Mortal Kombat: Империя плоти и тени

Багровые Сады располагались на восточном склоне вулкана, там, где пепел смешивался с насыщенной минералами породой. Это было единственное место в Каменном Сердце, где росло нечто живое. Но жизнь эта была извращенной, пугающей в своей противоестественной красоте. Шао остановился у арочного входа, вырезанного в виде разинутой драконьей пасти, и вдохнул тяжелый, влажный воздух. Пахло медью. Густой, сладковато-соленый аромат старой и свежей крови стоял здесь плотной стеной, оседая на языке металлическим привкусом. Сады представляли собой каскад террас, уставленных широкими чашами из черного мрамора. В них, в вязкой, темной жиже, пульсирующей в такт невидимому сердцу горы, цвели Кровавые Лотосы. Их лепестки были мясистыми, бархатистыми, с прожилками, по которым непрерывно циркулировала алая жидкость. Между чашами, словно безмолвные призраки, скользили аколиты культа Тени. Они были обнажены по пояс, их бледная кожа была испещрена ритуальными шрамами. Останавливаясь у каждого цветка, аколит брал узкий костяной стилет, делал точный надрез на своем предплечье и позволял нескольким каплям жизни упасть в чашу. Лотосы жадно впитывали подношение, их лепестки на мгновение вспыхивали пульсирующим светом. Шао переступил порог. Его тяжелые сапоги бесшумно ступали по влажному мху, покрывавшему плиты. Он пришел сюда не для того, чтобы любоваться агрокультурой Империи. Дагала находилась на самой верхней террасе, у Главного Источника. Она сидела на коленях, сбросив свои привычные тяжелые шелка. Сейчас на Оракуле было лишь тонкое, почти прозрачное одеяние, прилипшее к иссохшему, покрытому татуировками телу. Её голова была запрокинута, обнажая длинную шею, по которой стекали черные капли сока пережеванного лотоса. Дагала находилась в трансе. Её пальцы судорожно вплетались в воздух, словно перебирая невидимые струны арфы. Шао остановился в пяти шагах от неё. Он не произнес ни слова, но его присутствие, тяжелое и плотное, подобно свинцовой плите, не могло остаться незамеченным в месте, где каждый атом был пронизан магией. Пальцы Оракула замерли. Струйка черного сока скатилась с её подбородка на ключицу. — Твоя аура пачкает мои сады, Полководец, — прохрипела Дагала, не открывая глаз и не поворачивая головы. Её голос звучал глухо, словно из-под толщи воды. — Здесь нет солдат, чтобы их вести. Нет врагов, чтобы их убивать. Зачем ты принес сюда свой холод? — Мне казалось, Оракул знает ответы еще до того, как заданы вопросы, — ровным, лишенным интонаций голосом ответил Шао. Он медленно подошел к ближайшей чаше и посмотрел на набухший, тяжелый бутон лотоса. — Или твое зрение слабеет? Дагала резко повернулась к нему. Из-под повязки на её глазах сочилась влага. — Мое зрение пронзает эпохи. Я вижу, как сгниют твои кости, Шао. Я видела это еще в тот день, когда Владыка поднял тебя из грязи. Ты пришел сюда, чтобы угрожать мне? После того жалкого спектакля в Зале Стратегий? Она усмехнулась, обнажив почерневшие зубы, и грациозно, по-кошачьи, поднялась на ноги. — Горбак глуп, — продолжила она, сокращая дистанцию. Её ступни оставляли кровавые следы на влажном камне. — Он видит лишь то, что можно ударить мечом. Но я... я читаю гобелен судеб. И та нить, что ведет от ущелья Сихр, не имеет цвета центавриан. Она черная. Холодная. Она пахнет тобой. Шао не отстранился, когда жрица подошла вплотную. От неё исходил жар лихорадки. — Твоя проблема, Дагала, в том, что ты слишком доверяешь своим цветам, — произнес он, небрежно коснувшись лепестка лотоса кончиками пальцев в латной перчатке. — Ты думаешь, что если выпьешь достаточно крови, то станешь равной богам. Но боги не ползают на коленях в грязи, разрезая себе вены. — Зато боги падают, когда их фундамент подтачивают крысы, — прошипела она, её лицо оказалось в дюйме от его нагрудника. — Владыка ослеплен своей вечностью. Он считает тебя полезным инструментом. Но я соберу доказательства. Сегодня ночью, в час Зенита Луны, я проведу Великое Чтение. Я погружусь в первородный поток и вытащу оттуда образ того, кто стоял за спинами таркатанов. Лицо того, кто предал Империю. И завтра на рассвете твое тело украсит шпиль Каменного Сердца. Шао смотрел на неё сверху вниз. Ни один мускул не дрогнул на его лице. — Великое Чтение, — медленно повторил он. — Требует невероятной концентрации. И самых сильных лотосов. — И ты ничего не сможешь с этим сделать, пес, — Дагала триумфально улыбнулась. — Убить меня здесь? Жрецы почувствуют мою смерть за долю секунды, и Владыка испепелит твой разум. Отравить цветы? Я чувствую химию каждого лепестка. Ты в ловушке. Она развернулась, собираясь позвать аколитов, чтобы выгнать его. — Я пришел не убивать тебя, Дагала, — голос Шао внезапно потерял ту звенящую сталь, к которой все привыкли. Он стал тихим, обволакивающим, похожим на шелест песка в Пустошах. — Я пришел... помочь тебе увидеть истину. Оракул замерла, но не успела обернуться. Шао не доставал оружия. Он не прикасался к лотосам физически. Он закрыл глаза и обратился внутрь себя. Там, под мощными ментальными щитами, билась душа Орочи. Она была искалечена, переработана, превращена в чистый концентрат агонии и ужаса перед смертью. Шао не стал поглощать её до конца. Он сохранил её предсмертный крик, эту чудовищную вспышку боли, разорвавшую сознание вождя, когда его сущность была вырвана из тела. Дагала видит линии вероятностей через магию крови. Она воспринимает мир как тончайшую сеть энергий. И Шао решил не перерезать эту сеть. Он решил пустить по ней высоковольтный разряд. Он снял ментальный блок. Невидимая, но сокрушительная волна некротической энергии вырвалась из груди Полководца. Она не имела физической формы. Аколит в десяти шагах от них продолжал спокойно пускать себе кровь, ничего не заметив. Но для Дагалы, чье сознание было расширено и оголено лотосами для восприятия магии, это был удар кувалдой по открытому нерву. Сущность Орочи, вопящая от экзистенциального ужаса, ударила прямо в тонкие нити восприятия Оракула. Дагала издала звук, который Шао никогда раньше не слышал от живого существа. Это был пронзительный, вибрирующий визг, в котором смешались боль, паника и абсолютное безумие. Она рухнула на колени, судорожно схватившись за голову. Её тонкие пальцы с силой впились в лицо, разрывая повязку на глазах. Из-под ткани брызнула густая, черная кровь. — Нет! Нет! Убери их! — кричала она, катаясь по влажному камню. — Столько голосов... Они горят! Река Пепла... Они все здесь! Она увидела не будущего предателя. В её широко распахнутое, незащищенное сознание Шао влил всю боль тысяч замученных душ, с которыми он вступал в контакт. Идеально настроенный механизм предвидения Оракула не выдержал перегрузки. Предохранители перегорели. Нити судьбы, которые она так любила читать, сплелись в удушающий, горящий ком в её голове. Аколиты, наконец осознав происходящее, с ужасом бросились к своей госпоже. Они падали на колени, пытаясь удержать её бьющееся в конвульсиях тело, но Дагала отшвыривала их с невероятной силой, раздирая ногтями собственную грудь, словно пытаясь вырвать сердце. — Свет! Слишком много света! Кости ломаются! — вопила бывшая Великая Жрица, оставляя кровавые полосы на черном мраморе. Её глаза, лишенные зрачков, теперь лопнули изнутри, заливая лицо черным соком и сукровицей. Её разум был уничтожен. Она застряла в бесконечной петле чужой предсмертной агонии, неспособная больше отличить прошлое от будущего, а реальность — от кошмара. Шао спокойно наблюдал за этим зрелищем. Его грудь мерно вздымалась. Выброс энергии слегка истощил его, но результат превзошел ожидания. Он не коснулся её пальцем. Магический фон Садов остался неизменным — он лишь использовал её собственную восприимчивость против неё самой. Если Жрецы Тени попытаются проанализировать случившееся, они решат, что Оракул слишком глубоко погрузилась в Великое Чтение и её разум был сожжен первородным потоком. Обычная профессиональная травма для тех, кто пытается заглянуть за горизонт событий. Один из аколитов, дрожа от животного ужаса, поднял глаза на Полководца. — Господин... Что... что с ней? Владыка должен узнать! Шао медленно перевел свой холодный, янтарный взгляд на юношу. — Разум Оракула не выдержал тяжести грядущих видений, — произнес Шао с ледяным равнодушием. — Великое Чтение сломало её. Окажите ей помощь, если это возможно. И немедленно сообщите Императору, что его главные глаза ослепли. Шао развернулся, подхватив полы своего тяжелого плаща, чтобы не запачкать их в крови, лужей растекавшейся вокруг безумной жрицы. Дагала продолжала кричать, извиваясь на полу, моля несуществующих богов прекратить этот шум в её голове. Шао шел к выходу из Садов ровным, чеканным шагом. В его груди разливалось спокойствие. Главный источник угрозы устранен. Горбак со своими шоканами прямо сейчас марширует в ловушку в Пустошах, ослабляя влияние Куатана. Онага заперт в своем тронном зале, уверенный в преданности своего Полководца. Доска расчищена от лишних фигур. Теперь можно было начинать строить Империю. Но для этого ему нужна была армия, неподвластная магии Дракона. Таркатаны были хороши для партизанской войны, но для удержания столицы требовалось нечто иное. Требовалась сила, сочетающая в себе магию и грубую плоть. Выйдя из Садов на пронизывающий ветер восточных террас, Шао поднял взгляд к тяжелым, свинцовым облакам Внешнего Мира. Там, за тысячами лиг от столицы, в горах, куда не дотягивалась власть Онаги, жили те, чьи секреты поглощения душ он начал постигать. Жрецы Тьмы, отступники, изгнанные из Эдении. Пришло время заключить союз с теми, кого Император считал давно мертвыми.