«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

Солнце только начинало золотить края штор, когда Лев открыл глаза. Он лежал неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. И внутри тоже была тишина — та самая, что вчера вечером пришла на смену привычному хаосу. Это было непривычно. Это было… хорошо. Он полежал ещё минуту, потом встал, сунул ноги в тапки и побрёл на кухню. Холодильник встретил его привычным холодным светом. Лев окинул взглядом запасы: яйца, остатки риса, овощи — достаточно. Он принялся за дело. Разогрел масло на сковороде, разбил яйца — те зашипели, наполняя кухню уютным запахом. Рядом, в рисоварке, уже томился вчерашний рис. Он нарезал овощи и отправил их на вторую сковороду. Через пятнадцать минут на столе стояли две тарелки: рис с омлетом и овощами. Ничего особенного, но в этом и была суть — просто, сытно, по-домашнему. Дверь открылась без стука. Тайга, ещё сонная, в мятой пижаме, прошлёпала босиком к столу и плюхнулась на стул. Её волосы были всклочены так, будто она всю ночь ворочалась. Собственно, так и было. — Пахнет, — констатировала она, хватая палочки. — Умираю с голоду. — Доброе утро, — Лев поставил перед ней чашку зелёного чая. — Ты сегодня рано. — Не спалось, — буркнула она, уже набивая рот. — Всю ночь эта дурацкая Ами снилась. — Серьёзно? — Лев сел напротив и придвинул к себе свою тарелку. — Ага. Снилось, что она перевелась в нашу школу и теперь везде ходит за Китамурой. Кошмар. — Всего лишь сон, — заметил он, но про себя подумал, что сны Тайги иногда сбываются самым неожиданным образом. — Ешь давай. Остынет. Тайга умяла омлет в рекордные сроки, потом принялась за рис, и Лев, глядя на неё, невольно усмехнулся. В такие моменты она напоминала не тигра, а голодного котёнка. После завтрака он убрал посуду, а Тайга убежала к себе переодеваться. Через полчаса они встретились у двери. На Тайге было её обычное: юбка до колен, светлая блузка, лёгкий кардиган. Лев, как всегда, в худи и джинсах. — Ты вечно в одном и том же, — заметила она, оглядывая его. — Зато удобно, — парировал он. — Uniqlo, Muji, Snow Peak — всё простое, качественное, долго служит. Не люблю выделяться. — А я люблю красивое, — Тайга поправила волосы. — Знаешь, у меня есть потрясающее платье от Gucci, с кружевами, и ещё одно от Chanel, с оборками. Но их особо некуда надеть. В школу такое не поносишь. — Почему? — искренне удивился Лев. — Наряжаться нужно для себя, а не для других. — Легко тебе говорить, — фыркнула она, выходя за дверь. — Ты вон в своём Muji ходишь и счастлив. — Так и ты будь счастлива, — он запер дверь и пошёл следом. — Носи что хочешь. Хоть Gucci, хоть спортивный костюм. Главное, чтобы тебе самой нравилось. — Философ, — бросила она, но в голосе не было насмешки. Они спустились по лестнице и вышли на улицу. Утро было тёплым, с лёгким ветерком. Деревья уже покрылись свежей зеленью, и воздух пах влажной землёй. По тротуару спешили люди — кто-то с портфелем, кто-то с коляской, кто-то с собакой. В витрине булочной уже горел свет, и оттуда тянуло свежей выпечкой. Где-то вдалеке проехал трамвай, и его звон разнёсся по всей улице. Тайга шагала рядом и вдруг начала рассказывать: — Знаешь, у меня есть ещё туфли от Dior. Светлые, с бантиками. Я их купила, когда… ну, когда отец ещё пытался делать вид, что мы семья. — Она замолчала на секунду, но тут же тряхнула головой. — Они красивые. Но я их не ношу. Жалко. — Носи, — сказал Лев. — Обувь должна ходить. — Может быть, — она пожала плечами. — А ты совсем не интересуешься брендами? Вообще? — Мне нравится, когда вещь качественная и удобная. У меня есть худи от Snow Peak, оно непромокаемое и тёплое. И кроссовки Asics, очень удобные. Ещё New Balance люблю. А всякие Gucci и Chanel — это красиво, но не для меня. Слишком много внимания. — А я люблю внимание, — призналась Тайга. — Но не такое, как в школе. Не когда боятся. А когда… ну, когда смотрят и думают: «Какая красивая». Понимаешь? — Понимаю, — кивнул он. — Ты и так красивая. Без Gucci. Она споткнулась на ровном месте, и Лев сделал вид, что не заметил, как её щёки залились румянцем. Они свернули на знакомую дорогу, ведущую к школе. У перекрёстка пришлось пропустить стайку школьников с ранцами, и Тайга на мгновение задержалась, глядя на них. Лев не торопил. — Когда я была мелкой, — сказала она вдруг, — отец водил меня в бутики. Говорил: «Выбирай всё, что хочешь». А потом исчез. Смешно, да? — Не смешно, — ответил Лев. — Но это не делает вещи хуже. Они твои. Ты их выбрала. Носи. Она ничего не ответила, но её плечи немного расслабились. У входа в школу их встретила толпа. Все что-то бурно обсуждали, и гул голосов перекрывал даже шум машин с дороги. Ученики сбивались в кучки, оживлённо переговаривались, и по обрывкам фраз можно было понять, что обсуждают кого-то нового. «Модель! Настоящая модель!» — «Да ладно, врёшь!» — «Я сама видела, она в учительской была, с классным руководителем…» — «Говорят, она снималась для обложки!» — «А я слышал, что она дочь актрисы…» — «Она во втором „С“ будет, представляете?» Харута и Ното стояли чуть поодаль, у самых ворот, и по обыкновению наблюдали за происходящим со своей излюбленной позиции сторонних аналитиков. — Видал? Она, говорят, модель, — шептал Харута, прижимая к груди неизменный блокнот и кивая в сторону толпы у входа. — Но после вчерашнего в ресторане я уже ничему не удивляюсь. Ставлю пятьсот иен, что она перессорится с Тайгой до конца недели. — Слишком предсказуемо, — Ното поправил очки и скрестил руки на груди. — Лучше поставлю на то, что она попытается очаровать Льва. И вот тогда начнётся настоящее веселье. — Что там? — Тайга привстала на цыпочки, пытаясь разглядеть причину столпотворения. — Понятия не имею, — Лев взял её за плечо и повёл сквозь толпу. Ученики расступались перед ними — кто-то бросал на Тайгу опасливые взгляды, кто-то перешёптывался за спиной, но Лев не обращал на это внимания. В классе шум стоял ещё громче, чем в коридоре. И когда они вошли, всё встало на свои места. Кавашима Ами, собственной персоной, стояла у доски, улыбаясь одноклассникам. Тайга замерла на пороге. Её лицо медленно вытянулось. Рюдзи, уже сидевший у окна на своей третьей парте, переводил взгляд с Ами на Тайгу и обратно с таким видом, будто стал свидетелем автомобильной аварии в замедленной съёмке. — Твой сон, — негромко заметил Лев. — Пророческий. — Чёрт, — только и выдохнула она, сжимая кулаки. Учитель Юри, выглядевшая сегодня особенно усталой — под глазами залегли тени, а причёска была чуть более растрёпанной, чем обычно, — представила Ами классу. Она зачитала короткую справку: перевелась из другой школы в связи с переездом, просит любить и жаловать. Потом добавила уже от себя, что Ами — «очень прилежная и вежливая девушка», и попросила класс помочь ей освоиться. Ами поздоровалась, мило улыбаясь, и класс взорвался восторженными возгласами. Посыпались вопросы: «Правда ли, что вы снимались для обложки?», «А вы были на телевидении?», «Почему вы перевелись в нашу школу?», «А тяжело быть моделью?» Ами отвечала легко, изящно, с той самой ангельской интонацией, которую Лев уже слышал в ресторане. Она сказала, что немножко волнуется, что очень рада быть здесь, и что надеется со всеми подружиться. Юри, убедившись, что первое знакомство прошло гладко, обвела класс взглядом в поисках свободного места. Ами сама нашла его — парта позади Китамуры, через проход от Тайги. Но прежде чем сесть, она обернулась и посмотрела прямо на Тайгу. Их взгляды встретились. Тайга сжимала кулак, готовая сорваться с места, но Лев положил руку ей на плечо. Этого хватило. Она выдохнула, но глаза продолжали метать молнии. Лев же сидел на своём месте — первая парта во втором ряду от доски, — и его лицо впервые за долгое время было наполнено интересом. Он смотрел на Ами не как на врага, а как на уравнение, которое предстояло решить. — Что ж, игра начинается, — произнёс он. Перед физкультурой Тайга и Лев шли по крытому переходу к гимназиуму. Сквозь пыльные стёкла перехода пробивалось солнце, рисуя на бетонном полу светлые квадраты. Где-то впереди уже слышались крики и свист — первогодки гоняли мяч. Тайга кипела. — Она перевелась! В наш класс! Ты понимаешь, что это значит?! Она будет здесь каждый день! Будет улыбаться своей фальшивой улыбкой, строить из себя ангела, а все будут верить! И Китамура будет смотреть на неё! А она… она… — Тайга, — Лев остановился и повернулся к ней. — Послушай меня. Она — просто человек. Да, она носит маску. Да, она манипулирует. Но ты-то знаешь правду. И Китамура, кстати, тоже. Вспомни, что он сказал: «Я хочу, чтобы все знали её истинный облик». Он не обманывается. — Тогда почему он с ней возится?! — Потому что они друзья детства, — спокойно ответил Лев. — И потому что он хочет ей помочь. Как ты хочешь помочь мне. Как я хочу помочь тебе. Люди не делятся на плохих и хороших, Тайга. В каждом есть и то, и другое. Даже в Ами. Тайга замолчала, переваривая его слова. Она всё ещё хмурилась, но ярость, кипевшая в ней, немного утихла. — Ты говоришь прямо как учебник по психологии, — буркнула она наконец. — Я польщён, — усмехнулся Лев. — А теперь пошли на физкультуру. И постарайся никого не ударить. — За себя не ручаюсь, — честно ответила она, но уголки губ уже подрагивали в намёке на улыбку. На физкультуре Ами сразу оказалась в центре внимания. Она стояла в своём безупречно сидящем спортивном костюме, который выгодно подчёркивал её фигуру, и щебетала о том, что очень любит спорт, хотя, возможно, немного неуклюжа. Рядом с ней тут же образовалась стайка девочек — Кихара, Нанако и ещё несколько, кого Лев пока не знал по именам. Они окружили её, засыпая комплиментами и вопросами. Ами, как всегда, ловко переводила разговор на других, не забывая при этом оставаться в центре. — Я слишком выделяюсь, мне так неловко, — произнесла она с лёгким вздохом, поправляя волосы. Кихара с Нанако, уже успевшие попасть под её обаяние, тут же замахали руками: — Да ладно тебе, всё нормально. У тебя прекрасная фигура. Ами развернулась и, оглядывая остальных девочек, сказала: — А я хочу такой же спортивный костюм, как и у всех. — Зачем тебе? — удивилась Нанако. — Твой же намного лучше! Брендовый, наверное? — Ну, не скажи, — Ами скромно потупилась. — Я вообще не разбираюсь в брендах. Просто что мама купила… Лев, стоявший поодаль, отметил про себя эту ложь — её одежда явно была подобрана со знанием дела и стоила немало. Но вслух ничего не сказал. Тайга наблюдала за этой сценой, стоя чуть поодаль, и её руки непроизвольно сжимались в кулаки. Рядом с ней оказалась Минори, которая, прищурившись, разглядывала Ами с выражением заправского детектива. — Ами действительно симпатичная, и у неё действительно хорошая фигура, — произнесла она задумчиво. — Но мой детектор привлекательности и радар Минори ничего не ловит. — Минорин! — воскликнула Тайга, и в её голосе прозвучало облегчение — хоть кто-то не купился на этот спектакль. Вдруг раздался звук падения. Ами лежала на полу, схватившись за лодыжку. Вокруг неё тут же образовалась обеспокоенная толпа. «Ами, ты как?» — «Больно?» — «Дать руку?» Она поднялась, опираясь на руку Кихары, и с виноватой улыбкой отряхнулась. — Ну, блин, я споткнулась на пустом месте, что ли? Кихара и Нанако тут же подхватили: — Ами, какая же ты неловкая! Рассеянная, наверное. Ами, всё ещё держась за лодыжку, посмотрела на них с той самой ангельской невинностью: — Всё совсем не так. Но иногда про меня говорят: «Ами, ты рассеянная». Хотя я правда стараюсь быть внимательной… — Да-да, мы поняли, — хором ответили девочки, обмениваясь понимающими взглядами. Было очевидно, что они уже полностью очарованы и готовы простить ей что угодно. Со стороны за этим оркестром наблюдали Лев, Рюдзи и Китамура. Они стояли у шведской стенки, делая вид, что разминаются. — Во даёт, — заметил Рюдзи, качая головой. — Она только что перевелась, а уже все вокруг неё скачут. Это какой-то особый талант — вертеть людьми. — Да, она умеет людьми вертеть, — согласился Китамура. Он говорил спокойно, но в его голосе слышалась усталость. — Но это не всегда плохо. Иногда это просто защита. Она не злая, просто… привыкла так. Лев бросил на него короткий взгляд. — Ты поэтому не сказал мне, что она переводится? Хотел, чтобы я увидел её настоящую без подготовки? Китамура поправил очки и кивнул. — Именно. Если бы я предупредил, ты бы уже знал, чего ожидать. А так ты увидел всё сам — и её маску, и то, что под ней. Ты видишь людей насквозь, Лев. Это редкое качество. Я хотел, чтобы ты увидел Ами без фильтров. — И что теперь? — спросил Лев. — Ты хочешь, чтобы я стал её… кем? Другом? Наставником? — Я хочу, чтобы рядом с ней был кто-то, кому не нужно врать, — тихо ответил Китамура. — Если она поймёт, что можно быть собой и не потерять всё, возможно, она перестанет притворяться. Хотя бы с некоторыми. — Он помолчал. — Ты уже помог Тайге. Может, сможешь помочь и Ами. Лев задумался. В словах Китамуры был резон. Он сам не любил масок и ценил искренность — пусть даже грубую и колючую, как у Тайги. Ами была другой. Но, возможно, не безнадёжной. — Это может быть интересно, — сказал он наконец. — Но если она перейдёт черту, я не буду её жалеть. — Я на это и рассчитываю, — Китамура улыбнулся уголками губ. — Ей нужен кто-то, кто не боится её шипения. После физкультуры все потянулись обратно в класс. Ами шла впереди, уже окружённая стайкой новых поклонниц — Кихара и Нанако что-то оживлённо ей рассказывали, и она кивала с той самой ангельской улыбкой. У doors кабинета Ами на секунду обернулась и столкнулась взглядом с Тайгой. На этот раз она не стала улыбаться — просто посмотрела, холодно и оценивающе, как смотрят на соперника перед боем. Тайга проводила её взглядом, сжимая кулаки, но Лев мягко подтолкнул её в спину, и она вошла в класс. Когда они вошли, Ами как раз выходила из него с пустой банкой из-под чая и, бросив на них быстрый взгляд, направилась к автоматам с напитками. Рюдзи, стоявший неподалёку и с деланным безразличием разглядывавший расписание на стене, заметил это и тихо выскользнул следом. Лев проводил его взглядом и подумал, что Рюдзи, кажется, тоже попал под действие чар Ами — хотя бы отчасти. Через несколько минут он вернулся с потерянным видом — Лев понял, что Ами успела и его очаровать своей игрой. Рюдзи молча сел за парту и уставился в одну точку, явно пытаясь переварить то, что только что с ним произошло. На уроке Тайга получила от Льва короткую записку: «Успокойся». Она смяла её в гневе, бросила на Льва испепеляющий взгляд, но промолчала. Учительница, заметившая смятую бумажку, благоразумно решила не уточнять. После урока они спустились на первый этаж, где вдоль стены тянулись ряды металлических шкафчиков. Здесь было тихо и пусто — только гудел автомат с напитками в углу. Лев подвёл Тайгу к её шкафчику и показал дверцу, перепачканную чем-то липким и оранжевым. Сок. Апельсиновый, судя по сладковатому запаху, который смешивался с запахом металла и пыли. — И как, скажи мне, такое могло получиться? — спросил Рюдзи, оглядывая масштаб бедствия. Он присел на корточки, потрогал липкую лужицу пальцем и брезгливо поморщился. Тайга стояла, сжав кулаки, и молчала. Её лицо было белее мела. Внутри неё боролись ярость и унижение. Она знала, кто это сделал, но не могла доказать. А Ами, конечно, всё отрицала бы с той же невинной улыбкой. Лев переглянулся с Рюдзи, и тот понял без слов. — Я за тряпками, — бросил он и скрылся в подсобке. Лев остался рядом с Тайгой. — Это Ами, — прошептала она. — Больше некому. — Доказательств нет, — спокойно ответил он. — Но да, скорее всего. — Я убью её, — проговорила Тайга с такой убеждённостью, что Лев невольно поверил. — Не сегодня, — сказал он, беря у вернувшегося Рюдзи тряпку. — Сначала уберём. Они вытерли шкафчик. Сок отмылся, но запах остался — сладкий, приторный, как напоминание. Рюдзи вздохнул и предложил Тайге идти домой, но она лишь покачала головой и молча направилась к лестнице. — Месть — это блюдо, которое подают холодным, — негромко сказал Лев ей вслед. — Сейчас она ждёт твоей истерики. Не доставляй ей удовольствия. Тайга на мгновение замерла, потом коротко кивнула и пошла дальше. Она поднималась медленно, держась за перила. Каждый шаг давался с трудом — не от усталости, от ярости, которую она пыталась запереть внутри. В классе было пусто. Последние лучи закатного солнца пробивались сквозь окна, рисуя на полу длинные тени от парт. В воздухе плавали пылинки, подсвеченные оранжевым. За открытым окном где-то вдалеке кричали вороны. Она села за свою парту и стала ждать. За окном темнело. Тени вытягивались, ползли по полу. Время шло, а Лев всё не возвращался. Вместо него дверь открылась, и вошла Ами. Она двигалась бесшумно, как кошка, и остановилась в проходе, увидев Тайгу. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга — тигр и ангел в пустом классе, залитом закатным светом. — Вот ведь… А ты что здесь делаешь? Смотреть на тебя тошно. — Отвали, мразь, — тихо ответила Тайга. Ами прошлась по классу, ведя пальцем по партам. Её каблуки негромко цокали по линолеуму, и этот звук эхом разносился в тишине. Она остановилась у парты Льва — провела кончиками пальцев по её поверхности, словно метя территорию. Потом повернулась к Тайге и встала напротив неё. В полумраке пустого класса её лицо казалось фарфоровым — красивым и холодным. — Как страшно. Неудивительно, что тебя даже учителя боятся, Айсака. Я сейчас была в учительской, там все учителя только и говорили, какая я милашка. И переживают, что ты будешь меня задирать. Похоже, тебя действительно ненавидят. — Будет интересно посмотреть, сколько продержится твоё двуличное поведение. Раскрыть твой истинный облик труда не составит, но это слишком скучно, не правда ли? Буду везде за тобой следить! Даже когда окажемся в разных классах, даже после выпуска — буду преследовать тебя. У Ами сдали нервы. Она резко выдохнула, и её ангельская улыбка исчезла, сменившись гримасой злости. — На редкость мерзкая мелюзга! Теперь понятно, почему у тебя друзей нету. Хотя один есть… Лев. Похоже. Но думаю, и он такими темпами откажется от тебя, и ты останешься совсем одна. Искренне тебе сочувствую. Даже Юсаку с его-то человеколюбием тебя ненавидит. Тайга побелела. Не от гнева — от ужаса, который просочился сквозь броню. — Чего-чего?! Ами улыбнулась, увидев, что рыба клюнула на крючок. Она подалась вперёд, почти касаясь губами уха Тайги, и прошептала: — Интересно, а этот Лев знает, какая ты на самом деле? Не тигр, не «прекрасная девушка», а истеричный ребёнок, который чуть что — лезет в драку? Что ты не умеешь держать себя в руках? Что ты готова ударить человека только за то, что он сказал тебе правду? Тайга стояла, не в силах пошевелиться, и Ами, наслаждаясь эффектом, нанесла последний удар: — Я рассказала Юсаку, что ты сделала со мной в ресторане. Похоже, он тебя возненавидел. Это точно конец! И с этими словами она вышла, напевая что-то себе под нос. Её каблуки процокали по коридору и стихли. Тайга осталась стоять, побелевшая до контура, не в силах пошевелиться. В этот момент в дверях появился Лев. Он увидел её лицо и всё понял без слов. — Тайга… Она не ответила. Он взял её за руку — холодную, безвольную — и повёл за собой. Они вышли в коридор, и здесь, у лестницы, их ждала ещё одна встреча. Томия Кота, нервно теребивший в руках край рубашки, стоял у стены. Он пришёл сюда после уроков, чтобы извиниться перед Тайгой за свою недавнюю бестактность. Ему нужно было сказать это лично, хотя он и боялся до дрожи в коленях. Но когда он увидел её лицо — белое, с пустыми глазами, — все заготовленные слова вылетели из головы. Лев, не останавливаясь, повёл её мимо, и Кота успел только прижаться к стене, пропуская их. — Я… я только хотел извиниться… — пробормотал он в пустоту. Он остался стоять в пустом коридоре, глядя им вслед. Лев что-то тихо говорил Тайге, но та не отвечала. Кота вдруг подумал, что Карманный Тигр, оказывается, тоже может быть… сломленной. И от этой мысли ему стало не по себе. «Она не одна, — подумал он, глядя на то, как Лев держал её за руку. — С ней этот парень. Он её не бросит». Эта мысль принесла ему странное облегчение и одновременно лёгкую грусть. Он ещё постоял с минуту, потом сунул руки в карманы и пошёл к выходу. Лев всю дорогу до дома молчал, а Тайга, погружённая в свои мысли, не проронила ни слова. Дома она сразу ушла в спальню, завернулась в одеяло с головой и затихла. Когда Лев пришёл позвать её ужинать, он увидел лишь бугорок на кровати. Он осторожно приподнял край одеяла. Тайга лежала, уткнувшись лицом в подушку. Глаза красные, щёки мокрые. — Китамура теперь меня ненавидит, — прошептала она. — Эта девка всё ему рассказала… Я… я… — Тайга, Китамура всё уже знает, — Лев присел на край кровати. — Он знал ещё до того, как она тебе это сказала. Нет нужды так себя терзать. — Правда? — Правда. Он не такой человек, чтобы кого-то за это ненавидеть, в особенности тебя. Она вытерла глаза рукавом и села, обхватив колени руками. Лев уже открыл рот, чтобы сказать что-то ещё, но Тайга вскочила, и её понесло: — Да, но почему я такая мелкая?! Почему у меня такое странное имя?! — А что такого странного? — Лев удержал её за плечи. — Ты не поверишь: каждый человек индивидуален, и ты тому не исключение! — ПОЧЕМУ?! ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО РОСТ У МЕНЯ МЕТР ПЯТЬДЕСЯТ?! ТОЛЬКО ПОТОМУ, ЧТО ИМЯ У МЕНЯ ТАКОЕ ЖЕ, КАК У КАКОЙ-ТО ИЗ СОЛАРМУНОВ?! — Тайга! — он встряхнул её легонько. — Твой рост не делает тебя хуже. Ты правда думаешь, что Китамура будет судить о тебе по росту? А Ами — она просто использовала первое, что пришло в голову. Потому что больше ей нечем тебя задеть. Понимаешь? Ей пришлось опуститься до оскорблений твоего роста, потому что больше у неё ничего нет. А у тебя есть всё. Она замолчала, тяжело дыша. Потом буркнула: — Нет. А потом он внезапно остановился и сказал: — Кстати, сегодня у нас на ужин котлеты из свинины. У Тайги тут же заурчал живот. — Так чего же ты ждёшь?! Сейчас в «Севен Элевен» зайдём, только. По дороге в магазин они почти не разговаривали. Тайга всё ещё переваривала слова Льва, а он не хотел ей мешать. Сумерки сгущались, зажигались фонари, и их свет отражался в лужах, оставшихся после вчерашнего дождя. В магазине Тайга сразу направилась к полке с пудингами, но Лев мягко перехватил её и подтолкнул к отделу с овощами. Они уже собирались уходить, когда Лев заметил, что она всё ещё выглядит подавленной. — Слушай, — сказал он, — давай купим тот журнал с сумкой, который ты смотрела в ресторане? Тайга подняла на него удивлённые глаза, потом фыркнула: — Ты же сказал, что она мне великовата. — Сумочка — возможно. Но журнал тебе точно впору. Она не удержалась от смешка и направилась к стойке с прессой. Взяла журнал, пролистала, нашла ту самую страницу с моделью и задержалась на ней. Но тут её взгляд скользнул выше, за окно. Тайга замерла. За окном, по другой стороне улицы, шла Ами. Не та Ами, что красовалась перед классом, а другая — в простой, почти мешковатой одежде, без макияжа, с пакетом из круглосуточного магазина. Она шла торопливо, втянув голову в плечи, и постоянно оглядывалась, словно боялась, что её увидят. В свете витрины её лицо казалось бледным и усталым, совсем не таким, как при одноклассниках. — Смотри, — тихо сказала Тайга. Лев проследил за её взглядом. — Кавашима Ами, да? А что за наряд? И в пакетах только лёгкие закуски. Вечеринку устраивает, что ли? — Нет, наоборот, — Тайга прищурилась, вглядываясь в силуэт за стеклом. — Я только что… кое-что заметила. — Что именно? — Она не на вечеринку. Она одна. Посмотри, как она идёт — крадётся, словно боится, что её узнают. И в пакете у неё диетические закуски. Знаешь, что это значит? — Что? — Лев уже догадывался, но хотел услышать её версию. — Она не ест нормальную еду, — Тайга отложила журнал. — При всех она строит из себя стройную от природы, а сама сидит на этих закусках и, зуб даю, голодает. Она такая же, как все. Просто умеет это прятать. — Звучит разумно, — признал Лев. — И что ты хочешь делать? Тайга ничего не сказала, только ехидно улыбнулась. Но в этой улыбке было больше азарта, чем ненависти. Она словно нашла уязвимое место в броне, которую Ами так тщательно выстраивала. Вечером, когда город за окном уже погрузился в сумерки, Китамура сидел в комнате школьного совета, просматривая последние заявки от кружков. Дождь барабанил по стеклу, и в комнате было особенно уютно — свет лампы, запах старой бумаги и кофе. Сумирэ, как обычно, работала за своим столом, но сегодня она была какой-то особенно тихой. Китамура пару раз ловил себя на том, что смотрит на неё поверх очков, но тут же отводил взгляд. Дверь скрипнула — хотя она и не открывалась, просто ветер качнул раму. Сумирэ подняла голову. — Ты сегодня задержался, — заметила она, делая глоток из своей чашки. — Отчёт для префектуры? — Да, — Китамура кивнул, не поднимая глаз. — Никак не сходятся цифры по спортивным кружкам. Клуб лёгкой атлетики просит новые барьеры, хотя в прошлом квартале им уже выделяли средства на ремонт старых. Придётся завтра идти к ним и выяснять, куда делись деньги. — Сам виноват, — Сумирэ откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. — Слишком мягкий с ними. Я бы давно прижала. — Поэтому ты председатель, а я — нет, — спокойно ответил он. — Именно, — она чуть заметно усмехнулась. — Юсаку, ты вечно пытаешься быть хорошим для всех. Когда-нибудь это тебя доконает. Китамура поднял голову. Сумирэ сидела, откинувшись на спинку стула, и смотрела в потолок — не на него, а куда-то в пространство. Её длинные чёрные волосы были распущены, и в свете лампы они блестели, как шёлк. Он хотел что-то ответить — колкость про «хорошего для всех», — но осёкся. Вместо этого просто поправил очки и снова уткнулся в бумаги. Ему нравилось, как она произносила его имя — без суффиксов, резко, словно отдавала команду. — А ты? — спросил он, не поднимая глаз. — Когда-нибудь устаёшь? — Я не имею права уставать, — отрезала она. — Я председатель. — Это не ответ. — Это единственный ответ, который у меня есть, — она допила кофе и поднялась. — Завтра проверю твой отчёт. Не засиживайся допоздна. — Хорошо. Она направилась к двери, но на полпути остановилась. — Юсаку. — Да? — Твоя Тигрица сегодня была на удивление тихой. Это ты её приструнил? — Вряд ли я на такое способен. Скорее, Лев. Сумирэ хмыкнула. — Этот новенький? Интересно. Похоже, он неплохо на неё влияет. Может, и тебе стоит брать у него уроки. Ладно, работай. Она закрыла дверь. Китамура проводил её взглядом, потом перевёл взгляд на пустую чашку, которую она оставила на столе, и ещё несколько секунд сидел неподвижно. За окном дождь стихал. Где-то вдалеке прогрохотал трамвай. Он поправил очки, взял следующую заявку и вернулся к цифрам. Но где-то глубоко внутри — так глубоко, что он сам едва это осознавал, — что-то сжалось и отпустило. Как всегда, когда она уходила.