«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

Лев проснулся от того, что солнечный луч пробился сквозь шторы и упал прямо на лицо. Он поморщился, перевернулся на бок, но сон уже ушёл. За окном чирикали воробьи — звук, который в городе редко услышишь в одиночестве, обычно он тонет в шуме машин, но в это утро город был на удивление тих. Небо, насколько можно было судить по яркой полосе света, пробивавшейся сквозь шторы, было чистым, без единого облака. В голове ещё плавали обрывки ночных размышлений — рисунки, девочка с жёлтыми волосами, Тайга, — но он отогнал их усилием воли. Не сейчас. В квартире было тихо — только холодильник гудел на кухне да где-то вдалеке шумел проснувшийся город. Слабый запах вчерашнего чая ещё висел в воздухе, смешиваясь с утренней свежестью. Он встал, накинул худи и вышел в гостиную. Ами стояла у окна, глядя на улицу. Она была уже одета — аккуратно, стильно, как с обложки журнала, — но в её позе было что-то непривычно тихое, почти потерянное. Лучи утреннего солнца падали на её плечи, и в этом свете она казалась почти прозрачной. Лев остановился в дверях. Что-то в её силуэте — в том, как она стояла, обхватив себя руками за плечи, — напомнило ему одиночество. Не то, показное, которое она иногда использовала как оружие, а настоящее. То, которое прячут даже от себя. — Ами, всё хорошо? Она обернулась не сразу. Когда заговорила, голос её звучал ровно, но Лев уловил в нём скрытое напряжение — то самое, которое она так хорошо умела прятать за улыбками и капризами. Сейчас, без маски, она выглядела моложе. Или, может быть, старше — как человек, который устал притворяться, но не знает, как остановиться. — А вы с Тайгой ведь встречаетесь, да? Вопрос прозвучал неожиданно. Лев на мгновение замер, и в этой крошечной паузе было больше ответа, чем в любых словах. Ами это заметила — он видел, как дрогнули её ресницы. Не то чтобы она ждала другого ответа. Скорее, она проверяла гипотезу. И получила подтверждение. — К чему вопрос, собственно? — спросил он строго. Ами пожала плечами, но взгляд остался острым, изучающим. Она отошла от окна и прислонилась спиной к стене, скрестив руки на груди. — Другой бы, наоборот, не согласился бы помочь мне в моей ситуации, а ты помог. И ей помогаешь. Постоянно. Вот я и подумала… — Если расчёт идёт на сближение со мной, то эта дорога закрыта, Ами, — перебил он, и в его голосе не было ни злости, ни смущения. Только холодная, спокойная уверенность. Как вода в колодце — прозрачная и ледяная. — Не будь категоричен, это сужает твой внутренний мир, — Ами попыталась улыбнуться, но улыбка вышла натянутой. Она помолчала и добавила, уже тише: — Ты сам не знаешь, да? Что между вами. Это интересно. Лев ничего не ответил. Он улыбнулся — иначе, мягче. — Тогда бы мне пришлось перестать быть человеком. Он развернулся и направился к двери. — Ладно, я пошёл за Тайгой, а ты пока собирайся. Ами тихо подняла голову и сказала: — Да… конечно. Лев вышел в коридор и начал спускаться по лестнице. На площадке второго этажа он заметил знакомую фигуру. Кота стоял, прижавшись спиной к стене, и явно ждал. Его школьная форма была чуть помята, словно он одевался в спешке, а в руках он нервно теребил край рубашки. Увидев Льва, он вздрогнул и выпрямился. — Лев-сан… — начал он, и его голос дрогнул. — Я… я хотел вас дождаться. Вас или Айсаку-сан. — Она ещё спит, — ответил Лев, останавливаясь. — Что ты хотел? Кота помялся, потом выпалил: — Я вчера много думал. О том, что вы сказали. Что счастье не добывается насильно. И что я должен найти его сам. Но я не понимаю — как? С чего начать? Я всю жизнь был один. Никто меня не замечал. А теперь… после того, как я встретил Айсаку-сан… всё изменилось. Но я не знаю, что делать дальше. Лев посмотрел на него долгим, изучающим взглядом. Потом сказал: — Ты спрашиваешь меня, как найти свет. Но я сам его ищу. Кота уставился на него. Лев продолжил, глядя куда-то мимо, в окно на лестничной площадке, за которым виднелось всё такое же безоблачное небо: — Ты восхищаешься Тайгой, потому что она не врёт. Не притворяется. Говорит то, что думает. Но этого недостаточно. — Недостаточно? — переспросил Кота. — Но разве это не самое главное? — Самое главное — это то, что за этим стоит, — ответил Лев. — Ты видишь прямолинейность. Но ты не видишь, откуда она берётся. А она берётся из темноты. Из одиночества. Из желания быть нужной. — Он замолчал на мгновение, потом добавил: — Я не говорю, что твоё восхищение неправильно. Просто оно неполно. Ты видишь свет. Но не видишь источник. Кота молчал, переваривая его слова. Наконец, тихо спросил: — А вы… вы видите? Лев не ответил. Он просто кивнул — едва заметно, почти неуловимо. — Иди в школу, Кота, — сказал он. — И продолжай искать. Это всё, что я могу тебе сказать. Кота кивнул, неуверенно, но с решимостью во взгляде, и стал спускаться по лестнице. Его шаги звучали глухо, но в них появилось что-то новое — не та робость, с которой он пришёл, а какая-то странная, хрупкая уверенность. Лев проводил его взглядом и пошёл дальше, к квартире Тайги. Он открыл дверь своим ключом и вошёл в полумрак. Тайга уже не спала. Она сидела на кровати, скрестив ноги, и листала журнал — тот самый, что они купили вчера. — Ты рано, — заметила она, не поднимая глаз. — Встретил Коту на лестнице, — сказал Лев, прислоняясь к дверному косяку. Тайга подняла бровь. — Опять? Чего он хотел? — Спрашивал совета. Кажется, он решил, что я знаю ответы на все вопросы. — А ты знаешь? — Тайга отложила журнал и посмотрела на него с любопытством. — Нет, — честно ответил Лев. — Но я знаю кое-что другое. Помнишь, что ты говорила на крыше? Что Китамура увидел тебя настоящую. Тайга нахмурилась. — К чему это? — К тому, — Лев прошёл в комнату и сел на край кровати, — что Кота тоже тебя увидел. И понял, что значит счастье. Но они оба — и Китамура, и Кота — видели лишь внешние проявления. Прямолинейность, смелость, честность. — Он замолчал, подбирая слова. — Может, дело вовсе не в этом. Может, они видели что-то ещё, но не могли это назвать. Что он имел в виду, когда назвал тебя настоящей? Тайга молчала. Она смотрела на свои руки, сложенные на журнале. Потом тихо сказала: — Откуда мне знать. Может, он просто дурак. — Возможно, — согласился Лев. — Но даже дураки иногда видят то, что умные пропускают. — И что же он, по-твоему, увидел? Лев не ответил сразу. Он думал о том, что сам увидел в ней тогда, в самом начале. Не прямолинейность. Не силу. А что-то другое. Что-то, чему он до сих пор не мог подобрать названия. — Не знаю, — сказал он наконец. — Может, он увидел кого-то, кто не врёт. Не притворяется. Кого-то, кто живёт так, как чувствует. Это… цепляет. Даже когда не понимаешь почему. Тайга хмыкнула и отвернулась, но Лев заметил, как дрогнул уголок её губ. — Ты сегодня слишком разговорчивый, — бросила она, вставая с кровати. — Пошли завтракать. Есть хочу. Лев усмехнулся и пошёл следом. Разговор был окончен, но что-то в утреннем воздухе изменилось. Что-то, чему он пока не мог дать определения. Когда она вышла на кухню, Лев уже поставил перед ней тарелку с омлетом и овощами. Пар от горячей еды поднимался к потолку, смешиваясь с запахом свежезаваренного чая. — Приятного аппетита, — сказал он, сам глядя куда-то в сторону, за окно. — Ты чего такой задумчивый? — Тайга взяла палочки и принялась за еду. — Опять всю ночь не спал? — Спал, — соврал Лев. — Врёшь, — Тайга прищурилась. — У тебя под глазами круги. Как у панды. Ты что, думал о вчерашнем? — О разном, — уклончиво ответил он. — О разном, — передразнила она. — Ты вечно говоришь загадками. Я вот о чём думала: эта Ами… она ведь не такая уж и стерва. Ну, то есть стерва, конечно, но… она прячется. Как я. Только по-другому. Лев посмотрел на неё внимательно. — Ты никогда не пряталась, Тайга. Ты всегда была честной. Даже когда это неудобно. — Честной? — она хмыкнула. — Я просто не умею врать. Это не достоинство, это дефект. — Нет, — спокойно возразил он. — Это редкость. И я это ценю. Тайга поперхнулась и уткнулась в тарелку. Ела быстро, не поднимая глаз. Когда тарелка опустела, она встала и пошла одеваться. Через десять минут они втроём — Лев, Тайга и Ами — вышли из дома и направились к школе. Утро было ясным, и в воздухе пахло нагретым асфальтом и цветущими камелиями, которые росли у входа в соседний дом. Солнце стояло ещё невысоко, но уже припекало, обещая тёплый день. По дороге им встретилась пара учеников, которые с удивлением косились на их компанию, но комментировать не решались. Тайга шагала впереди и демонстративно молчала, её спина была прямой, а шаг — размашистым. Ами шла рядом со Львом и тоже молчала, но по-другому — настороженно, словно ожидая подвоха. Так они и дошли до школы — трое, которым, кажется, нечего было сказать друг другу, но которые почему-то держались вместе. Может, потому, что все трое знали: одиночество легче переносить вдвоём или втроём, чем поодиночке. У школьных ворот им встретился Рюдзи. Он стоял, прислонившись к стене, с неизменной сумкой через плечо, и явно ждал их. Увидев троицу, он выпрямился. — Доброе утро, — сказал он, и в его голосе прозвучало что-то вроде облегчения. — Я уж думал, вы сегодня не придёте. — Почему? — спросил Лев. Рюдзи покосился на Ами, которая отошла чуть в сторону и теперь делала вид, что поправляет волосы, потом на Тайгу, которая демонстративно смотрела куда-то в небо — которое, к слову, начинало понемногу затягиваться тонкой пеленой облаков, едва заметной глазу. — Ну, после вчерашнего… — он осёкся. — Ладно, проехали. В школе Лев, как обычно, сидел и ел упаковку чипсов, но увидел, что ему машет Ами. Она стояла у своей парты, окружённая, как всегда, стайкой поклонниц, но её взгляд был направлен на него. Лев посмотрел на неё и, сделав равнодушное лицо, повернул голову обратно. «Она пытается меня втянуть в свою игру, — подумал он. — Но правила этой игры мне не нравятся». Вдруг спереди он увидел, что Тайга грозит ему кулаком. Она сидела на своём месте, но её кулак был поднят так, чтобы он видел. Жест был понятен без слов: «Только попробуй с ней заговорить». Лев спокойно взял и продолжил рисовать, как будто ничего и не было. Однако в глубине души поселилось ощущение, которое он, проигнорировав проблему, не смог приструнить. Он оказался между двух огней, и эта позиция была ему непривычна. Он предпочитал быть наблюдателем, а не участником. Но теперь его втянули в игру, и он не до конца понимал правила. На перемене Тайга и Лев отошли попить около торговых автоматов. Гул автоматов наполнял коридор монотонным жужжанием, и здесь было пустынно — только они двое. За окном коридора солнце уже не светило так ярко: облака, которые с утра были лишь тонкой дымкой, теперь сгустились в полупрозрачную пелену, сквозь которую свет проходил рассеянным и мягким. Лев сказал уставшим голосом: — Если тебя задевают мои контакты с Ами, то не волнуйся — между нами нет химии. Тайга чуть не выплюнула воду изо рта, сказав: — Нет-нет-нет, я вовсе не об этом говорю. Лев вздохнул и улыбнулся, поняв, что дальше копать под корень он не хочет, ибо ему и так всё понятно. Тайга же смущённо смотрела на него. Вдруг она услышала голос Китамуры и застыла. Её спина выпрямилась, плечи напряглись, а лицо за долю секунды сменило несколько выражений — от паники до попытки казаться спокойной. Китамура вышел из-за угла с папкой в руках. Он выглядел немного усталым — видимо, опять засиделся в совете допоздна, — но улыбка была всё той же, мягкой и чуть рассеянной. — Айсака, — сказал он, останавливаясь рядом. — Хорошо, что я тебя встретил. Я хотел ещё раз попросить — помоги Ами. У меня не так много друзей среди женщин, на кого можно положиться. Поэтому раз уж вы знаете её истинный облик, прошу, пожалуйста, помогите ей найти друзей. Тайга замерла и начала кивать словно робот. Её голова дёргалась вверх-вниз с механической регулярностью. Китамура улыбнулся, похлопал её по плечу — от этого прикосновения Тайга чуть не подпрыгнула на месте, — и ушёл. Он шёл по коридору, и его шаги звучали ровно, спокойно, но в голове крутилась одна и та же мысль. «Я только что попросил Айсаку позаботиться об Ами. Айсаку, которая её терпеть не может. Ами, которая вчера довела её до бешенства. И обе они согласились. Айсака — потому что я попросил. Ами — потому что у неё не было выбора. Я вечно так делаю: перепоручаю людей друг другу и надеюсь, что они справятся. Как тогда, в совете, когда Сумирэ сказала мне работать, и я работал, пока не перестал думать. Может быть, это мой способ убегать? Нет. Не сейчас. Сейчас я сделал то, что должен был. А там — посмотрим». Он поправил очки и ускорил шаг. Когда Китамура скрылся за углом, Тайга медленно повернулась ко Льву. Её глаза всё ещё были широко раскрыты, но в них появилось что-то новое — не просто паника, а вопрос. — Как думаешь, он правда мне доверяет? — спросила она тихо. — Или просто использует? Лев задумался на секунду, потом ответил: — Китамура не из тех, кто использует людей. Если он попросил тебя — значит, он верит, что ты справишься. Он вообще склонен верить в людей. Иногда даже слишком. — Даже в меня? — в её голосе прозвучала такая искренняя неуверенность, что Лев на мгновение отвёл взгляд. — Особенно в тебя, — сказал он. — Ты это заслужила. Тайга замолчала, переваривая его слова. Потом тряхнула головой и сказала уже бодрее: — Ладно. Раз он верит — я сделаю. Но если эта чихуахуа ещё раз… — Я знаю, — перебил он с лёгкой улыбкой. — Ты её предупредишь. — Жёстко предупрежу, — уточнила Тайга, и они пошли обратно в класс. Когда Лев и Тайга шли по коридору, они вдруг увидели Ами, идущую вместе с Кихарой и Нанако. Девушки о чём-то щебетали, и Ами смеялась — тем самым смехом, который так раздражал Тайгу, потому что он был слишком идеальным, слишком отрепетированным. Тайга нахмурилась и, не раздумывая, выступила вперёд. — Эй ты, глупая чихуахуа! Время кормёжки. Ами остановилась. Её лицо на мгновение застыло, но она быстро взяла себя в руки и ответила с уставшим видом: — Кто это тут чихуахуа? Тайга же сказала: — Ты, кто же ещё? Строишь из себя милашку, но на деле лаешь словно круглый год течка. Кихара и Нанако переглянулись с нервным смехом. Они не знали, куда деваться — уйти было неловко, остаться страшно. Ами испуганно сказала: — В смысле? Я же подругам пообещала… Тайга грозно посмотрела на Ами. Ами же улыбнулась и злобно посмотрела на Тайгу, но вдруг увидела позади неё строго смотрящего на неё Льва. Его взгляд не выражал ни угрозы, ни насмешки — просто спокойное, холодное ожидание. И этого оказалось достаточно. Ами вздохнула и сказала Кихаре и Нанако: — Простите, мне нужно идти. Кихара и Нанако переглянулись, но спорить не стали. Ами отошла к Тайге и Льву, и они втроём направились в класс. Тайга шла с таким видом, будто только что выиграла битву, хотя на самом деле просто применила свой излюбленный метод — грубую силу вперемешку с абсурдом. На обеде они собрались вместе — Тайга, Лев, Такасу, Минори и Ами. Они сдвинули парты, как делали это уже много раз, и расселись по местам. В классе стоял привычный обеденный гул: кто-то открывал бэнто, кто-то обсуждал домашнее задание, кто-то просто болтал. За окнами к этому времени небо окончательно заволокло плотными серыми облаками. Солнца не было видно, но дождь пока не начинался — природа словно замерла в нерешительности. Свет в классе стал мягче, тени размылись, и воздух казался тяжелее, чем утром. Когда Ами села за стол, Тайга бросила на Минори короткий взгляд, и та понимающе кивнула: они обе помнили, ради кого это всё. Ради Китамуры. Не ради Ами. Но почему-то, когда Ами нерешительно взяла палочки, Тайга не почувствовала обычного раздражения. Может быть, потому что Ами сидела молча, не пытаясь никого очаровывать. Может быть, потому что после вчерашнего она выглядела… нормальной. Минори закричала: — Приятного аппетита! — и начала есть. Тайга же поинтересовалась у Льва: — Лев, давно хотела спросить: а чем ты увлекаешься? Он же сказал: — В основном наукой и творчеством самого разного рода. Тайга спросила: — А кого-то читаешь? Лев робко почесал голову и сказал: — По мне и не скажешь, но с книжками я подружился поздновато. Предпочитаю научную литературу. Сам не знаю почему, но в основном русскую. Недавно приобрёл несколько интересных книг на тему философии, на японском. Тайга с интересом слушала. Она отложила палочки и подалась чуть вперёд, словно боялась пропустить хоть слово. Лев же спросил: — А ты чем увлекаешься? Тайга сказала: — Культурой интересуюсь, самую малость. И ещё в девять лет на теннис ходила. Такасу сидел за столом рядом со всеми. Он слушал этот разговор краем уха и думал о том, что Тайга и Лев сейчас похожи на старых друзей, которые встретились после долгой разлуки. Или на супружескую пару, которая обсуждает планы на вечер. Эта мысль его улыбнула, но он поспешил отвлечься. Он сказал, увидев у Минори вкусное бэнто: — Ого, Кусиэда, классное у тебя бэнто. Та же улыбнулась и сказала: — Хоть оно и выглядит большим, но калорий в нём немного. Смотри, это вишенка королевская, это коньяку, его надо добавить в рис. Ами задумалась, спросила сама себя: — Блин, и чего это я? Минори же подтянулась к Ами и сказала: — Вот, Ами, скушай водоросли. Ами отвернулась и сказала: — Нет. Минори сказала: — А, ну ладно. Вдруг Ами услышала: «Н и ч е г о», словно произнесённое по буквам. Это говорил Такасу. Когда Ами повернулась, Тако засмущался и начал пытаться говорить: — Да я за еду, за еду… Э-а… Ами спросила у Льва: — А почему у Такасу такая же еда, что и у тебя с Айсакой? Лев же попытался сказать, но вдруг Тайга схватила еду из его бэнто, а потом принялась обкрадывать бэнто Такасу. Её палочки мелькали с невероятной скоростью, и не успел никто опомниться, как она уже перетащила к себе половину содержимого обеих коробок. Когда она всё съела, то сказала: — Вот теперь успокоилась? В моём бэнто — жареные яйца и овощи, а у Льва и Рюдзи — только рис. Рюдзи закричал: — А-а-а-а! ГДЕ ВСЁ ОСТАЛЬНОЕ?! Лев же спокойно продолжил есть рис, как будто ничего не произошло. Ами переводила взгляд с Тайги на Льва и обратно. «Какое прекрасное взаимопонимание, — подумала она. — Он позволяет ей делать всё, что угодно, а она воспринимает это как должное. Как будто они уже сто лет женаты». Со своей неизменной позиции у задней парты за этой сценой наблюдали Харута и Ното. Харута, уже успевший вытащить блокнот, быстро строчил карандашом. Ното заглядывал ему через плечо и бормотал: — Смотри, они опять вместе. И Ами с ними. Добровольно. Это уже не просто обед — это альянс. — Записываю, — отозвался Харута, не отрываясь. — «Обед пятёрки. Объект Ами интегрирован в группу. Уровень агрессии: нулевой. Объект Тигр демонстрирует контроль над пищевыми ресурсами. Объект Лев — нулевая реакция на экспроприацию еды. Динамика: семейная.» — Семейная, — хмыкнул Ното. — Ты это серьёзно? — А ты посмотри на них, — Харута кивнул в сторону сдвинутых парт. — Кто ещё сможет украсть еду у Карманного Тигра и остаться в живых? Только он. И она знает, что он не разозлится. Это доверие, Ното. Высшая форма доверия. Ното поправил очки и задумчиво произнёс: — Ставки пересчитываем. Альянс «Тигр-Ангел» — такого никто не предсказывал. Рюдзи посмотрел на Льва и сказал: — Почему ты позволяешь ей делать всё, что ей заблагорассудится? Ами же кивнула головой. Лев в это время просто продолжил жевать рис, словно глухой. Ами про себя подумала: «Нулевая реакция». Такасу же сказал: — Лев, твоё спокойствие порой пугает. Ами положила Тако в бэнто фрикадельку и сказала: — Вот, теперь у тебя бэнто с фрикаделькой. После Ами переспросила у Льва: — Почему ты позволяешь делать Айсаке всё, что ей заблагорассудится? Тайга же сказала: — В прошлой жизни Лев был моим псом. Служить хозяйке — это высшее счастье пса. За окном плотные серые облака затянули небо до самого горизонта, но дождя не было — только тяжёлая, застывшая тишина, обещающая перемену погоды. Лев с иронией улыбнулся и сказал: — Допустим.