«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

Тайга проснулась с ощущением, что что-то не так. Она лежала в своей кровати, укрытая одеялом до самого подбородка, в пижаме. В пижаме. Она совершенно точно помнила, что вчера даже не переодевалась — так и уснула на диване у Льва. Она села, откинув одеяло, и уставилась на свои руки. Как она здесь оказалась? Последнее, что сохранилось в памяти — она сидит у Льва после ужина, он моет посуду, она смотрит в окно, и всё. Дальше — темнота. — Не может быть, — прошептала она. Он что, принёс её? На руках? Через коридор? Открыл дверь её ключом? Раздел?! Нет, пижама на месте, всё в порядке. Но всё равно: он зашёл в её квартиру, уложил в постель, укрыл одеялом — а она даже не проснулась. Щёки залило жаром. Она вспомнила, как вчера орала на него, как сказала «всё с меня хватит», как прогнала. А он всё равно пришёл. И приготовил ужин. И отнёс её домой. — Придурок, — сказала она вслух. — Какой же придурок. Она не знала, кого имела в виду. Через полчаса она уже стояла перед дверью Льва, всё ещё злая, всё ещё смущённая, но с твёрдым намерением выяснить, что вчера произошло. Она заколотила в дверь. Солнце снова встаёт на горизонте, крича о новом дне. Лев встаёт рано, его глаза наполнены усталостью. Он смотрит на часы и снова пытается заснуть, но в голове крутится вчерашняя ночь — он не может выудить её из головы. Солнце ласково испускало тепло. Лев решил полежать ещё, чтобы точно дозаснуть, но время шло, и в момент стука в дверь Лев понял, что точно не выспится. Когда он открыл дверь, он увидел стоящую перед ним Тайгу. Он спросил: · Тайга, ты по какому поводу? Тайга, увидев его сонное лицо, спросила: · Ты рано проснулся, что ли? Лев с иронией ответил: · Знаешь, я, по-моему, ещё сплю. Тайга фыркнула, протиснулась мимо него в квартиру и плюхнулась на диван с таким видом, будто это она здесь живёт, а он тут временно. Лев закрыл дверь, обернулся и увидел, что она сидит, скрестив руки на груди, и сверлит его подозрительным взглядом. — И долго ты собираешься стоять? — спросила она. — Иди сюда. Разговор есть. — Звучит угрожающе, — заметил Лев, но подошёл. — Слушай, — Тайга наклонилась вперёд, и её глаза подозрительно сузились. — Что случилось после того, как я заснула? Я вообще не помню, как в своей постели оказалась. Последнее, что помню, — ты у окна сидел и смотрел на звёзды. А потом — раз! — и я уже у себя дома. Ты что со мной делал? — Нёс, — коротко ответил Лев. — Что?! — На руках. Ты заснула на диване. Я отнёс тебя в твою квартиру, положил на кровать, укрыл одеялом. И ушёл. Ничего криминального. Тайга уставилась на него, открыла рот, закрыла. Потом её щёки начали заливаться краской — медленно, но неотвратимо. — Ты… ты нёс меня на руках?! — А что мне оставалось? — Лев пожал плечами. — Ты спала как убитая. Будить тебя было бесполезно. Я пробовал — ты даже не пошевелилась. Оставлять на диване — шею отлежала бы. Пришлось транспортировать. — Транспортировать! — Тайга вскочила и начала метаться по комнате. — Ты говоришь обо мне как о мебели! «Транспортировал»! Как диван какой-то! — Диван я бы не понёс. Тяжёлый. А ты лёгкая, — Лев присел на подлокотник и наблюдал за её паникой с лёгким интересом. — Хотя, признаюсь, ключи от твоей квартиры искать пришлось долго. Они были в кармане твоей кофты. Кстати, ты спишь очень крепко. Я дважды чуть не уронил тебя на лестнице, а ты даже не проснулась. — Ты меня чуть не уронил?! — она замерла, уставившись на него. — На лестнице?! — Ключевое слово — «чуть», — уточнил Лев. — Не уронил же. Но было близко. Ты вообще тяжёлая, когда без сознания. Мёртвый груз. Тайга схватилась за голову и издала звук, средний между стоном и рычанием. — Я тебе покажу «мёртвый груз»! Ты вообще понимаешь, что ты сделал?! Ты зашёл в мою квартиру, рылся в моих карманах, тащил меня через коридор, чуть не уронил с лестницы, уложил в постель… — она вдруг замолчала, покраснев ещё гуще. — Ты… ты что-нибудь видел? — Видел? — Лев приподнял бровь. — Ты о чём? — Ну… — она замялась, теребя край кофты. — Вдруг там… беспорядок был какой-нибудь. Или что-то такое. — Тайга, — Лев покачал головой с таким видом, будто разговаривал с ребёнком. — Я убрался у тебя вчера. Ты забыла? Там не было беспорядка. Там было стерильно, как в операционной. Разве что пара носков на полу, но я их поднял. Не переживай, твоя честь не пострадала. — Моя честь! — она ткнула в него пальцем. — Ты говоришь о моей чести так, будто это пустяк! — А это не пустяк? — Это… — она задохнулась, не в силах подобрать слова. — Ты невозможный! — Ты повторяешься, — заметил Лев и зевнул. — Может, уже перейдём к делу? Ты пришла не ради допроса, я полагаю. Тайга ещё несколько секунд пылала праведным гневом, потом выдохнула, сдулась и снова плюхнулась на диван. — Скучно, — буркнула она. — Вообще делать нечего. Выходной, а я сиди дома. Думала, может, у тебя есть какие-нибудь идеи. Лев задумался, глядя в потолок. — Могу предложить прогулку. Погода хорошая. — Прогулку? — Тайга скривилась. — Скукота. Вот в Johnny’s — это да. Там хотя бы поесть можно. — Ты же только позавтракала. — Это было два часа назад! Я уже проголодалась. Лев вздохнул, но спорить не стал. Спорить с Тайгой, когда она в таком настроении, было бесполезно. — Ладно, — сказал он, поднимаясь. — Johnny’s так Johnny’s. Только дай мне умыться. Через десять минут они уже вышли из дома. Утро было в самом разгаре — солнце поднялось над крышами, заливая улицу золотистым светом. Воздух был тёплым, но не жарким, с лёгкой прохладой, напоминавшей, что апрель ещё не перешёл в май. Ветер лениво шевелил ветки деревьев, и тени от них плясали на тротуаре. Откуда-то пахло свежей выпечкой, и Тайга, потянув носом, ускорила шаг, но Лев не торопился, и ей пришлось сбавить темп. По дороге им встретилась старушка с тележкой, полной цветов. Она остановилась поправить сползший пакет, и Тайга неожиданно помогла ей — подхватила выпавший горшок с геранью и аккуратно поставила обратно. Старушка заулыбалась, сказала что-то про «воспитанную девочку», и Тайга, покраснев, буркнула «не за что» и поспешила дальше. Лев ничего не сказал, но про себя отметил этот момент. У перекрёстка они задержались, пропуская велосипедиста. Тот пронёсся мимо, обдав их ветром, и Тайга проводила его задумчивым взглядом. — Ты правда не умеешь кататься? — спросил Лев. — Не твоё дело, — отрезала она. — Просто интересно. Это же несложно. Можно научиться за пару дней. — Я сказала — не твоё дело! Но Лев заметил, как она покосилась на велосипедную парковку у супермаркета, и в её взгляде мелькнуло что-то похожее на сожаление. Они уже подходили к Johnny’s, когда увидели Такасу, выходящего из дверей ресторана с пустым контейнером в руках. Он заметил их и махнул рукой. — Привет, Тако! — окликнул его Лев. — Как дела? — Да вот, — Такасу подошёл ближе, — сейчас из ресторана шёл домой. Завтракал. — А почему ты пошёл туда? — удивился Лев. — Ты же обычно сам готовишь. — Ну, видишь ли, — Такасу почесал затылок, — у нас рисоварка сломалась. Лев посочувствовал: для Такасу поломка рисоварки была катастрофой планетарного масштаба. Они уже хотели разойтись, но тут из дверей винной лавки неподалёку высунулся Инагэ — крупный, шумный, с вечной сигарой в зубах — и заорал на всю улицу: — О-о-о! Это же сын Мирано! Такасу обернулся и вежливо кивнул: — О, дядя Инагэ. Доброе утро. — Мирано? — переспросил Лев, приподняв бровь. Такасу застенчиво пояснил: — Да, это псевдоним. Ясуко его на работе использует. У Такасу в голове сразу всплыли картины времяпровождения его мамы: вечеринки до утра, караоке, бесконечные разговоры о мужчинах. Инагэ тем временем схватил его за руку и начал щупать мышцы, восхищаясь молодостью и силой. Такасу уже собирался сбежать, но замер: за спиной Инагэ стояла Минори, держа в руках поднос с какими-то свёртками. — А, так это же вы! — радостно воскликнула она, заметив компанию. — Если ничего не ели на завтрак, рекомендую рыбные сосиски. В них много витамина C и кальция. Такасу, увидев её, застыл. Лев понял: сейчас начнётся. Инагэ немедленно воспользовался ситуацией и нагрузил всех работой. Такасу, который от одного вида Минори потерял способность соображать, согласился на всё, что ему предложили. Тайга возмутилась, но её протесты были проигнорированы. Льву же было откровенно лень сопротивляться, и он молча принял свою судьбу. Пока Такасу и Минори отправились на склад за ликёром, Льву поручили разгружать коробки у входа. Тайгу Инагэ отправил доставлять пиво — и вот тут-то и началось самое интересное. — Эй, крошка! — крикнул Инагэ, выглядывая из подсобки. — Тебе надо кое-что доставить. Возьми со склада три упаковки пива. Адрес на стикере. И побыстрее, клиент ждёт! Тайга скрипнула зубами, но спорить не стала. А когда увидела, на чём ей предстоит ехать, — замерла. У стены стоял старенький велосипед с облезшей краской и погнутой корзиной. — Тайга, неужели ты не умеешь кататься на велосипеде? — спросил Лев, проходя мимо с очередной коробкой. — Заткни-и-ись! — заорала она, хватая велосипед за руль. — И что с того, что я не умею на нём ездить? Если доставлю, то какая разница! И она побежала — именно побежала, толкая велосипед рядом с собой. Лев смотрел ей вслед и думал, что, кажется, зря он сегодня вообще вышел из дома. — Эй, парень! — окликнул его Инагэ. — Там в подсобке коробка с соусами. Принеси-ка её сюда, будь добр. Лев кивнул и направился в подсобку. Это была крохотная комнатушка, заставленная ящиками и банками. Коробка с соусами нашлась в углу — тяжёлая, но вполне подъёмная. Он взвалил её на плечо и понёс к Инагэ. — О, спасибо! — просиял тот. — А то у меня спина уже не та. Слушай, парень, у тебя хватка будь здоров. Не хочешь подрабатывать? — Подумаю, — соврал Лев и поспешил ретироваться, пока ему не поручили ещё что-нибудь. Тем временем Тайга, пыхтя и ругаясь, пыталась доставить пиво. Она пробежала с велосипедом метров двести, потом всё же попыталась на него сесть — и тут же рухнула в траву. Велосипед упал рядом, упаковки пива разлетелись по земле. Она лежала, глядя в небо, и разговаривала сама с собой: — Вот я дура. И зачем мне так вкалывать?! Даже пробовать не стоило. И тут её окликнул знакомый голос: — Ты о чём? Тайга подскочила как ужаленная. Перед ней стоял Китамура — в спортивном костюме, с лёгкой улыбкой на лице. — Ки… Китамура! Что ты з-з-з-десь? — Да так, физкультурой занимаюсь, — он кивнул на велосипед. — Это твоё? — Ну, можно сказать… — Уже научилась на велосипеде ездить? Впечатляющие успехи! — Китамура говорил это так искренне, что Тайга чуть не задохнулась от смущения. — Но насчёт «научилась ездить» — э-это… Стоп, а откуда ты узнал, что я не умею? — Ох, ну я просто часто наблюдал за тобой в прошлом году, — без стеснения ответил он. — Велосипед — это хорошо, он расширяет твой мир. Ну, Айсака, увидимся завтра! И ушёл. Тайга осталась одна, сидя в траве, с разбросанными банками пива и мыслями, которые скакали как бешеные. «В прошлом году? За мной?» Она попыталась снова сесть на велосипед — и снова упала. «Чёрт! Если это мир, в котором Китамура не увидит меня, пусть он и расширился — от него нет толку. Чёрт!» На склад она вернулась поздно, грязная и злая. Инагэ встретил её укоризненным взглядом: — Что-то ты припозднилась. А что у тебя с одеждой? Лев, который как раз выносил последнюю коробку, увидел её и подошёл: — Тайга, честное слово, ты напугала меня! Где ты всё это время была? — Тебе какая разница? — огрызнулась она, отряхивая юбку. — А, и ещё: где Минори и Рюдзи? Инагэ нахмурился: — Действительно, куда подевалась Кусиэда ? Рюдзи, конечно, не очень волнует, а вот Кусиэда… Лев настороженно спросил: — Может, на складу проверить? Они вдвоём направились к складу. Дверь была не заперта. Изнутри доносились приглушённые голоса — похоже, Такасу и Минори не теряли времени даром. На складе было пыльно и тихо. Минори деловито осматривала полки, выискивая нужную коробку, а Такасу стоял у двери, не зная, куда деть руки. Он смотрел на неё — на то, как она ловко двигается между ящиками, как напевает себе под нос что-то бодрое, как поправляет волосы, не прерывая работы, — и чувствовал, как внутри сжимается тугой узел. С того случая на крыше прошло несколько дней, а он всё ещё прокручивал его в голове. Её звонкая пощёчина. Её пылающее лицо. Её слова: «Ты вообще думаешь, что несёшь?! Хоть бы подумал, что они чувствуют!» И он ведь действительно не подумал. Ляпнул первое, что пришло в голову, потому что растерялся. Потому что всегда теряется, когда она рядом. «Впечатлён твоим выбором». Какую чушь он тогда сморозил. Лев, наверное, на его месте сказал бы что-то спокойное, правильное — или просто промолчал бы. А он, Рюдзи, даже извиниться нормально не может до сих пор. — Такасу, ты чего застыл? — окликнула его Минори, оборачиваясь. Он вздрогнул. — Нет, ничего. Просто задумался. — О чём? Он замялся. Сказать «о тебе»? Нет, это слишком. Сказать «о том случае на крыше»? Тогда придётся объяснять, почему он до сих пор об этом думает. А он не мог. Не сейчас. Не ей. — О Льве, — соврал он. Минори подняла бровь. — О Льве? — Ну да. О том, как он… справляется. Минори кивнула и снова повернулась к полкам. Её пальцы скользнули по корешкам старых накладных, и она сказала — не оборачиваясь: — Знаешь, Такасу, я, наверное, должна перед тобой извиниться. За тот случай. На крыше. Рюдзи замер. — Я тогда была злая, — продолжила она, и её голос прозвучал мягче обычного. — Не на тебя конкретно. Просто всё вышло не так, как я хотела. А ты подвернулся под руку. Буквально. — Она хмыкнула. — Извини. Я не должна была тебя бить. — Да нет, — Рюдзи замотал головой. — Это я… я ляпнул глупость. Сам не понял, как вылетело. Ты была права. Я не подумал. Минори обернулась через плечо и вдруг улыбнулась — не так ослепительно, как обычно, а как-то по-другому. Теплее, что ли. — Ну вот и разобрались, — сказала она. — А теперь давай искать ликёр, а то Инагэ нас съест. Рюдзи кивнул и шагнул вглубь склада. На душе было странно: тяжесть, что давила несколько дней, не исчезла совсем, но как будто стала чуть легче. Как будто она сдвинулась с места. И он вдруг подумал: «Может, я когда-нибудь смогу. Не сейчас. Но когда-нибудь». Минори говорит: — Та-а-ак, ликёр должен быть где-то здесь. Такасу же добавляет: — В темноте почти ничего не видно. Минори встаёт и говорит: — Да… Нечасто на этот склад заглядывают. Открывают его где-то раз в неделю. Вот будет проблема, если нас тут запрут. Но даже в такой переделке здесь так приятно. Словно бессознательно услышав Кусиэду, Инагэ закрыл дверь на ключ, подумав, что Тайга не закрыла дверь. Такасу и Минори стояли друг напротив друга как вкопанные. Они поняли, что их заперли на ключ. Такасу просит открыть дверь, но никто не слышит. Но вдруг его перебивает Минори и просит успокоиться. Тако говорит: — Кусиэда? Минори же, сделав бодрый вид, старается его воодушевить: — Спокойно, Такасу! Помнишь, что обычно делают в таких ситуациях? Тако отвечает: — А… лучше всего? Кусиэда же говорит: — Угу. — И показывает ему большой палец. Они начали петь, чтобы расслабиться. Сначала тихо, потом всё громче — их голоса заметались между ящиков, и вскоре они уже забыли о холоде и темноте. Минори подхватила воображаемую биту, Такасу — воображаемый мяч, и они принялись имитировать бейсбол прямо на складу, припевая: — Питчер очень напуган! Такасу говорил: — Напуган, говоришь? Но разве питчер — это не ты? Но вдруг он заметил, что у Минори дрожит рука. — Неужели ты и вправду напугана? — спросил он. Кусиэда замёрзла, а Такасу продолжил: — У тебя рука дрожит. Минори сделала вид, что рука дрожит от волнения, и начала повторять: — От волнения! От волнения! — А потом предложила: — Давай начнём игру. Она кидает — страйк. Теперь они меняются. Когда Кусиэда берёт бутылку, которой они играют в бейсбол, в руки, она говорит: — Ведь нет смысла бояться. Поэтому выбиваем робость. Такасу замер и смог произнести лишь: — Кусиэда… А она вдруг говорит: — Неужели? Слушай, а может, мы сможем выбраться отсюда? Такасу поднял глаза и увидел свет, что заходил к ним через окна с прутьями. «Неужели причина того, что Кусиэда всегда выглядит такой уверенной и всегда улыбается, не только в том, что она энергичная и беззаботная?» Вдруг коробка падает прямо на лицо Минори. Такасу в ужасе кричит: — Кусиэда, ты как? Он поднял коробку и увидел, что у неё идёт кровь из носа, и завопил: — Кровь из носа! Кусиэда же сказала: — А, ничего страшного. — Ничего? — Кровь из носа — словно пот из сердца. Давай, совсем чуть-чуть осталось! Давай, клади наверх, Такасу! — Да! — В этот момент он посмотрел на озарённые, блестящие глаза Минори и понял: «Выбиваем робость, значит?» — Отлично! Теперь у нас точно всё получится! Минори, словно подпевая ему, сказала: — Да, конечно же! Вперёд! Такасу замешкался. Минори же ответила: — Ну! Если я говорю «вперёд», ты? Такасу робко сказал: — И… разом? Кусиэда радостно сказала: — Точно, точно! Вперёд! Тут Такасу понял: «Точно. От Кусиэды всегда исходило такое сияние, сколько я её знаю. И сейчас тоже — она сияет!» И в этот самый момент окно под потолком с грохотом распахнулось, и в склад влетела Тайга. Она приземлилась прямо на Такасу, который от неожиданности рухнул на пол. — Тайга! — закричала Минори, бросаясь к подруге. — Как ты сюда попала? — По лестнице забралась, — отозвалась Тайга, поднимаясь и отряхиваясь. Она бросила презрительный взгляд на поверженного Такасу и добавила: — Пока вы тут в игрушки играли, мы вас обыскались. Минори воодушевилась и воскликнула: — Вот это да, Тайга! Вот что называется «лестница, ведущая в будущее»! Со стороны окна послышался шорох, и через секунду в проёме показался Лев. Он окинул взглядом картину: Такасу на полу, Минори с окровавленным носом, но с сияющей улыбкой, и Тайга, стоящая над ними с видом победительницы. — Банкет окончен, — объявил Лев. — Выбираемся. Он спрыгнул внутрь, помог подняться Такасу и первым делом подсадил к окну Минори. Та, всё ещё улыбаясь, ловко выбралась наружу. За ней последовала Тайга — гордая и независимая. Такасу полез следом, а Лев, оглядев склад напоследок, вылез последним и убрал лестницу. — Ну что, все живы? — спросил он, оглядывая свою потрёпанную компанию. — Тогда идём сдаваться Инагэ. Когда они вернулись к винной лавке, Инагэ уже и не ждал их так скоро. Увидев Минори с коробкой, он просиял и тут же начал распекать их за то, что так долго возились. Но, в целом, остался доволен. А когда узнал, что Такасу и Минори всё это время пробыли на складе, то долго хохотал и хлопал себя по ляжкам. — Старый дурак, — беззлобно прокомментировала Минори, и на этом работа закончилась. Обратно шли вчетвером. Солнце уже перевалило за полдень, и идти было легко — работа отняла силы, но оставила приятную усталость. Минори болтала без умолку, Такасу отвечал ей что-то невпопад, то краснея, то бледнея. Тайга молча пинала камешек, а Лев шагал чуть позади и чувствовал, что этот день, при всех его странностях, был хорошим. Вечером они с Тайгой снова собрались у него. На этот раз она не стала спорить — просто села за стол и ждала ужина. Лев приготовил рис с овощами и рыбой, и они ели в тишине, нарушаемой лишь стуком палочек. — Знаешь, — сказала вдруг Тайга, глядя в тарелку, — ты странный. — Спасибо. Ты тоже странная. Но ешь с аппетитом. Она фыркнула, но через секунду снова заговорила: — Я серьёзно. После того, что я устроила в классе… любой бы сбежал. Любой нормальный человек. А ты нет. Почему? Лев отложил палочки и посмотрел на неё. Она не поднимала глаз, ковыряла рис. — Я же сказал, что не боюсь, — ответил он. — Этого мало. Все говорят, что не боятся, а потом всё равно бегут. Или начинают ненавидеть. А ты… ты продолжаешь приходить. Кормишь меня. Убираешься. Таскаешь на руках, как ребёнка. Почему? Лев помолчал. Потом сказал — ровно, без пафоса: — Потому что я тебя понимаю. Ты злишься не потому, что ты плохая. Ты злишься, потому что тебе не всё равно. А это уже больше, чем можно сказать о большинстве людей. Тайга подняла глаза. В них стояло что-то странное — не злость, не обида, а скорее… удивление. Как будто она впервые увидела его по-настоящему. — Спасибо, — сказала она тихо. И тут же отвела взгляд, будто это слово обожгло ей губы. — Знаешь, — сказала вдруг Тайга, глядя в тарелку, — ты странный. Но кормишь вкусно. — Спасибо, — Лев кивнул. — Ты тоже странная. Но ешь с аппетитом. Она фыркнула, и на этом разговор закончился. Но когда она уходила, то задержалась в дверях и, не оборачиваясь, бросила: — Спокойной ночи, Лев. — Спокойной ночи, Тайга, — ответил он. — Лев. Ты правда считаешь, что мне не всё равно? — Я это знаю, — ответил он. Она кивнула и закрыла дверь. На следующий день Лев проснулся рано и, как обычно, отправился на кухню. Но не успел он достать сковороду, как в дверь снова постучали. На пороге стояла Тайга. Вид у неё был задумчивый. Она мялась, переступая с ноги на ногу, и Лев понял: сейчас что-то будет. — Слушай, — начала она без предисловий, — а что, если я опять засну? Ты опять полезешь в мои карманы за ключами? — У тебя есть другое предложение? — спросил Лев. — Есть, — Тайга вытащила из кармана запасной ключ и протянула ему. — Держи. Чтобы не шарился. Лев взял ключ и повертел в руках. Маленький, с брелоком в виде тигриной лапы. — Ты уверена? — спросил он. — Уверена, — буркнула она. — Но если ты что-нибудь украдёшь — убью. — Договорились, — Лев повесил ключ на свой брелок, рядом с ключом от собственной квартиры. — Теперь ты моя соседка официально. — Заткнись, — бросила она, но в голосе не было злости. С этого дня всё изменилось. Лев заходил к ней по утрам — будить, потому что она вечно просыпала. Первые несколько раз он просто стучал, но она не открывала, и ему приходилось пользоваться ключом. Заходя в её квартиру, он видел одну и ту же картину: Тайга спит, завернувшись в одеяло как в кокон, и разбудить её — задача, достойная мифического героя. — Тайга, вставай. Школа через час. — Мммм… — Тайга. — Отстань… — Я сейчас уйду, и ты останешься без завтрака. Один глаз приоткрывался, и через секунду в Льва летела подушка. Постепенно он начал замечать, что в её квартире снова появляется беспорядок. Не такой, как раньше, но всё же. Одежда на стуле, немытая чашка на столе. Он ворчал, но исправлял. Тайга делала вид, что её это раздражает, но Лев замечал, что она перестала спорить, когда он поправлял что-то в её доме. Однажды он даже поймал её за тем, что она сама сортирует одежду по цветам. — Прогресс, — заметил он. — Заткнись, — ответила она. Ключи стали чем-то большим, чем просто ключи. Однажды вечером, когда Лев вернулся из магазина, он обнаружил Тайгу в своей квартире — она сидела на диване и смотрела телевизор. — Ты как сюда попала? — удивился он. — У тебя дверь была открыта, — соврала она, не краснея. — Неправда. Я запирал. — Значит, у тебя сквозняк. И вообще, есть хочу. Готовь ужин. Лев усмехнулся и пошёл на кухню. Кажется, теперь у него был не просто сосед. У него был кто-то, кто ждал его дома.