тут тухну на диване под детективные бредни, ты в одиночку кормишь всю нашу нелегальную семью. Настоящая деловая леди. Смотри не загордись там, среди моих барыг. Дженна лишь тихо, звонко усмехнулась этой колкой уличной шутке, но спорить не стала. Развернувшись на пятках, она быстро направилась обратно на кухню. Выудив из плотного пакета доктора Эрмана всё самое необходимое, свежие рулоны марли, спиртовые салфетки, вату и острые кухонные ножницы, она вернулась в комнату. Плавным, мягким движением Дженна опустилась на матрас дивана строго с левой, раненой стороны от Эммы. Вся её былая пригородная паника перед кровью полностью исчезла, уступая место безграничной, щемящей преданности к этой девушке. Под мерный, знакомый звук заставки сериала, льющийся из динамиков телевизора, Дженна аккуратно взяла ножницы и сделала первый точный надрез на белом бинте, слой за слоем открывая глубокие черные швы на бледном плече Эммы. Они были вместе, намертво переплетенные общей опасной тайной, и этот жаркий воскресный день медленно приближал их к новому вечернему вызову империи. _______________________________________________ Хантер сидел на прожженном сиденье своего старого Форда, намертво скрестив руки на груди. Его воспаленные, покрасневшие от напряжения глаза безумным, лихорадочным взглядом неотрывно буравили парковку «Полёта» и массивные входные двери. Время медленно, но верно подходило к вечеру, и палящее техасское солнце уже уступало место глубоким багровым сумеркам. За весь этот изнурительный день парень выходил из душного салона всего один раз скрытно, озираясь по сторонам, отошел к углу кирпичной пристройки, и тут же вернулся в свое укрытие. Усталость наваливалась свинцовой тяжестью. Хантер немного потянулся в кресле, с глухим хрустом разминая дико затекшую шею и ноющую спину, и всё больше, бессильно развалился на потертом сиденье. Ночной выезд Дженны приближался, и он не имел права проспать эту калькуляцию. И вдруг, как электрический разряд, тишину переулка взорвал знакомый, хищный и утробный рокот мощного мотора. На залитую первыми неоновыми огнями парковку клуба плавно, словно черная тень, заехал матовый Dodge Challenger. Хантер мгновенно встрепенулся, сон с него сдуло в ту же секунду. Он подался всем корпусом вперед, едва не вжимаясь носом в лобовое стекло, и затаил дыхание. Дверь купе отворилась, и из салона вышла Дженна. На ней была всё та же клетчатая рубашка, а через плечо перевешена массивная спортивная сумка, плотно, до упора набитая чем-то тяжелым. Сердце Хантера заколотилось в ребра с бешеной скоростью адреналина. На чистых рефлексах он схватил лежащий на коленях телефон, лихорадочно вывел экран из блокировки и запустил режим видеосъемки. Затаив рваное дыхание и стараясь не шевелить руками, он сквозь ветки кустов начал снимать, как Дженна быстрым, рубленым шагом пересекает асфальт, подходит к парадным дверям и окончательно пропадает за плотной, массивной обшивкой входа. Закончив съемку, Хантер судорожно нажал на стоп. Экран смартфона осветил его раскрасневшееся лицо в темноте салона. Он тут же принялся жадно отсматривать получившееся видео, проверяя, хорошо ли всё видно и не смазался ли фокус. На его губах расплылась торжествующая, безумная полуулыбка. — Да… Есть, блять! — победоносно прошептал он в пустоту Форда. Профиль Дженны отчётливо, стопроцентно виднелся в объективе камеры, лучи неона идеально подсветили её лицо перед входом. Приблизив картинку пальцами на сенсоре, Хантер пристально, до боли в глазах уставился на тугую, раздувшуюся сумку на её бедре. Он задумчиво, маниакально забормотал себе под нос, перебирая варианты: — Что ты несешь туда, Дженни?.. Что в этой сумке? Наркоту Ксавьера? Грязные деньги Пилота? Оружие Майерс? Во что они тебя втянули… Вдруг парень замер, заметив критическую тактическую ошибку: из-за угла обзора и густой листвы на видео абсолютно не было видно номера машины. Оставлять дело незавершенным пригородный детектив не собирался. Хантер быстро выскочил из Форда. Озираясь по сторонам и прячась в глубоких тенях от фонарей, он аккуратно, бесшумным шагом пошел к парковке, пробираясь между редкими автомобилями гостей. Подойдя вплотную к матовому Доджу, он вскинул телефон и сделал несколько четких фотографий заднего номера. Затем, не выключая камеру, он заснял всю машину по кругу и на пару секунд прильнул к тонированному стеклу, снимая через него пустой кожаный салон купе. Зафиксировав абсолютно все цифровые улики, Хантер круто развернулся и так же бесшумно, быстрыми шагами пошел обратно к своей машине. Внутри его грудной клетки бушевала чистая, первобытная радость. Он буквально ликовал от осознания того, что его не заметил никто из тех вооруженных ублюдков Пилота, которые заставляют его идеальную Дженну пахать на них в этом притоне. Уличная мафия оказалась бессильна перед его скрытным планом. Вернувшись в салон Форда и тихо захлопнув дверь, Хантер снова спрятал мобильник в карман кофты. С полным, бешеным энтузиазмом и утроенной уверенностью в своей легальной победе он устроился поудобнее, готовый продолжать сидеть в засаде всю ночь и упрямо ждать момента, когда Дженна выйдет обратно с новой сумкой. Вечер стремительно сменился душной техасской ночью, а ночь лениво, секунда за секундой перетекала в прохладное предрассветное утро. Хантер сидел в промерзшем салоне своего Форда, находясь на грани полного физического истощения и почти засыпая. Его телефон на коленях то и дело вибрировал и вспыхивал отчаянным белым светом настойчивые, паникующие родители обрывали линию, пытаясь выяснить, где он шляется. Парень раз за разом раздраженно сбрасывал звонки, даже не глядя на экран, и маниакально, безумно бормотал в пустоту лобового стекла: — Да отстаньте вы от меня… Поймите, я спасаю её. Я спасаю свою подругу, а в будущем — мою законную жену. Я докажу вам всё. Время на приборной панели Форда перевалило за 4 часа утра. Во дворе «Полёта» неоновые трубки начали блекнуть, смешиваясь с первыми, грязно-розовыми лучами восходящего солнца. Вдруг тяжелая дубовая дверь парадного входа отворилась. Хантер мгновенно подобрался, сон сдуло в ту же секунду. Он судорожно достал камеру телефона, запуская запись: из клуба быстрым шагом выходила Дженна. Её клетчатая рубашка слегка растрепалась, а спортивная сумка через плечо теперь выглядела заметно менее набитой — тяжелые пачки экстази Пилота были успешно сбыты в зале, сменившись компактным бумажным кэшем. Дженна дошла до машины, сняла сигнализацию и быстро залезла внутрь. Спустя мгновение матовый кузов Dodge Challenger хищно зарычал, фары разрезали утренний туман, и машина плавно выехала с парковки. Хантер, затаив дыхание, завел свой старый Ford со второй попытки и, удерживая аккуратную дистанцию в два квартала, поехал строго за ней. Дорога была долгой, изнурительной и бесконечной. Мегаполис медленно просыпался, мимо проносились зеркальные высотки, а Хантер напряженно, до белизны суставов сжимал руль, боясь потерять габаритные огни Доджа в редком потоке машин. Наконец, Challenger свернул с хайвея в глубину самого мрачного, серого спального сектора. Внутренний пригородный мир Хантера содрогнулся, когда матовое купе плавно заехало во двор к уродливому, обшарпанному четырехэтажному дому, больше похожему на притон для бегунков мафии. Хантер мягко затормозил у соседнего, чужого подъезда, полностью скрывая свой Ford в тени старых деревьев. Он снова лихорадочно достал камеру и навел зум на Challenger. Фары Доджа плавно погасли. Дверь отворилась, и Дженна спокойно вышла на асфальт, закидывая сумку на плечо. Но то, что произошло в следующие тридцать секунд, заставило Хантера буквально оцепенеть, а его пальцы замерли на кнопке записи. На бордюре у входа, окруженные мусором и пустыми бутылками, сидели двое местных, явно обдолбанных и нетрезвых торчков. Вместо того чтобы испуганно отпрянуть, ускориться или нащупать в кармане перцовый баллончик, Дженна Ортега… лениво, уличным расслабленным жестом помахала этим маргиналам рукой в ответ на их приветственные улыбки, что-то негромко бросила им на ходу и уверенно зашла внутрь темного подъезда, скрываясь за железной дверью. Хантер сидел, вцепившись пальцами в обшивку сиденья, и просто отказывался верить своим собственным глазам. Накативший шок парализовал его сознание. Его разум взрывался от ужаса и непонимания. Он ведь слишком хорошо, до малейшей черточки знал прежнюю Дженну. Ещё пару месяцев назад в их чистом пригороде она до смерти шарахалась от любых, хоть на самую малость нетрезвых или подозрительных людей на улице. Она панически оглядывалась назад каждый раз, когда ей приходилось возвращаться с тренировки по фигурному катанию в вечерней темноте. А теперь? Теперь эта примерная отличница, гордость школы, абсолютно спокойно, вальяжно ходит в предрассветных сумерках по самому опасному, криминальному гетто Техаса и панибратски машет в ответ обкуренным уличным барыгам, словно провела среди них всю свою жизнь. Хантер сидел в глубоком, удушающем ступоре, чувствуя, как по его спине ползет ледяной пот. В его голове, перекрывая гул остывающего Форда, с безумным отчаянием билась одна-единственная, выжигающая сердце мысль: «Боже мой… Что они с ней сделали? Что эти ублюдки из „Полёта“ и эта конченая Майер сотворили с моей идеальной, чистой девочкой за этими стенами?» Осознание того, что Дженна безвозвратно изменилась и приняла законы этого нелегального дна, ранило его сильнее угроз наемников в клубе, но фанатичное желание «спасти» её теперь закручивалось в его груди в самый смертоносный, необратимый тактический узел. Хантер продолжал сидеть в душном, пропахшем остывающим бензином салоне Форда, судорожно вцепившись пальцами в руль. Лобовое стекло медленно заволакивало утренней техасской влагой. С трудом отходя от парализующего шока после увиденного, он лихорадочно, до боли в висках начал думать, что ему делать дальше. Парень опустил взгляд на светящийся экран телефона, прокручивая только что записанные кадры. Триумф от успешной слежки мгновенно испарился, уступая место холодному, трезвому разочарованию. Счетчик его пригородной логики выдал жесткий сбой: этих доказательств было катастрофически, ничтожно мало. На видео Дженна просто заходила в здание с сумкой и выходила из него, а потом приезжала к этому обшарпанному дому. Наркоконтроль и окружная полиция на эти записи лишь лениво разведут руками и скажут, что совершеннолетняя девчонка просто пошла на ночь глядя потусоваться в популярный ночной клуб, а после поехала отсыпаться к друзьям в этот спальный квартал. Хантер яростно ударил кулаком по панели приборов. Полиция округа максимально, всеми силами не хотела ввязываться в теневые дела «Полёта» и уж тем более соваться в этот Богом забытый, Богом проклятый район. Парень прекрасно, до дрожи в поджилках понимал, почему копы обходят эти кварталы десятой дорогой. В этих серых дворах уличные банды и барыги спокойно, без секундного колебания открывали огонь на поражение по полицейским патрулям, если те совали свой нос не в свое дело. А если кто-то из чересчур честных детективов пытался влезть в глобальные дела самого «Полёта» и Пилота, то мигом рушилось абсолютно всё — летели головы начальников департаментов, закрывались дела, а свидетели просто исчезали в прерии Техаса. Снять на скрытую камеру внутри клуба, как именно Дженна Ортега фасует и торгует весом на точке Майерс, у него явно и гарантированно не получится. Хантер сглотнул вязкую слюну, вспоминая ледяное лицо Райана возле стола. Его теперь могут спокойно вообще больше не пустить внутрь «Полёта». А даже если он как-то прорвется через фейсконтроль, то после вчерашнего инцидента за Дженной в зале будет установлено такое плотное наблюдение и охрана, какая не снилась даже президенту США. Боевики Пилота сразу, за миллисекунду заметят его объектив в толпе и просто вышвырнут его из здания, если не прибьют в темном переулке. Внутренний мир Хантера вибрировал от бессильного, фанатичного отчаяния. Картинка легального спасения рушилась. Ему не нужны были сухие цифровые файлы. — Нужны её личные слова… Её собственные показания, — лихорадочным, безумным шепотом забормотал Хантер в пустоту Форда, и его пальцы судорожно забарабанили по стеклу. — Мне нужно, чтобы она сама, лично во всем призналась. Только тогда у меня будет рычаг, чтобы пойти к её отцу. Он должен заставить её заговорить. Вырвать её из этой уличной клетки хотя бы на час. Надо встретиться с ней. Срочно. Прямо сегодня, пока она не растворилась в фиолетовом неоновом тумане следующей смены. Хантер лихорадочно открыл список контактов, отыскивая личный номер Дженны, готовый набрать её и потребовать разговора один на один. Его палец замер над иконкой мессенджера, готовый набрать текстовое сообщение для Дженны. Но в следующую же секунду его пригородный тактический мозг выдал резкий сигнал тревоги. Парень вспомнил вчерашних массивных боевиков мафии в дорогих костюмах, вспомнил леденящую кровь атмосферу второго яруса «Полёта» и судорожно сглотнул. «Стоп. Какая же я сука дурная… — лихорадочно, панически пронеслось в его голове, а по спине побежал неприятный холодный пот. — Её личный телефон наверняка намертво прослушивается этими кончеными ублюдками сверху. Если я сейчас напишу ей хоть одно слово про долги, притон Майер или спасение, люди Пилота перехватят чат за миллисекунду. И тогда Дженну просто уничтожат прямо в этой квартире за предательство, а меня найдут в какой-нибудь техасской канаве». С тихим ругательством Хантер резко нажал на боковую кнопку, полностью гася и выключая мобильный. Экран потух, погружая салон в глухую предрассветную темноту спального квартала. План требовал радикальных, чисто уличных изменений. Никаких цифровых следов. Никаких звонков. Единственный верный, хирургически точный тактический вариант, который у него оставался — это подкараулить её лично. Живьем. В его воспаленном от бессонной ночи сознании выстроилась четкая, хронологическая схема грядущей операции. Он затаится прямо здесь, во дворе притона. Будет сидеть тише травы, пока Дженна снова не выйдет из дверей этого уродливого обшарпанного подъезда. И как только её клетчатая рубашка покажется на улице, Хантер мгновенно выскочит из Форда, пулей подбежит к ней и, если потребуется, на коленях станет умолять, требовать рассказать ему всю правду. Он выжмет из неё эти слова. А скрытый в кармане кофты диктофон на полную мощность запишет каждую секунду её признания, каждую деталь о сбыте килограммов экстази в зале клуба. Этот аудиофайл станет их золотым билетом на свободу. У её отца Ортеги не останется выбора, кроме как выплатить долги мафии, вытащить дочь с этого дна, и тогда у них с Дженной наконец-то появится долгожданный, легальный шанс на совместное, счастливое пригородное будущее, о котором так мечтали их родители. Прикинув в уме, что после изнурительной с воскресной смены под басами Дженна выйдет из квартиры скорее всего только завтра утром, Хантер понял, что впереди у него долгие часы мёртвого ожидания. Усталость окончательно ломала его кости, а глаза неумолимо склеивались. Парень на секунду снова включил мобильник, быстрым движением завел будильник на раннее утро, чтобы не проспать появление отличницы, и окончательно убрал гаджет в карман. Кряхтя от затекшей спины, он аккуратно перелез между передними креслами на просторное заднее сиденье Форда. Кое-как устроившись на потертой ткани и подложив под голову скомканную старую куртку, Хантер закрыл глаза. Наркотический гул мегаполиса за окнами понемногу стихал, уступая место рассвету, и парень мгновенно провалился в глубокий, рваный сон. Он засыпал с маниакальной, звенящей верой и святыми мыслями о том, что уже завтра, всего через несколько часов, он совершит свой главный подвиг и навсегда спасет любимую Дженну из этого криминального пекла. Дженна тихо повернула ключ в замочной скважине, стараясь не издать ни единого лишнего звука, и плавно скользнула внутрь прохладной прихожей однушки. Вся её воскресная смена в «Полёте» осталась позади, но тело до сих пор гудело от изнурительного, монотонного баса криминального притона. Устало разувшись на ощупь в полумраке коридора, она стянула с плеч свою плотную клетчатую рубашку, аккуратно повесила её на вешалку и, крепко сжимая в правой руке тяжелую спортивную сумку, двинулась вглубь квартиры. Эмма, как и прежде, сидела на самом краю кожаного дивана, медленно выпуская сизый сигаретный дым. Дженна мягко зашла в гостиную, утомленно опустила плечи и негромко, со звенящей нежностью в голосе произнесла: — Привет, Выдра. Почему опять не спишь? Что, снова швы воют, плечо? Эмма лениво обернулась на звук её шагов. На её бледном, осунувшемся лице под телесным пластырем прорезалась усталая, но бесконечно тёплая, любящая ухмылка Майерс. Она сделала короткую затяжку и глухо ответила: — Да плечо как обычно, Дженн, таблетки Эрмана пока держат костер под замком. Я не сплю, потому что проснулась минут двадцать назад от короткого сообщения от Изабель. Наша мелкая Тень написала, что сегодня домой вообще не придёт. Её Рик на всю ночь оставил на объекте, караулить периметр. Дженна тяжело, сочувственно вздохнула. Она со стуком поставила тяжелую сумку прямо на деревянную поверхность стола и с грустной улыбкой протянула: — Бедный ребёнок… Пятнадцать лет, а уже пашет сутками без сна на мафию. С этими словами отличница рванула замок-молнию, полностью распахивая сумку, и развернула её к Эмме, демонстрируя тугие, аккуратно перевязанные резинками стопки криминальных наличных. Внутренний Счётчик Китаны снова выдал безупречную, хирургически точную калькуляцию: — Смотри, Выдра. Я сегодня в зале опять одна продавала весь твой вес, а после смены ещё добрых полчаса сидела в ложи у Райана и сводила финальный недельный баланс Пилота. Моя личная дилерская доля за эту неделю вышла ровно 412 567 долларов. А доля самого Пилота там вообще какая-то космическая, астрономическая сумма. Эмма от такой названной цифры удивленно, почти шокированно приподняла свои шатенистые брови. Она перевела взгляд с горы денег на уставшее лицо своей девушки: — Ни хрена себе, Китана… Откуда в нашей кассе столько кэша за пару дней? Торчки Техаса с ума сошли? Дженна лишь лениво отмахнулась, устало потирая глаза руками: — Ну ты вспомни, Эм. До твоего ранения мы ведь вдвоем на точках продавали, и кэш делился совсем по-другому, а Шрам забирал часть. А теперь я одна полностью забрала весь субботний и воскресный объем Пилота в зале, поэтому и вышло так много. Господи… я так дико, невыносимо устала. У меня пальцы до сих пор эти купюры считают. Не дожидаясь ответа, Дженна обессиленно повалилась боком на диван, плавно складывая свои утомленные ноги прямо на колени Эммы, и закрыла глаза. Шатенка тихо, раскатисто рассмеялась сквозь сигаретный дым. Её правая ладонь ласково легла на лодыжку отличницы: — Засыпай давай, кормилец нашей нелегальной семьи. Мой главный Счётчик должен полноценно отдохнуть перед новой неделей. Эмма аккуратно затушила тлеющий окурок в жестяной пепельнице и плавно, стараясь не тревожить левую сторону, легла на матрас рядом с ней. Переполненная запредельной, щемящей нежностью, она придвинулась ближе и принялась ласково, трепетно целовать Дженну: сначала в бледную, пахнущую уличной прохладой щеку, затем в мягкие, теплые губы, скрепляя их воскресный контракт, и наконец в самый кончик аккуратного носа. Дженна приоткрыла глаза, завороженно глядя на Эмму, которая улеглась на спину, вытягивая длинное тело под пледом. В этот предрассветный час отличница физически, каждой клеточкой кожи почувствовала острую, непреодолимую нужду в тактильности и защите. Плавно повернувшись на бок, она аккуратно, стараясь быть невесомой, легла головой прямо на правое, здоровое плечо Эммы, утыкаясь носом в её шею. Её левая рука легла на плоский живот шатенки, медленно, лениво выводя пальцами невидимые круги на её коже. Дженна начала мерно, глубоко засыпать под ровное, сильное дыхание Эммы. _______________________________________________ Дженна лежала, уютно устроив голову на коленях у Эммы, и буквально растворялась в этих невероятных, пьянящих ощущениях. Сильные пальцы уличной Майерс мерно, успокаивающе массировали её кожу головы, а ладонь то и дело нежно, невесомо проводила по темным шелковистым волосам, аккуратно распутывая растрепанные локоны. Для Дженны это было самое приятное, легальное и комфортное времяпрепровождение, которое когда-либо случалось в её жизни. Без сухих цифр, без страха перед Глоками и Пилотом — в границах этого душного притона сейчас существовал её личный, абсолютный филиал рая. Это было охренеть идеально. В глубине души она до боли в груди хотела бы остаться здесь, в этих надежных руках, навсегда. Но суровая реальность мегаполиса не прощала слабости: работа есть работа, и совершенно неважно какая, легальная или криминальная. Идти было нужно. Ей снова предстояло спускаться в фиолетовый неоновый дым «Полёта», снова хладнокровно продавать экстази местным торчкам и снова до белизны в глазах считать миллионную кассу империи. Пересилив сладкую истому, Дженна плавно встала с теплых колен Эммы и сладко, с хрустом в суставах потянулась, ненароком полностью загораживая собой экран телевизора, на котором как раз крутилась очередная серия детективного сериала. Реакция Майерс последовала незамедлительно. Из глубины подушек Дженна услышала уморительно недовольное, хриплое: — Э-э-э! Отличница, ты что делаешь вообще?! На самом интересном месте! В ту же секунду Дженна почувствовала легкий, шутливый шлепок ладонью по своему плоскому животу. Заливисто, тихо усмехнувшись, она сделала шаг назад, приблизилась вплотную к Эмме и, наклонившись, мягко поцеловала её в губы, тихо прошептав прямо в дыхание: — Я собираюсь на работу, Выдра. Смена сама себя не отработает. Эмма, хрипло смеясь, резко выбросила вперед свою здоровую правую руку, мертвой хваткой перехватила Дженну за талию и с силой притянула её обратно к себе на диван, не давая сбежать. Она увлекла её в новый, глубокий и умопомрачительно нежный поцелуй. На этот раз в нем не было утренней лени — поцелуй был тягучим, горячим и властным, запечатывающим их безмолвное воскресное обещание. Губы Эммы двигались с отчаянной, собственнической жаждой, заставляя Дженну полностью капитулировать, теряя опору под ногами и растворяясь в аромате табака и крепкого кофе. Это было их личное, нелегальное прощание перед штормом. Медленно отстранившись и тяжело дыша, Эмма с ехидной ухмылкой Майер заглянула в её потемневшие глаза Китаны и тихо произнесла: — Ну, раз собираешься… так собирайся. Пилот ждать не любит. Дженна напоследок еще раз быстро, любяще чмокнула её в губы и окончательно встала на ноги. Она подошла к деревянному столу, взяла тяжелую спортивную сумку, рванула молнию и одним резким движением с глухим шурхом вытряхнула оттуда на столешницу монолитную гору из плотных стопок наличных. — Сложи их куда-нибудь понадежнее, пока Изи не вернулась, — бросила Дженна через плечо, кивая на кэш. Услышав из гостиной короткое, ленивое «ага», она подхватила опустевшую черную сумку и уверенным шагом направилась в коридор. На ходу Дженна накинула на плечи свою плотную клетчатую рубашку, быстро обула любимые кеды и решительно толкнула входную дверь. Выйдя на лестничную площадку, она заперла замки однушки на все обороты, отрезая Эмму от внешнего мира. Дженна начала размеренно спускаться вниз по щербатым ступеням обшарпанного подъезда. На лестничных пролетах, как обычно в этот час, сидели местные уличные торчки. Но теперь правила игры изменились: заметив приближающуюся фигуру Китаны, парни уважительно, любезно вставали со ступеней, освобождая ей дорогу, и негромко, с глухим почтением здоровались с новым главным дилером «Полёта». Дженна, попутно и спокойно кивая им в ответ, здоровалась в их уличной манере, чувствуя, как маска Китаны намертво прирастает к её лицу. Вечер стремительно сгущался над криминальным сектором Техаса. Пылающее золото дневного солнца безжалостно сменялось чернильной, удушливой мглой. Небо над обшарпанной многоэтажкой с каждой минутой становилось всё мрачнее, заливая пустынные улицы густой, тяжелой темнотой и включая первые неоновые вывески далеких хайвеев. Хантер сидел на переднем сиденье своего старого Форда, превратившись в натянутую, изнуренную струну. Его глаза, воспаленные от многочасового, маниакального дозора, буквально сканировали каждую трещину на тяжелой железной двери подъезда Майер. Напряжение внутри салона было наэлектризовано до предела. Каждый раз, когда эта проклятая дверь со скрипом отворялась и оттуда кто-то выходил, очередной уличный торчок, помятый барыга, Хантер судорожно вздрагивал всем телом. Он до боли в глазах всматривался в силуэты сквозь лобовое стекло, но, в очередной раз понимая, что это не Дженна, бессильно откидывался обратно на потертую ткань кресла, продолжая упорно, фанатично ожидать свою пригородную принцессу. Его пригородный план спасения Ортеги оставался единственным, что удерживало его от обморока. И вдруг случилось настоящее, долгожданное чудо. Железная дверь подъезда плавно распахнулась, и на залитый тусклым светом уличного фонаря асфальт уверенным, размеренным шагом вышла Дженна. На ней была та самая клетчатая рубашка, а на плече висела пустая черная сумка. Хантер, увидев свою любовь, буквально ослеп от накатившего адреналинового триумфа. Сердце сделало сумасшедший удар в ребра. — Да! Я знал, что ты выйдешь! — безумным, лихорадочным шепотом выдохнул он в тишину машины. Резким, размашистым движением правой руки он выудил из кармана кофты телефон, мгновенно вывел экран из блокировки и запустил встроенный диктофон, готовясь зафиксировать каждую секунду её признания. На чистых рефлексах парень толкнул тяжелую водительскую дверь Форда, намереваясь пулей выскочить на улицу и подбежать к ней с умоляющими криками о спасении. Но его легальный детективный сценарий был уничтожен в одну миллисекунду, оборвавшись самым страшным, первобытным кошмаром Техаса. Хантер не успел даже захлопнуть за собой дверь Форда и сделать хотя бы один единственный шаг вперед по асфальту. Из абсолютной, зловещей темноты, стоявшей за его спиной у кирпичной стены, бесшумным призраком выросла массивная темная фигура. Не успел парень даже вскрикнуть, как сзади на его рот намертво, до хруста в челюсти навалилась тяжелая, как литая сталь, мужская рука в кожаной перчатке, полностью глуша любой звук и перекрывая доступ к кислороду. В ту же долю секунды сильное, жесткое предплечье нападавшего с удушающей, профессиональной силой прижалось к его горлу, намертво блокируя сонную артерию и лишая возможности сопротивляться. Внутренний мир Хантера в мгновение ока взорвался диким, парализующим ужасом. Телефон с включенным диктофоном выпал из его онемевших пальцев, с глухим стуком покатившись по полу Форда. Он отчаянно, панически попытался дернуться, забить ногами, но хватка нападавшего была безупречной, хирургически точной криминальной выучкой системы Пилота. Вторая рука мужчины с силой прижалась к его макушке, нагибая голову парня вниз, и мощным, непреклонным рывком потащила его волоком прочь от машины прямиком в густые, заросшие кусты сада, которые были полностью, надежно скрыты кромешной тьмой техасского вечера. Ликвидация угрозы Счётчика Китаны началась без единого лишнего звука, пока сама Дженна спокойно открывала водительскую дверь своего Доджа Challenger всего в тридцати метрах от них. Хантер брыкался как мог. Его тело колотило в бешеном, паническом конвульсивном ритме, он дрыгал ногами по сухой траве и веткам кустов, будто в эпилептическом приступе. Из-под тяжелой кожаной перчатки, намертво перекрывавшей рот, доносилось лишь сдавленное, глухое и беспомощное мычание. Он отчаянно пытался закинуть руки назад, наотмашь ударить нападавшего по лицу или корпусу, но крупному мужчине в костюме было абсолютно, кристально все равно. Профессионал империи Пилота держал его как каменный капкан. Жесткая хватка не ослабевала ни на секунду. Нападавший без единого звука, методично протащил обмякающего от нехватки кислорода Хантера сквозь густые заросли обратно к темноте переулка, где с погашенными фарами уже стоял тот самый знакомый черный тонированный седан. В эту секунду задняя дверь седана бесшумно распахнулась. Из салона плавно вышел второй мужчина в таком же безупречном темном костюме. Он действовал хладнокровно, без лишней суеты. Наемник молча подождал пару секунд, пока державший Хантера боец аккуратно уберет плотное предплечье с его передавленной шеи, давая парню сделать один судорожный, свистящий вдох, но при этом ни на мгновение не убирая стальную руку с его рта. Хантер в полубреду попытался дернуться, но второй мужчина быстрым, хирургическим движением правой руки достал из кармана пиджака готовый пластиковый шприц. Зубами сорвав прозрачный защитный колпачок, он без секундного колебания вонзил тонкую острую иглу прямо в боковую часть шеи парня, плавно и до упора вдавливая поршень. Концентрированный, тяжелый медицинский транквилизатор Пилота мгновенно, минуя все барьеры, хлынул по венам. Всего за пару коротких секунд бешеное сопротивление Хантера сошло на нет. Адреналиновый огонь в его глазах погас, уступая место леденящей пустоте, а всё его тело тряпичной куклой полностью обмякло в сильных руках крупного наемника. Он больше не был уличным детективом или спасителем теперь он был безмолвным заложником системы. Боец Пилота с глухим уханьем небрежно, словно мешок с костями, закинул бесчувственного парня на заднее сиденье автомобиля и сочным, плотным стуком закрыл тяжелую дверь. Закончив зачистку угрозы для Счётчика Китаны, двое мужчин в костюмах абсолютно спокойно, неторопливо сели на передние кресла. Боец провернул ключ, мотор отозвался тихим, едва различимым урчанием, и черный седан плавно, словно призрак, выехал из темного переулка, растворяясь в сгущающейся ночной темноте улиц Техаса.