Mortal Kombat: Империя плоти и тени

Вода в базальтовой купели была ледяной, но Шао казалось, что она кипит, соприкасаясь с его кожей. Он сидел на дне вырубленного в скале бассейна в своих личных покоях Верхнего Кольца. От его плеч поднимался густой пар. Чужая душа — душа вождя Орочи — всё ещё сопротивлялась внутри него. Это было не физическое отторжение, а фантомная, сверлящая боль на границе сознания. Чужие воспоминания вспыхивали перед глазами рваными кадрами: запах степной полыни, крик женщины, хруст собственного сломанного рога. Шао медленно набрал в легкие воздух, наполненный ароматами жженых благовоний, и погрузился с головой. Под водой звуки столицы исчезли. Остался только гул его собственного кровообращения и этот второй, рваный ритм чужой жизни. Шао закрыл глаза. В темноте своего разума он воздвигал стены. Блок за блоком. Он брал ярость Орочи, сминал её своей стальной волей, лишал её формы и имени, превращая просто в сырую, безымянную энергию. Он учился быть не вместилищем, а печью. Когда он вынырнул, тяжело хватая ртом воздух, вода вокруг него приобрела едва заметный изумрудный оттенок. Энергия была усмирена. По крайней мере, на сегодня. Из тени за колонной бесшумно выступила рабыня-эденийка. Её глаза были зашиты суровыми нитями — Шао не терпел чужих взглядов в моменты уязвимости. Она приблизилась, ориентируясь по звуку капающей воды, и накинула на его широкие плечи тяжелый халат из черного шелка. — Посланник от Владыки, господин, — её голос дрожал, выдавая страх, который она не могла скрыть. — Малый Совет собирается в Зале Стратегий. Прибыл Горбак. Шао замер, завязывая пояс. Король шоканов Горбак лично явился во дворец. Значит, резня в ущелье Сихр уже произошла. Барака оказался эффективнее, чем Полководец предполагал. — Принеси доспехи, — бросил Шао. Его голос звучал ровно, но в груди разгоралось холодное, расчетливое предвкушение. Шахматная партия, которую он начал в Пустошах, перешла в эндшпиль первого акта. --- Зал Стратегий Зал Стратегий представлял собой круглую палату, подвешенную на железных цепях прямо над одним из кратеров вулкана. Пол был выполнен из прозрачного, зачарованного стекла, под которым в сотне футов ниже бурлила магма, освещая лица присутствующих инфернальным красным светом. Жара здесь стояла невыносимая. Когда Шао вошел, массивные двери из мореного дуба захлопнулись за ним с тяжелым стуком. Онага возвышался в центре, опираясь на круглый стол, высеченный из цельного куска метеорита. На столе была развернута живая карта Внешнего Мира — песок, вода и камни перемещались по поверхности, отражая реальный рельеф. По правую руку от Императора стояла Дагала. Сегодня Оракул сменила багровые шелка на траурно-черные, а её испачканные маслом пальцы непрерывно перебирали четки из человеческих позвонков. Напротив неё, тяжело опираясь на стол всеми четырьмя массивными руками, нависал Король Горбак. Правитель подземного царства Куатан был воплощением первобытной мощи. Его мускулатура бугрилась под золотой броней, а на морде, покрытой шрамами от десятков дуэлей, застыло выражение ярости, готовой сорваться с цепи. — Ты опоздал, Полководец, — прорычал Горбак вместо приветствия. Его нижняя челюсть угрожающе выдвинулась вперед. — Я инспектировал резервы легионов, Король Горбак, — холодно ответил Шао, подходя к столу и занимая свое место по левую руку от Онаги. Он не удостоил шокана извинениями. — Мое время принадлежит Владыке, а не твоим часам. Онага издал низкий звук, заставивший стеклянный пол завибрировать. — Оставьте распри. Мое время тратится впустую. Горбак, повтори то, что ты сказал мне. Король шоканов перевел тяжелый взгляд на Императора, но в его глазах, несмотря на гнев, читался первобытный страх перед Королем Драконов. — Мой авангард, Владыка. Восемьсот лучших воинов Куатана. Вчера на рассвете они перестали отвечать на зов камней связи. Сегодня мои разведчики достигли ущелья Сихр. Горбак замолчал. Его мощная грудь тяжело вздымалась. — И что они нашли? — тихо, почти ласково спросила Дагала, перестав перебирать четки. — Кровь. И обглоданные кости, — Горбак ударил нижними кулаками по каменному столу, выбив сноп искр. — Никто не выжил. Их броня сорвана, их оружие украдено. Это не буря, Владыка! Это бойня! Кто-то осмелился бросить вызов Куатану на территории твоей империи! Шао смотрел на карту, сохраняя лицо абсолютно непроницаемым. Внутри же он методично анализировал расстановку сил. Барака не подвел. Восемьсот элитных шоканов уничтожены горсткой истощенных мутантов. Это доказывало теорию Шао: сырая, дикая ярость живых, ведомая правильной тактикой, способна сломать закостенелый порядок. — Восемьсот тяжело бронированных шоканов убиты в одном ущелье, и никто не успел подать сигнал? — голос Шао разрезал напряженную тишину. Он поднял взгляд на Горбака, вложив в тон ровно столько снисходительности, чтобы вывести короля из равновесия. — Это звучит как дурная сказка, Горбак. Кто мог это сделать? Легионы мертвых подчиняются только Владыке. Других армий в Пустошах нет. — Я знаю, что там нет армий! — взревел Горбак. — Но там есть падаль! Таркатаны! Шао позволил себе короткий, сухой смешок. — Таркатаны? Горбак, твои воины считаются элитой. Ты хочешь сказать, что восемьсот шоканов были растерзаны дикарями, которые вооружены костяными ножами и собственными зубами? Если это правда, то Куатан ослабел настолько, что я должен пересмотреть ваше место в авангарде Империи. Глаза Горбака налились кровью. Он подался вперед, две его верхние руки потянулись к рукоятям огромных палашей за спиной. — Ты смеешь оскорблять мою кровь, пес Дракона?! — Довольно. Слово Онаги упало на стол тяжестью рухнувшей скалы. Пространство в зале мгновенно уплотнилось, стало трудно дышать. Горбак замер, медленно, с усилием убирая руки от оружия. Онага перевел свои янтарные, бездонные глаза на короля шоканов. — Полководец задает верные вопросы, Горбак. Таркатаны — это стая безмозглых собак. Они нападают на караваны, убивают слабых. Но чтобы уничтожить лагерь моих лучших ударных отрядов... Для этого нужна дисциплина. Нужен разум. — Кто-то направил их, Владыка, — прошелестела Дагала. Она медленно обошла стол, остановившись прямо напротив Шао. Её скрытое лицо было обращено к нему, и Полководец кожей почувствовал липкий, пронизывающий взгляд. — Кто-то, кто знает тактику. Кто-то, кто знал маршрут авангарда. — Оракул намекает на предательство в Ставке? — Шао повернул голову к жрице. Его голос был спокойным, как гладь замерзшего озера, но в глазах сверкнула скрытая угроза. — Маршрут знали только присутствующие в этой комнате. — Нити судьбы запутаны, Шао, — Дагала наклонила голову, словно прислушиваясь к чему-то. — Вчера ночью я чувствовала... возмущение. Тень покинула пределы Каменного Сердца и ушла в Пустоши. Она вернулась до рассвета, утяжеленная новой кровью. На секунду в зале повисла абсолютная тишина. Горбак переводил непонимающий взгляд с Оракула на Полководца. Онага не шевелился, но гул вокруг его тела стал громче. Шао знал, что этот момент наступит. Дагала была слепа физически, но её восприятие магии было непревзойденным. Отрицать её слова было бы ошибкой — Онага доверял её видениям. Нужно было использовать их. Шао медленно оттолкнулся от края стола и сделал шаг навстречу Дагале. — Твое зрение не подводит тебя, Оракул. Тень действительно покидала город. Это был я. Горбак шумно втянул воздух. Дагала торжествующе выпрямилась, готовая произнести приговор. — Ты признаешься в измене? — прошипела она. — Я признаюсь в исполнении своего долга, — голос Шао прогремел под сводами зала, отражаясь от стеклянного пола. Он повернулся к Онаге, опускаясь на одно колено. — Владыка. До меня дошли слухи, что часть центаврианских племен, укрывшихся в Пустошах, заключила союз с таркатанами. Они планировали использовать бури, чтобы напасть на шахты Орочи, пока наши основные силы отвлечены на Плачущих Равнинах. Шао говорил четко, без единой запинки, плетя идеальную сеть лжи прямо на глазах у своих врагов. — Я не стал поднимать легионы ради непроверенных слухов. Прошлой ночью я лично отправился на Границу. Я нашел их вождей. И я устранил их. В одиночку. Он поднялся, глядя прямо на ошеломленную Дагалу. — Если Оракул чувствует на мне кровь, то это кровь врагов Империи. Я не стал утруждать Владыку докладом о столь незначительной стычке. Шао перевел взгляд на Горбака. — Но теперь, Король Горбак, все встает на свои места. Центавриане — прирожденные тактики. Они быстры. Они умны. Если они успели передать часть своего оружия и обучить таркатанов перед тем, как я их уничтожил... это объясняет, как дикари смогли перерезать твой авангард. Таркатаны были лишь клинком. Рукой, направившей их, были выжившие кентавры. Горбак моргнул. В его примитивном, прямолинейном мозгу картина начала складываться. Центавриане были старыми врагами шоканов, их ненависть длилась тысячелетиями. Поверить в то, что именно они стоят за унижением Куатана, было для него намного естественнее, чем признать поражение от безмозглых мутантов. — Лошадиные ублюдки... — прорычал Горбак, его кулаки снова сжались. — Они заплатили таркатанам, чтобы ударить нам в спину! Дагала стояла неподвижно. Шао чувствовал её ярость. Он только что взял её же видение и вывернул его наизнанку, использовав как доказательство своей преданности. Онага медленно поднял массивную руку с когтями, прерывая дискуссию. — Версия Полководца логична. Центавриане всегда были занозой в моем порядке. Горбак. — Да, Владыка? — Твои воины проявили слабость, позволив застать себя врасплох. Это недопустимо в Великой Армии. Но кровь требует крови. Я разрешаю тебе поднять два легиона Куатана. Отправляйся в Пустоши. Вырежи таркатанов. Выжги стоянки центавриан. Принеси мне их кости. Горбак обнажил клыки в жестокой улыбке, ударив кулаком правой верхней руки в грудь. — Как прикажешь, Король Драконов. Я утоплю Пустоши в их собственной крови. — С твоего позволения, Владыка, — Шао склонил голову. — Горбаку понадобится проводник. Мои разведчики из Жрецов Тени знают скрытые тропы центавриан. Позволь мне отправить их с армией Куатана, чтобы ускорить процесс. Онага кивнул. — Да будет так. Ступайте. Мой покой нарушен. Горбак, бросив на Шао победоносный взгляд, развернулся и тяжелыми шагами покинул зал. За ним, скользя по полу, словно тень, вышла Дагала. Проходя мимо Шао, она на секунду задержалась. — Ложь, сказанная в Зале Стратегий, звучит громче правды, — прошептала она так тихо, что услышал только он. — Но нити не лгут, Шао. Я буду наблюдать за каждым твоим шагом. Когда двери за Оракулом закрылись, Шао остался один на один с Императором. Он не спешил уходить, выдерживая паузу. — Ты играешь в опасную игру, Полководец, — рокот Онаги заполнил зал, когда они остались одни. Шао напрягся. Неужели Дракон всё понял? — Моя единственная игра — это безопасность твоей Империи, Владыка. Онага медленно повернул к нему свою массивную голову. В его глазах отражалась тысячелетняя усталость и скука. — Ты ненавидишь Горбака. Ты специально унизил его перед Оракулом, чтобы заставить действовать опрометчиво. Ты хочешь, чтобы шоканы увязли в партизанской войне в Пустошах, чтобы ослабить политическое влияние Куатана при дворе. Шао мысленно выдохнул. Онага был гениальным тактиком, но его масштаб был слишком велик. Он видел интриги двора, он видел борьбу за влияние, но он не мог представить, что конечной целью этого гамбита был сам Трон. — Куатан требует слишком много привилегий, Владыка, — спокойно ответил Шао, играя предложенную ему роль амбициозного царедворца. — Они считают себя незаменимыми. Полезно напомнить им, что в Пустошах они так же смертны, как и все остальные. Онага издал звук, похожий на глубокий, рокочущий смех. — Политика. Мелкая, суетливая грызня живых. Развлекайся со своими интригами, Шао. Главное — чтобы кости продолжали поступать в Некрополь. — Они будут, Владыка. Реки не иссохнут. Шао поклонился и направился к выходу. Его план сработал идеально. Он не просто отвел от себя подозрения — он легализовал свой контроль над ситуацией в Пустошах. Разведчики, которых он отправит с Горбаком, будут лояльны только ему. Они будут вести шоканов в засады Бараки, изматывая армию Куатана, обучая таркатанов войне с тяжелой пехотой, и одновременно собирая для Шао жатву из свежих душ убитых. Война началась. И Король Драконов только что сам подписал приказ о её начале, даже не осознав этого. Шао шел по коридорам Каменного Сердца, и на его губах играла ледяная, предвкушающая улыбка. Осталось только решить проблему с Оракулом. Дагала копала слишком глубоко. Пришло время заставить её ослепнуть по-настоящему.