«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

За окном стояла мрачная погода, гремел гром и сверкали молнии. Дождь хлестал по стёклам с такой силой, что казалось, будто само небо решило выплеснуть на город всю накопившуюся за весну влагу. В классе было сумрачно, несмотря на включённые лампы — их жёлтый свет не столько разгонял тени, сколько делал их глубже и длиннее. Воздух был тяжёлым, наэлектризованным, и от этого даже самые тихие разговоры звучали громче обычного, а самые громкие — почти как раскаты грома за окном. Ами стояла у парты Кихары и Нанако и говорила с той самой лёгкой, беззаботной улыбкой, которая так раздражала Тайгу: — Что, как похудеть? Никогда не сидела на диете. Кихара и Нанако переглянулись с нескрываемой завистью. За окном снова полыхнула молния, и на секунду лицо Ами высветилось резким белым светом — безупречное, фарфоровое, почти нечеловечески красивое. — Не может быть! — выдохнула Кихара. — Ты ведь такая стройная! Я уже второй месяц на одном салате сижу, а тут… — И я! — подхватила Нанако. — У меня от одного вида булочки бёдра шире становятся. А ты, наверное, просто счастливица, да? — Видимо, у меня просто нет склонности к набору веса, — Ами пожала плечами. — Ем всё, что хочу, и ничего не откладывается. Наверное, это от природы. — Значит, это от природы? — восхитилась Кихара. — Везёт! За дверью стояли Тайга и Минори. Они только что вернулись после перемены и замерли на пороге, услышав этот разговор. Тайга медленно повернулась к Минори, и та увидела в её глазах тот самый опасный блеск, который обычно предвещал крупные неприятности. Минори не собиралась её останавливать. Наоборот. — Идём! — хором сказали они и рванули в класс. Ами, не подозревая о надвигающейся угрозе, продолжала: — Видимо, у меня просто нет склонности к набору веса. Я с детства такая. Мама говорит, что это гены. — Значит, это от природы? — восхитилась Кихара. — Везёт! В этот момент они увидели бегущих к ним Тайгу и Минори. Минори крикнула на бегу: — Не могу сделать вид, что не слышала! Тайга вцепилась в Ами сзади, обхватив её руками, как маленький, но очень цепкий хищник. Пальцы Тайги сомкнулись на талии Ами мёртвой хваткой — не грубо, но так, что вырваться было невозможно. — ЧТО ЗА?! — закричала Ами, пытаясь вырваться, но Тайга держала крепко. Минори прицелилась и начала мять её за живот с методичностью профессионального массажиста. Её пальцы безошибочно находили то, что Ами так тщательно скрывала под свободной блузой. — ЧТО-ЧТО?! — голос Ами сорвался на визг. Тайга не кричала от злости — она была охвачена боевым азартом, тем самым, который поднимался из глубин её существа, когда она чувствовала, что справедливость на её стороне. Класс замер. Кто-то ахнул. Харута, сидевший у окна, вытащил блокнот и зашептал Ното: — Смотри, опять. Я же говорил — до конца недели. Ставка сыграла. — Она ещё не кончилась, — пробормотал Ното, не отрывая глаз от происходящего. — И судя по лицу Тигра, это только разминка. Такасу, Лев и Китамура развернулись на шум. Рюдзи застыл с учебником в руке, Китамура поправил очки, а Лев отложил пачку чипсов, которую держал в руке, и приготовился наблюдать. Но в его глазах не было веселья — только холодный, аналитический интерес. — УЧИТЕЛЬ! КАВАШИМА В СВОЁМ ЖИВОТЕ ПРЯЧЕТ ЖИР! — закричала Тайга, и её голос перекрыл даже раскат грома за окном. Минори подхватила, не снижая темпа: — Обычно в поездки нам надо брать мяса не больше чем на триста йен. Неужели здесь мяса на триста йен?! Бананы мясом не считаются! Вот это — от булочек с мясом, а это — от мороженого, а это — от хот-догов! Получи удар от круглосуточного магазина! Они закричали хором: — КУЧА КАЛО… РИЙ! Ами не выдержала. Она рухнула на пол не столько от физического воздействия, сколько от унижения. Такого публичного, такого безжалостного. Она лежала на полу, растрёпанная, и в её глазах на мгновение мелькнуло что-то настоящее — не маска, не игра, а самая настоящая, неприкрытая ярость. Лев заметил этот взгляд и запомнил. Минори выпрямилась и отдала честь, как солдат после успешной операции: — Посвящается борцам за диету, павшим в тяжёлых битвах. Тайга тоже выпрямилась и, подражая ей, отдала честь: — Да. Они развернулись и направились к двери, бросив через плечо: — Пока-пока. В коридоре Тайга потрясла руками, разминая пальцы: — Вот как — удар от круглосуточного магазина. — Да, она сильный противник, — согласилась Минори, потирая ладони. — Но мы сильнее. Ами смотрела им вслед, и её лицо исказилось. Кихара и Нанако тут же подлетели к ней: — Ами, ты как? В порядке? — Они такие жестокие! — Бедняжка! Ами сделала вид, что заплакала. Но внутри у неё всё клокотало. Она сжимала кулаки так, что ногти впивались в ладони, и в голове крутилась одна мысль: «Эти… эти…» Когда Тайга и Минори вышли, класс ещё несколько секунд молчал. Потом по рядам прокатился взволнованный шёпот — негромкий, но отчётливый. Харута, уже успевший раскрыть блокнот, быстро строчил карандашом. Ното заглядывал ему через плечо и бормотал: «Записывай: объект Ами демонстрирует нулевую сопротивляемость, объект Тигр применяет захват, объект Минори — добивающий удар. Тактическая победа». Девушки с передних парт испуганно переглядывались и перешёптывались: «Как думаешь, они теперь всегда будут на неё нападать?», «Не знаю, но я бы на месте Ами перевелась обратно». Кихара, склонившаяся над Ами, бросила в сторону двери короткий взгляд — не осуждающий, но и не сочувствующий. Казалось, она что-то прикидывает. Нанако просто гладила Ами по плечу с растерянным видом, не зная, что сказать. Рюдзи проводил взглядом Тайгу и Минори, потом перевёл взгляд на Ами, всё ещё лежащую на полу в окружении девочек, и пробормотал: — Похоже на начало бури. Китамура задумчиво кивнул: — Так вот какой она становится, если с ней так обращаются. Лев молча жевал чипсы, глядя на происходящее как на спектакль. Но в его разноцветных глазах мелькнуло что-то похожее на беспокойство. Эта война только начиналась, и он чувствовал: Тайга ввязалась в неё с головой. Прозвенел звонок, и класс постепенно затих. Учительница Юри, войдя, оглядела помещение с некоторым недоумением — слишком уж взбудораженными выглядели ученики, — но спрашивать не стала. Урок потянулся вяло, и Лев, сидевший на первой парте, заметил, как Китамура, дождавшись перемены, подошёл к Тайге и Минори. — Айсака, Кусиэда, — сказал он негромко, поправляя очки. — Можно вас на пару слов? Они отошли к задней парте. Китамура заговорил без своей обычной улыбки, и в его голосе была серьёзность, которую Тайга редко слышала: — Я хочу попросить вас кое о чём. Насчёт Ами. Вы уже видели, какая она на самом деле. Я знаю, что она… сложная. И я знаю, что ты, Айсака, терпеть её не можешь. Но я хочу, чтобы вы помогли ей. Она никого здесь не знает, кроме меня. А я не могу быть рядом всё время. Тайга открыла рот, чтобы возразить, но Китамура продолжил: — Я не прошу тебя становиться её подругой. Просто… не дай ей остаться одной. Если она будет чувствовать, что рядом есть люди, которые не хотят её обманывать, она, может быть, перестанет притворяться. Хотя бы с вами. Ты справишься. Тайга замолчала. Её щёки слегка порозовели. Она смотрела на Китамуру и не знала, что ответить. Китамура просил её о чём-то. Лично. Он верил, что она справится. И хотя всё внутри неё кричало «нет», она не могла отказать ему. — Ладно, — выдавила она наконец. — Но если она ещё раз… — Я знаю, — улыбнулся Китамура. — Спасибо. Минори, стоявшая рядом, молчала, но в её глазах читалось понимание. Она видела, как Тайга борется с собой, и не вмешивалась. Когда Китамура отошёл, Минори тронула Тайгу за плечо и тихо спросила: — Ты серьёзно будешь ей помогать? После всего, что она сделала? Тайга помолчала, глядя в сторону парты Ами. Потом нехотя ответила: — Это ради него. Не ради неё. Минори кивнула, и на её лице мелькнуло что-то похожее на облегчение: — Я так и поняла. Тогда я с тобой. После уроков Льва и Такасу на крышу позвали Тайга и Минори. Поднимались вчетвером по узкой лестнице — шаги отдавались эхом от бетонных стен, и с каждым пролётом воздух становился всё свежее. Наверху гулял ветер, небо после грозы очистилось, и теперь над городом висели тяжёлые, но уже не дождевые облака. Пахло озоном и мокрым бетоном. На крыше стояли Лев, Тако, Минори с Тайгой. Ветер трепал волосы, заставляя Минори придерживать чёлку, а Тайгу — сердито отбрасывать пряди с лица. С крыши открывался вид на школьный двор, бейсбольное поле, бассейн и дорогу, ведущую к воротам. Тайга сделала глоток воды из бутылки и выдохнула: — Освежает! Молодчина, Минорин! Задача выполнена на отлично! Такасу поёжился: — Стычки между девушками пугают. Минори, приняв героическую позу, заявила: — Как боец за диету, я не могла стоять в стороне. Мы должны бороться с жиром, и тогда богиня похудения улыбнётся нам. И она когда-нибудь поймёт это. Тайга расхохоталась и запрокинула голову. В этот момент закатное солнце, пробившееся сквозь облака, осветило её лицо, заставив волосы вспыхнуть расплавленным золотом. Вдруг Тайга и Лев заметили подозрительного человека, стоящего около входа на школьный участок. Он стоял там, у самых ворот, и смотрел в сторону школьного здания. В руках у него был фотоаппарат с длинным объективом. Такасу прищурился: — А это ещё кто? Лев вгляделся. Человек был невысок, одет в тёмную куртку, и лицо его было скрыто козырьком кепки. Он не двигался — просто стоял и смотрел. И в этой неподвижности было что-то жуткое. — Слушайте, — негромко сказал Лев, — этот тип… он здесь уже не в первый раз. Я видел его утром, когда мы шли в школу. — Может, папарацци? — предположил Такасу. — У нас же теперь модель в классе. — Может, — согласился Лев, но что-то в этом человеке вызывало у него смутную тревогу. Не просто репортёр. Что-то другое. Что-то более тёмное. После крыши они спустились и разошлись по классам — учебный день ещё не закончился. Последние уроки тянулись вяло, и даже учительница Юри, обычно пытавшаяся разрядить обстановку неуклюжими шутками, сегодня была какой-то притихшей. Тайга сидела, подперев щёку рукой, и рисовала в тетради каких-то зверей — судя по оскаленным пастям, настроение у неё было соответствующее. Лев писал конспект, но мысли его были далеко. После звонка все потянулись к выходу. Тайга и Лев вышли вместе, и вечерний воздух, всё ещё влажный после дождя, приятно холодил лицо. Дорога домой была привычной, и Тайга, пиная камешек, вдруг сказала: — Лев, хочешь, приготовлю сегодня на ужин салат? Лев приподнял бровь: — Ты умеешь? — Я ещё в начальной школе научилась, — подтвердила она с гордостью. — Даже приправу умею делать. Сначала салат надо купить, разделить на кусочки, порезать и наложить на тарелку. Вот и всё, ведь так? — Да, ты почти всё правильно сказала, — кивнул Лев, — за исключением того, что салат надо помыть и добавить приправу. — Ты слишком много придираешься к мелочам, родственничек. Лев улыбнулся. Но мысли его были далеко — он думал о преследователе, о том, что этот человек не исчез, а лишь временно отступил. Внезапно он услышал голос Ами. Она бежала к ним, и её лицо было бледным, искажённым страхом. Она вцепилась в руку Льва и выдохнула: — Прошу, можем немного побыть вместе? Лев обернулся назад и увидел того самого парня, что видел тогда у школы. Он стоял на углу, в двадцати метрах от них, и смотрел. Не на Льва — на Ами. Его пальцы лежали на камере, и он не двигался. Просто смотрел. Впервые за долгое время что-то прорвало каменную оболочку Льва. Его взгляд нахмурился, плечи напряглись. Пальцы Ами, вцепившиеся в его руку, были ледяными. Она дрожала — по-настоящему, не наигранно. Лев чувствовал эту дрожь, чувствовал, как она прижимается к нему, пытаясь стать как можно меньше, как можно незаметнее. Он не отстранился. Просто стоял, давая ей укрыться за его плечом. Он уже было хотел развернуться и пойти поговорить с этим человеком, но тут услышал голос разъярённого тигра: — Эй, долго ты ещё к нему липнуть будешь? — Тайга схватила стоявшую у обочины мусорку и, не раздумывая, потащила её к себе. — На меня ноль внимания, и всё к нему липнешь, липнешь, липнешь, липнешь! Ами, прижимаясь к Льву, прошептала: — Мне страшно, Лев. Тайга закричала: — НУ ЧТО ЗА БЕСПАРДОННАЯ ДЕВКА?! — и швырнула мусорку. Мусорка пролетела мимо Льва — он даже не шелохнулся — и врезалась в фонарный столб, за которым стоял таинственный преследователь. Тот шарахнулся, выронил камеру, подхватил её с земли и бросился наутёк, не оглядываясь. Лев посмотрел на удаляющуюся фигуру и сказал: — Чёрт возьми, кто это был? Ами, всё ещё дрожа, ответила: — Да, иногда встречается такое. Фанаты преследуют. Хотя и из-за этого даже школу сменила. Слушай, а ты сейчас домой идёшь? Можно я спрячусь у тебя? Боюсь его снова встретить. Тайга тут же решила предложить свою помощь, но Лев, увидев, что она прямо пышет злобой, сказал: — Нет уж, лишний раз издеваться над Ами я тебе тоже не могу позволить. От греха подальше пусть она побудет у меня. Тайга зло посмотрела на Льва и сделала обиженное лицо. Но спорить не стала — только фыркнула и отвернулась. Вдруг Льва окликнул Такасу, который, видимо, вышел из школы следом за ними: — Что здесь произошло? Лев окинул взглядом разбросанный по дороге мусор и сказал: — Я потом расскажу. А сейчас нам надо будет прибраться. Тайга! Пожалуйста, отведи Ами ко мне домой. Мы потом придём. Тайга фыркнула, но спорить не стала — схватила Ами за руку и потащила к подъезду с таким видом, будто вела пленницу на допрос. Ами даже не сопротивлялась — похоже, после пережитого страха у неё просто не было на это сил. Лев и Такасу остались вдвоём посреди разбросанного мусора. — И часто у вас такое? — спросил Такасу, наклоняясь за пустой банкой. — С Тайгой — постоянно, — ответил Лев, собирая бумажки. — С Ами — думаю, теперь тоже. — Ты как-то слишком спокойно к этому относишься. — Я не спокоен, — Лев выпрямился и посмотрел туда, где скрылся преследователь. — Просто не вижу смысла паниковать. Этот тип вернётся. Такие всегда возвращаются. Они прибрались быстро. Когда последний фантик оказался в урне, Лев выпрямился и посмотрел на темнеющее небо. Такасу попрощался и ушёл к себе, а Лев остался стоять посреди улицы. Почему-то ему не хотелось идти домой. С этими мыслями он направился домой — мрачный, молчаливый. В квартире его встретили две пары глаз: Тайга сидела на диване, поджав ноги, а Ами — на татами, всё ещё бледная после встречи с преследователем. — Я пришёл, — сказал он, снимая худи. — Сейчас поставлю чай. Тайга протянула Ами чашку с тёмной жидкостью: — На, попей. Это медовый кинкан. Лев его от Рюдзи на днях принёс. Я газировкой разбавила. Ами взяла чашку, сделала глоток и тут же отдёрнула лицо: — Очень сладкое. И газировка странная. Что это вообще такое? — Медовый кинкан, — повторила Тайга. — Японский цитрус. Очень полезный. И калорийный, между прочим. Но тебе, наверное, всё равно? Ты же не набираешь вес. Ами прищурилась. Её голос из испуганного стал холодным и острым: — Всё равно он слишком калорийный. Блин, наливаешь мне такое… И вот это — борец за диету с размером мозгов тоже не всё в порядке? Тайга оскалилась в улыбке: — Какое чудесное превращение! Из ангела — в стерву за полсекунды. Жду не дождусь, когда весь класс узнает твой истинный облик. Ами, на вид спокойно разлегшись на татами, ответила: — Истинный облик, говоришь? Не собираюсь его показывать. Ни тебе, ни кому-либо ещё. — Ясно. Ну, попила медового кинкана, горло промыла? — Тайга подошла к её лицу вплотную и прошептала: — Не хочешь показывать свой истинный облик? Так показывай свои перевоплощения. Постарайся, ладно? В этот момент вернулся Лев с крайне тёмным выражением лица. Он сказал: — Спасибо, Тайга, что позаботилась о Ами. Лев приглушённо и вяло посмотрел на Тайгу, после чего отвёл взгляд и сказал: — Ладно, давайте попьём чаю, что ли. Ами после медового кинкана очень хотела пить, поэтому её очень сильно обрадовала такая перспектива. Тайга же зевнула и сказала, что хочет спать. — Если хочешь, можешь идти спать, — сказал Лев, ставя чайник на плиту. Тайга как будто испугалась и сказала: — Нет, я, пожалуй, ещё здесь посижу. Они сидели втроём в гостиной Льва. Чайник тихо закипал на плите, за окном шумел ветер, и в комнате было почти уютно — если не считать того напряжения, что всё ещё висело в воздухе после всех событий дня. Тайга сидела на диване, поджав под себя ноги и обхватив ладонями горячую чашку. Её глаза слипались, но она упрямо держала их открытыми. Ами сидела на татами, скрестив ноги, и держала чашку обеими руками. Лев первым нарушил тишину: — Ами, тот человек у ворот… он действительно твой фанат? — Был когда-то, — тихо ответила она. — Писал мне письма, караулил у студии, присылал подарки. Я сначала думала — обычный поклонник. Но потом он стал появляться везде. У моего дома, у школы, даже когда я ездила к родителям. Мне пришлось сменить школу, потом ещё одну. И вот теперь здесь. Он снова меня нашёл. — Почему ты не обратишься в полицию? — спросила Тайга, и в её голосе не было обычной враждебности. — Обращалась. Но он ничего не делает — просто ходит, смотрит, фотографирует. Формально это не преступление. Лев молча смотрел в свою чашку. Его лицо было спокойным, но внутри что-то глухо ворочалось. Когда все попили чаю, Лев увидел, что Тайга заснула. Её голова склонилась набок, чашка опасно накренилась в ослабевших пальцах. Он аккуратно забрал чашку, поставил на стол и поднялся. — Идём, — негромко сказал он Ами. — Я постелю тебе в гостиной. Он отвёл её в соседнюю комнату, достал из шкафа чистое постельное бельё, взбил подушку. Ами стояла в дверях и смотрела на него с каким-то странным выражением — не кокетливым, не наигранным, а скорее усталым и благодарным. — Спасибо, — сказала она. — За то, что не прогнал. — Не за что, — ответил Лев. — Спи. Он вернулся в гостиную, где на диване, свернувшись калачиком, спала Тайга. Он поднял её на руки — легко, привычно — и понёс в её квартиру. Открыл дверь своим ключом, уложил на кровать, укрыл одеялом. Она что-то пробормотала во сне, но не проснулась. Ночью Лев долго лежал и думал. Его мысли были мрачные и тусклые, словно накрытые пеленой. Он думал о рисунках — тех самых, что лежали на тумбочке. О девочке с жёлтыми волосами, которую он рисовал задолго до встречи с Тайгой. О том, что не может быть такого совпадения. Он лежал долго, но в конце концов сон победил, и Лев закрыл глаза. За окном ветер раскачивал голые ветки, и луна смотрела на спящий город своим вечным, равнодушным взглядом. Рюдзи вернулся домой позже обычного. В прихожей было темно и тихо, только из-под двери в комнату Ясуко пробивалась тонкая полоска света. Он снял обувь, аккуратно поставил её в стенной шкаф и прошёл на кухню, чтобы разогреть оставленный с вечера рис. За этим занятием его и застала Ясуко — она выплыла из своей комнаты, заспанная, в мятой футболке, и плюхнулась на стул. — Рю-тян, ты чего так поздно? Я уж думала, ты на свидании. — Я убирал мусор, — сказал он, помешивая рис. — Романтично, — хмыкнула она и потянулась. — Слушай, а как там твои друзья? Ну, Тайга-тян и этот новенький. Они, кажется, всегда вместе. Даже когда ругаются. — Вроде того, — уклончиво ответил он, но Ясуко не отставала. — Знаешь, что я думаю? — она подпёрла подбородок ладонью. — У них как-то всё просто. Он не пытается её изменить, она не пытается его впечатлить. Просто идут рядом, и всё. Может, это и есть самое главное? Не пытаться стать кем-то другим. Может, тебе тоже стоит просто… делать то, что у тебя хорошо получается. И однажды кто-то заметит. Рюдзи молчал. Ясуко редко говорила что-то настолько трезвое, и от этого её слова звучали особенно весомо. Она зевнула и, не дожидаясь ответа, побрела обратно в свою комнату. В дверях обернулась: — Сделай мне тоже риса, а? Я-тян голодная. Рюдзи вздохнул, но уголки его губ дрогнули. Он насыпал ещё порцию риса в рисоварку и включил её снова. Может, Ясуко права. Может, ему не нужно становиться кем-то другим. Может, достаточно просто быть собой. И однажды Минори это заметит. А пока — рис. Рис у него получался отлично.