«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

Том 3 глава 3 Солнце ещё только начинало золотить шторы, когда Лев, сам едва продравший глаза после бессонной ночи, уже стоял у двери квартиры Тайги с неизменным ключом в руке. За окнами занималось ясное утро — ни облачка, ни следа вчерашних свинцовых туч, обещавших дождь. Ночью ветер разогнал их, оставив после себя чистое, прозрачное небо, которое обещало жаркий день. Лев потёр глаза, пытаясь прогнать остатки сна: он провёл полночи за подшиванием вкладышей, проверяя каждый шов, каждый стежок, чтобы они не подвели. И теперь, стоя у двери, чувствовал странную смесь усталости и решимости. Сегодня был важный день. Он вошёл без стука. В спальне царил привычный полумрак — Тайга всегда задёргивала шторы так плотно, что даже в полдень здесь можно было спать. Пахло её шампунем и чем-то ещё, неуловимо домашним. Она спала, свернувшись калачиком, прижимая к себе подушку так, будто та была единственной надёжной вещью в этом мире. Золотистые волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и глубоким. Она выглядела такой беззащитной, что Лев на мгновение замер, не решаясь её будить. Но потом всё же присел на край кровати, чувствуя, как пружины под ним чуть скрипнули. — Тайга, — негромко позвал он. — Просыпайся. Сегодня бассейн. Она заворочалась, что-то пробормотала и натянула одеяло до самого подбородка. Её лицо сморщилось, как у ребёнка, которого отрывают от самого сладкого сна. Лев заметил, как её пальцы крепче сжали подушку — верный признак того, что она услышала его, но решила бороться до последнего. — Ещё пять минут, — пробормотала она. — Эти пять минут кончились ещё вчера, — Лев аккуратно, но настойчиво потянул одеяло вниз. — Вставай. Я приготовил завтрак, но если ты не поторопишься, он остынет. Тайга приоткрыла один глаз, и в нём мелькнуло узнавание. Потом второй. Она села, протёрла глаза и вдруг замерла. Перед её внутренним взором на мгновение вспыхнула картинка: та самая старая фотография, которую ей когда-то подсунули, — она стоит у бассейна в прошлогоднем купальнике, и чья-то жестокая рука подписала: «Жалкая грудь». Этот снимок потом долго ходил по школе, пока она лично не изъяла его из фотокружка. Но слова остались. Врезались в память, как заноза. И теперь, когда Лев сказал «бассейн», они всплыли снова, острые и противные. Тайга тряхнула головой, отгоняя непрошеное воспоминание. Потом её взгляд упал на купальник, аккуратно сложенный на стуле. Вкладыши, которые Лев пришивал всю ночь, выглядели так естественно, что она сама едва верила, что они искусственные. И от этого становилось чуть легче. Он не спал ради неё. Он сидел с иголкой и ниткой, чтобы она могла сегодня стоять у бассейна и не бояться. Эта мысль грела сильнее, чем одеяло. — А теперь — умываться, одеваться и на кухню. Ами уже там, — сказал Лев. — Ами?! — возмутилась Тайга, окончательно просыпаясь. Сон слетел с неё мгновенно, как лист с дерева под порывом ветра. — Какого чёрта она там делает?! — Завтракает. В отличие от некоторых, она встала по будильнику. Давай, я тебя жду. Тайга фыркнула и отбросила одеяло. Воспоминания о вчерашнем вечере — сцена в квартире Льва, мокрая Ами, его гнев, её собственное унизительное падение от голода — всё это промелькнуло в голове за секунду. Но сегодня было новое утро. И Ами сидела на кухне у Льва, как ни в чём не бывало. «Ладно, — подумала Тайга, натягивая халат. — Сегодня бассейн. И я не позволю этой чихуахуа испортить мне день». Через пятнадцать минут она вышла на кухню, уже полностью одетая. Ами сидела за столом с чашкой чая и смотрела в окно, но, услышав шаги, повернулась и одарила Тайгу своей ангельской улыбкой — той самой, от которой у Тайги немедленно начинали чесаться кулаки. — Доброе утро, Айсака, — пропела Ами. — Хорошо спалось? А я вот всю ночь ворочалась. На новом месте, знаешь ли, не сразу привыкаешь. — Ты спала в гостиной у Льва. Это уже не «новое место», — буркнула Тайга, усаживаясь за стол. — Третий день подряд. — Ревнуешь? — Ами склонила голову набок, и в её глазах зажёгся знакомый провокационный огонёк. — Я не ревную, — отрезала Тайга, хватая палочки. Лев поставил перед ней тарелку с омлетом и сел напротив. — Просто констатирую факт. — О, ты уже говоришь, как он, — Ами кивнула на Льва. — «Констатирую факт». Вы, ребята, точно не встречаетесь? У вас даже лексикон одинаковый. Тайга подавилась омлетом и закашлялась. Лев молча протянул ей стакан воды, даже не подняв глаз. Ами захихикала, но развивать тему не стала — видимо, решила, что на сегодня достаточно. Через полчаса они втроём вышли из дома и направились к школе. Утро стояло ясное, небо было чистым и высоким, и солнце уже припекало по-настоящему, обещая жаркий день — идеальный для бассейна. В воздухе пахло нагретым асфальтом, свежей зеленью и откуда-то издалека — цветущими камелиями. Лев шагал чуть впереди, засунув руки в карманы своей неизменной худи. Тайга шла рядом, сжимая в руках сумку с купальником и вкладышами. Ами, как всегда безупречная, следовала чуть позади, поправляя волосы, развеваемые лёгким ветерком. — Ты сегодня особенно напряжена, Айсака, — пропела Ами, догоняя их и поравнявшись. — Волнуешься перед бассейном? Боишься, что твой купальник не оценят? — Заткнись, чихуахуа, — буркнула Тайга, не оборачиваясь. — Я не боюсь. Просто не люблю воду. — Конечно-конечно, — Ами снисходительно улыбнулась, поправляя бретельку сумки на плече. — А я, признаться, жду с нетерпением. Вода, солнце, все в купальниках… Юсаку будет без очков, говорят, он без них совсем другой. Гораздо симпатичнее. И глаза у него, оказывается, красивые. Ты замечала? Тайга споткнулась на ровном месте. Это было едва заметно — просто носок кроссовки зацепился за выбоину в асфальте, — но Лев, шедший рядом, тут же машинально подхватил её под локоть. Она отдёрнула руку резче, чем собиралась, но тут же замерла, встретив его спокойный взгляд. — Не обращай внимания, — негромко сказал он, и его голос прозвучал так буднично, будто он говорил о погоде. — Ты отлично выглядишь. И не только из-за вкладышей. Тайга почувствовала, как краска заливает её лицо — от шеи до корней волос. Она не нашлась что ответить, только дёрнула плечом и ускорила шаг, оставив Льва и Ами чуть позади. Ами, наблюдавшая эту сцену, понимающе хмыкнула, но ничего не сказала — только выразительно посмотрела на Льва, приподняв одну бровь. Лев этого взгляда не заметил — или сделал вид, что не заметил. В раздевалке было шумно и влажно. Пахло мылом, мокрой тканью и хлоркой, доносившейся из бассейна. Девушки щебетали, развешивая полотенца и поправляя купальники. Кто-то смеялся, кто-то жаловался на лишние калории, кто-то обсуждал, как лучше уложить волосы, чтобы они не растрепались в воде. Тайга сидела на скамейке в углу, сжимая в руках свёрток с купальником, и не шевелилась. Вокруг неё кипела жизнь, а она чувствовала себя так, будто находилась внутри стеклянного шара — все звуки доносились приглушённо, как через вату. Она смотрела на вкладыши, которые Лев закрепил ещё утром, проверяя каждый шов. Он сказал: «Ты отлично выглядишь». Она знала, что это была ложь во спасение — или не совсем ложь, но точно не вся правда. И всё же от этих слов стало теплее. Он не смеялся, не отпускал шуток, не смотрел на неё с жалостью. Просто констатировал факт своим обычным ровным голосом. И это почему-то действовало сильнее, чем любые комплименты. «Это всего лишь купальник, — сказала она себе, разглядывая швы на вкладышах. — Все в купальниках. И никто не смотрит на тебя так пристально, как ты сама». Она вспомнила, как Лев сидел ночью, сгорбившись над шитьём, и как его пальцы, обычно такие твёрдые, двигались аккуратно и бережно. Он не говорил громких слов, но его действия кричали громче любого признания: «Ты важна. Твои страхи важны. Я здесь». Но страх всё равно грыз изнутри — не только страх воды, но и страх оказаться недостаточно хорошей. Слишком маленькой. Слишком плоской. Слишком жалкой. Слова с той старой фотографии до сих пор звучали в голове, как заевшая пластинка. «Жалкая грудь». Она помнила, как кто-то из парней хихикнул, показывая этот снимок друзьям. Помнила, как сама стояла у бассейна, не подозревая, что её фотографируют. И потом — ярость, с которой она пошла в фотокружок и заставила их удалить все копии. Но слова остались. Они всегда остаются. Где-то под этим страхом теплилось другое чувство — злость. На того, кто написал ту гадость. На себя, за то, что позволила этим словам так долго жить в своей голове. И решимость. Потому что Лев не спал всю ночь, чтобы она могла стоять здесь. И она не собиралась его подводить. Из-за вешалок выплыла Ами — уже в купальнике, с идеально уложенными волосами и лёгкой улыбкой на губах. Её фигура, безупречная и стройная, казалось, сама излучала уверенность. Она остановилась напротив Тайги и окинула её оценивающим взглядом — тем самым, от которого Тайга чувствовала себя букашкой под микроскопом. — А ты всё сидишь, Айсака? Боишься, что твой купальник не выдержит встречи с водой? С такой фигурой я бы тоже не торопилась. Детские купальники, наверное, трудно найти даже в спецмагазинах? — пропела она, поправляя бретельку, и её голос звучал как патока — сладкий и липкий. — Но ничего, привыкай — не всем же быть моделями. Кому-то приходится довольствоваться тем, что есть. Тайга медленно подняла голову. Её глаза сверкнули, но она сдержалась — сжала кулаки, вдохнула и выдохнула. Вдох. Выдох. Лев бы сказал, что она делает успехи. Она представила, как он стоит сейчас за дверью раздевалки, засунув руки в карманы, и ждёт её. И от этой мысли ярость немного улеглась, уступив место холодной решимости. — Заткнись, чихуахуа. У тебя брачный сезон круглый год, но это не значит, что нужно метить территорию в раздевалке. Ами лишь рассмеялась — серебристо, отточенно — и, бросив через плечо «Счастливо, я пошла!», выплыла из раздевалки. Тайга проводила её взглядом и шумно выдохнула. Пальцы всё ещё дрожали, но не от страха — от злости, которую она едва сдержала. Минори, которая до этого молча заплетала свой неизменный хвостик, подошла и села рядом. Её движения были спокойными и мягкими, а от спортивной формы пахло каким-то цветочным кондиционером. — Не слушай её, — сказала Минори просто. — Она просто завидует. — И, не дожидаясь ответа, пересела поближе, положив руку на плечо подруги. — Давай, я тебе волосы сделаю. Причёску, как ты любишь. Чтобы никто не отвлекался на мелочи. Тайга хотела возразить — сказать, что не нуждается в няньках и сама может справиться, — но промолчала. Что-то в голосе Минори было такое тёплое и уверенное, что спорить не хотелось. Она просто кивнула и повернулась спиной. Минори принялась за работу — аккуратно разделила волосы на пробор, скрутила два пучка по бокам, закрепила невидимками. Её пальцы двигались ловко и бережно, и в этом прикосновении было что-то почти материнское. Тайга закрыла глаза и позволила себе расслабиться — всего на минуту. Всего на одну минуту забыть о бассейне, об Ами, о своих страхах. — Готово! — объявила Минори, отступая на шаг и любуясь результатом. — Вылитая мышка. Китамура упадёт. Тайга открыла глаза и глянула в зеркало. Из отражения на неё смотрела маленькая светловолосая девчонка с двумя смешными пучками по бокам — правда, похожая на мышку. Она фыркнула, не в силах сдержать смешок. — Не упадёт, — буркнула она, но уголки губ предательски дрогнули. — Ладно, пошли. Пока я не передумала. Они вышли из раздевалки вместе. Лев ждал их у бортика, прислонившись плечом к стене. Увидев Тайгу, он на мгновение задержал на ней взгляд — на этих дурацких пучках, на покрасневших щеках, на стиснутых кулаках — и ничего не сказал. Только уголок его губ дрогнул в тени улыбки. Этого было достаточно. — Отлично-о-о! Круг бегом для разогрева и отвлекающий манёвр! — крикнула Минори и, не раздумывая, сиганула в воду прямо возле Льва, обдав его фонтаном брызг. — МИНОРИН! — закричала Тайга, но было поздно: её подруга уже скрылась под водой, а через секунду вынырнула, отфыркиваясь и хохоча. — Кусиэда! — воскликнул Такасу, стоявший неподалёку, но Минори только махнула ему рукой, смеясь. — Я поняла! — крикнула она, барахтаясь в воде. — Когда ты в воде, никто не видит твой живот! Ну ладно, я поплаваю. — Минорин… — растерянно пробормотала Тайга, глядя, как её подруга уплывает в сторону глубокой части бассейна. — О, Айсака, наконец-то вышла! — раздался голос Ами с другого конца бассейна. Она стояла, опершись на бортик, и её улыбка сияла, как у рекламной модели. — А я уж думала, ты застесняешься, что купальник болтается. Но знаешь, с этими вкладышами… почти незаметно. Почти. — Чушь не неси, — огрызнулась Тайга, снимая полотенце. — Я просто загорать не хочу. Полотенце упало на скамейку, обнажив её фигуру в купальнике. На мгновение вокруг воцарилась тишина — та особенная, которая случается, когда толпа замечает что-то неожиданное. А потом по бассейну пронёсся гул: — О-о-о! Они за год так выросли?! Я от неё тащусь! — Пропорции неправильные, как всегда, — хмыкнула Ами, но в её голосе послышалось лёгкое удивление — она явно не ожидала, что вкладыши будут выглядеть настолько естественно. — Команда «поддельные сиськи»! — вдруг раздался голос Минори из воды, и она, словно субмарина, эффектно ушла под воду, оставив после себя лишь расходящиеся круги. Лев, стоявший у бортика, тихо усмехнулся: — Раскусила. — Минорин… она такая, — вздохнула Тайга и, заметив боковым зрением Китамуру, который как раз вышел из раздевалки без очков, тут же накинула полотенце обратно на плечи и спряталась в него почти целиком. Китамура, щурясь, приблизился к ней. Без очков он выглядел иначе — моложе, мягче, и в его больших близоруких глазах читалась растерянность. — Айсака? — он сощурился, глядя на белое пятно перед собой. — Это ты? Я без очков плохо вижу, но по размерам явно ты. Зачем прячешься? Кстати, причёска на мышку похожа, симпатично. Тайга замерла. Её лицо стало медленно заливаться краской — от шеи до кончиков ушей, — и Льву показалось, что она сейчас либо взорвётся, либо провалится сквозь кафельный пол. — Уйди! — пискнула она, и это «уйди» прозвучало так отчаянно, что Китамура остановился. — Я сказал что-то не то? — удивился он, оглядываясь на Льва в поисках подсказки. — Да не, — ответил за всех Лев, чувствуя, как напряжение Тайги немного спадает, когда он заговорил. — Всё нормально. Просто она… стесняется. — Чего стесняться? — искренне не понял Китамура. — Ты же отлично выглядишь. И причёска правда милая. Тайга издала звук, похожий на сдавленный писк, и ещё глубже зарылась в полотенце. Веселье продолжалось. Девушки обступили Китамуру, прося его согнуть руку и показать бицепс, — он послушно демонстрировал, смущаясь, но явно довольный вниманием. Харута и Ното, наблюдавшие эту сцену с завистью, решили, что пора действовать. — Смотри, как они вокруг него вьются, — проворчал Харута, сидя на бортике и болтая ногами в воде. — А мы тут как два неприкаянных голубя. — Предлагаю акцию возмездия, — Ното поправил очки, за которыми блеснул решительный огонёк. — Летний кувырок назад. Берём Китамуру — и в воду. — Принято! Они подкрались сзади и, ухватив ничего не подозревающего Китамуру за плечи, с криком «Летний кувырок назад!» опрокинули его в бассейн. Фонтан брызг взметнулся в воздух, девушки завизжали и бросились врассыпную. Китамура вынырнул, отплёвываясь и смеясь, и тут же схватил Харуту за ногу, утягивая его следом. Началась цепная реакция: в воду полетели все — кто добровольно, кто нет. Ното, пытавшийся спастись бегством, был сброшен подкравшейся Минори; Такасу, мирно стоявший у бортика, получил толчок в спину от Ами; даже тренер, проходивший мимо, предпочёл ретироваться в подсобку, чтобы не стать следующей жертвой. Тайга, всё ещё закутанная в полотенце, стояла в стороне и смотрела на это безумие с выражением, средним между ужасом и весельем. Она не заметила, как Лев оказался рядом. — И-и-хи! — выдохнула она, забыв на мгновение о своих страхах. — Китамура сказал, что у меня миленькая причёска! — Думаю, он действительно это имел в виду, — кивнул Лев, и в этот момент его самого схватили с двух сторон Минори и Китамура. — Добыча обнаружена! — закричал Китамура, мокрый, без очков, но совершенно счастливый. — Вперёд, бейсбольная парочка! — Раз, два, три — полетели! — подхватила Минори, и Лев, не успевший даже возразить, с громким всплеском рухнул в воду. Вынырнув и отплёвываясь от хлорированной воды, он увидел, как Тайга смеётся над ним — открыто, звонко, по-настоящему. Её глаза сияли, пучки растрепались, а смех разносился по всему бассейну, перекрывая шум и визги. Лев на мгновение забыл, где находится. Её смех был лучшим, что случилось за весь этот день. Но она не заметила, что сзади к ней, бесшумно ступая по мокрому кафелю, подкралась Ами. — Весело тебе, Айсака? — раздался вкрадчивый голос над её ухом. — Поиграем? Не согласишься — обижусь. Тайга не успела обернуться. Ами схватила её за плечи и, прежде чем кто-либо успел вмешаться, с размаху кинула в воду. Тайга влетела в бассейн фонтаном брызг и тут же скрылась под водой. — Это уже чересчур! Она же не умеет плавать! — крикнул Лев, бросаясь в её сторону. Лицо Ами побледнело. Она не знала. Это было видно по тому, как её улыбка исчезла, сменившись выражением неподдельного ужаса. Она думала, что Тайга просто не любит воду, — но не то, что она совсем не умеет плавать. Под водой Лев схватил барахтающуюся Тайгу. Она молотила руками и ногами, как раненый зверь, в её расширенных глазах стоял панический ужас. Вода искажала звуки — крики с бортика доносились глухо, будто через вату. Время словно замедлилось, и каждое движение давалось с трудом, как в вязком сиропе. Лев чувствовал, как она цепляется за его плечи, как её пальцы впиваются в его кожу с отчаянной силой утопающего. Он не пытался разжать их — наоборот, прижал её к себе крепче, давая опору. Сквозь толщу воды он видел её лицо — искажённое страхом, но всё ещё живое, всё ещё борющееся. — Успокойся, Тай… — Вкладыш выпал! На мне только один остался! — в панике закричала она, пуская пузыри, и её голос, искажённый водой, прозвучал так жалобно, что у Льва сжалось сердце. Он опустил взгляд и увидел, как выпавший вкладыш медленно тонет, переливаясь в лучах света, пробивавшихся сквозь воду. Белый, гладкий, он казался в этот момент каким-то предательски беззащитным — как и сама Тайга, прижимавшаяся к нему и дрожавшая всем телом. Все замерли на бортике. Китамура, Минори, тренер, Такасу — все бросились в воду, подняв тучу брызг. Но Лев уже действовал. — Чёрт, если дело в этом… — он нырнул глубже. Хлористая вода обожгла глаза, размывая очертания, но он не закрыл их. Он нащупал вкладыш, который почти достиг дна, сжал его в кулаке и мощным толчком вынырнул на поверхность. Приподняв Тайгу за талию, стараясь держать её над водой, он быстро и аккуратно вложил вкладыш на место. Его пальцы коснулись прохладной ткани купальника, и он почувствовал, как дрожит всем телом Тайга — от холода, от страха, от унижения. Её кожа была гладкой и холодной, а сердце колотилось так сильно, что он чувствовал его биение даже сквозь воду. В этот короткий миг близости, под водой, в окружении ныряющих одноклассников, он ощутил странную, щемящую нежность к этому маленькому, испуганному, но такому гордому человеку. Ему хотелось закрыть её собой от всего мира, спрятать от любопытных глаз и сказать, что всё будет хорошо. Но он не сказал ничего — просто держал её, пока она не перестала дрожать. Её крик вырвался пузырями и ушёл в толщу воды. «Какое унижение», — пронеслось у неё в голове. Но вместе с жгучим стыдом пришло и другое чувство: осознание, что Лев снова рядом, что он не колеблясь бросился за ней, что его руки держат её крепко и надёжно. Она не видела его лица из-за воды и пелены паники, но чувствовала его присутствие каждой клеточкой. И от этого страх немного отступал, уступая место чему-то, чему она пока не могла подобрать названия. Бассейн опустел только через час. Солнце уже не палило, а мягко золотило воду, и тени от деревьев вытянулись, перечерчивая мокрый кафель. Последние ученики разошлись по раздевалкам, и только два человека всё ещё сидели на бортике — Тайга, закутанная в полотенце, и Лев, молча глядящий на воду. Вода, ещё недавно бурлившая от смеха и брызг, теперь была спокойной, почти зеркальной. Только редкие блики пробегали по поверхности, когда лёгкий ветерок касался её. Тайга сидела, обхватив колени руками. Её волосы потемнели от воды и прилипли к плечам, а взгляд был устремлён куда-то в глубину бассейна. Она молчала. Лев не торопил её — просто сидел рядом, положив руки на колени. Тишина между ними была плотной, но не тяжёлой. В ней было что-то общее — как общее молчание двух людей, переживших одно и то же. — Я уж думал, ты меня утопишь, — наконец произнёс он, не глядя на неё. — Я думала, ты меня утопишь, — отозвалась она без улыбки, продолжая смотреть на воду. — Ты так крепко схватил… дышать не могла. — Извини. Пришлось. Ты брыкалась. — Я не брыкалась! — она дёрнула плечом, но тут же замолчала. Потом, чуть тише: — …ладно, брыкалась. Спасибо. Лев промолчал. Он знал, что сейчас не нужно ничего говорить. Просто быть рядом — этого достаточно. Они поднялись, когда солнце окончательно скрылось за школьным зданием. Лев подал ей руку, и Тайга приняла её — без слов, без смущения, просто как должное. Они пошли по коридору, и их шаги гулко разносились по пустой школе. Тайга всё ещё дрожала, но уже не от холода. Лев снял свою худи и накинул ей на плечи, хотя она не просила. Она не стала спорить. Просто запахнулась плотнее и продолжила идти. В опустевшем классе, залитом оранжевым светом заката, они сели — Тайга на скамейку, Лев у окна. Тайга смотрела в одну точку на стене и молчала. Лев стоял у окна, глядя на закатное небо, окрасившее облака в оранжевый и розовый. — Как ты? — спросил он наконец, не оборачиваясь. — Жива, — ответила она глухо. — Спасибо. Он кивнул, и тишина снова заполнила комнату. Но это была не та напряжённая тишина, что раньше, — в ней было что-то почти мирное. Словно они оба знали: что бы ни случилось, они справятся. Вместе. Дверь открылась, и в класс вошла Ами. Тайга подняла голову, и Лев заметил, как напряглись её плечи. Ами подошла ближе и, что удивительно, без обычной игривости в голосе, произнесла: — Ну прости, Айсака, я не знала, что ты совсем не умеешь плавать. Все уже ушли, пора бы отойти. — Извинениями не отделаешься! Ты такую глупость совершила… грудь… ну… — Кстати, если ты не умеешь плавать, то вместе с тобой не пойдёшь ни на бассейн, ни на море, — вдруг оживилась Ами, и в её глазах снова зажёгся провокационный огонёк. — Слушай, Лев, у нашей семьи есть вилла на море. Может, съездим на летних каникулах? — Ты же вроде извинялась? — напомнил Лев, стоя у окна. — О, ладно, тогда Юсаку тоже спрошу. Тайга резко встала. Полотенце упало с её плеч, но она этого даже не заметила. — Что-то не так, Айсака? — невинно поинтересовалась Ами, но в её голосе уже звучала плохо скрытая насмешка. — Слушайте сюда, вы… — начал Лев, но их прервала Минори, возникшая словно из ниоткуда. В зубах у неё была веточка какой-то зелени, сорванной, видимо, по дороге, а на лице сияло самое пафосное выражение, на какое она была способна. — Прекратите, а то дойдёт до драки! — провозгласила она, вставая между ними с видом третейского судьи. — Минорин, Айсака хочет мои… — начала Ами. — Это всё из-за глупой чихуахуа! — перебила Тайга, сжимая кулаки. — Эй, ты о чём? — Ами демонстративно надула губки. — В конце концов…! — Замолчите! — рявкнула Минори, и её голос, обычно жизнерадостный, сейчас прозвучал так громко и решительно, что обе девушки замерли. Её глаза загорелись тем самым боевым огнём, который обычно предвещал великие свершения. — Если не хотите мордобоя, устроим спортивное состязание! Повисла пауза. Тайга переглянулась с Львом. Ами приподняла бровь. А Минори, гордая собой, уже придумывала правила. После этого заявления Тайга и Лев вышли из школы. Закат уже почти догорел, и небо на западе окрасилось в фиолетовые и алые тона. Над головой зажёгся первый фонарь, и его свет упал на тротуар жёлтым пятном. У школьных ворот, в тени старого клёна, стоял Кота. Он мялся с ноги на ногу, то поправляя воротник, то одёргивая рукава, то снова засовывая руки в карманы. Он ждал уже полчаса, с тех самых пор, как увидел, что народ начал расходиться после бассейна. Ему нужно было увидеть её. Айсаку-сан. Он хотел поблагодарить её. За тот случай. За то, что она тогда не убила его, хотя могла. За то, что после встречи с ней его жизнь странным образом начала меняться — не то чтобы кардинально, но мелкие удачи случались чаще, а главное, он сам стал чувствовать себя… смелее. Живее. Он не понимал до конца, почему, но связывал это именно с ней. С Карманным Тигром. Ворота скрипнули, и Кота вздрогнул. Из школы вышли двое. Он сразу узнал её — маленькую, с золотистыми волосами, всё ещё влажными после бассейна. Рядом с ней шагал тот самый парень, Лев, — высокий, сутуловатый, в своей неизменной худи (Тайга вернула её ему, когда они выходили). Они о чём-то негромко разговаривали, и Кота невольно прислушался. — …научишься, — донёсся до него спокойный голос Льва. — Ты быстро учишься. Кота увидел, как Тайга фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Он уже собирался выйти из тени, окликнуть её, но вдруг замер. В том, как они шли — плечом к плечу, не глядя друг на друга, но и не отдаляясь, — было что-то такое, во что не хотелось вторгаться. Что-то очень личное, очень правильное. Как будто они были частью одного целого, и любое постороннее вмешательство разрушило бы эту хрупкую гармонию. Он стоял и смотрел им вслед, пока их силуэты не растворились в сумерках. Руки в карманах сжались в кулаки. Не сейчас. Может быть, в другой раз. А может, и никогда. Он не знал. В груди поселилось странное, непонятное чувство — не то разочарование, не то печаль. Словно он увидел что-то, чего не должен был видеть. Но что именно — он ещё не мог сказать. Он развернулся и медленно побрёл домой. Тайга и Лев шли по пустой школьной аллее, и их шаги гулко отдавались в тишине. Где-то вдалеке лаяла собака, и ветер доносил запах нагретого за день асфальта. Пахло вечером — тем особым запахом, в котором смешивались пыль, влажная трава и далёкий дым чьей-то сигареты. Тайга вдруг заметила, что идёт с ним в ногу — шаг в шаг, как будто так было всегда. Она не помнила, когда это началось, но теперь это казалось естественным. Как дыхание. Как биение сердца. — Состязание, значит, — пробормотала она, пиная камешек, который подвернулся под ногу. — Плавать наперегонки. С ней. Она же модель, у неё все мышцы в тонусе, а я… я даже на воде держаться не умею. — Научишься, — спокойно ответил Лев, не замедляя шага. — Ты быстро учишься. — Когда это я быстро училась? — Готовить. Сортировать одежду. Принимать помощь. Ты делаешь успехи. Тайга фыркнула, но в уголках её губ мелькнула тень улыбки. Она вспомнила, как совсем недавно не умела даже яйцо разбить, а теперь уже режет овощи и даже пытается готовить салат. И одежду сортирует — сама, без напоминаний. Может, он прав. Может, она действительно делает успехи. — Ты просто хочешь меня подбодрить, — сказала она, но в её голосе уже не было прежнего скептицизма. — Я просто констатирую факты, — ответил Лев, и Тайга узнала эту фразу. Он всегда так говорил, когда хотел сказать что-то важное, но не хотел, чтобы это звучало пафосно. — Кроме того, у тебя есть секретное оружие. — Какое? — Я. Я буду тебя тренировать. Тайга остановилась. Просто замерла посреди аллеи, и её каблук тихо стукнул по асфальту. Лев сделал ещё шаг, прежде чем заметил, что она не идёт, и обернулся. В сгущающихся сумерках его лицо казалось почти нереальным — резкие черты, разноцветные глаза, в которых отражался свет далёких фонарей. Один тёмно-красный, другой небесно-голубой — они смотрели на неё серьёзно и ободряюще. — Ты правда думаешь, что у меня получится? — тихо спросила она, и в её голосе прозвучала та самая уязвимость, которую она так редко позволяла себе показывать. — Я знаю, — ответил Лев. — Просто доверься мне. Она ничего не ответила. Просто стояла и смотрела на него, а потом, когда они двинулись дальше, её рука сама нашла его ладонь. Не для пожатия. Не для того, чтобы её вели. А просто чтобы почувствовать тепло. Чтобы убедиться, что он здесь, рядом, и никуда не исчезнет. И он не отдёрнул руку. Так они и шли до самого дома — в тишине, которая была громче любых слов. У двери её квартиры Лев остановился. Тайга выпустила его ладонь, но не сразу — на мгновение её пальцы задержались в его руке, прежде чем она отпустила. Словно не хотела отпускать. Словно боялась, что без этого прикосновения всё исчезнет. — Завтра начнём, — сказал он, и его голос прозвучал так буднично, будто они обсуждали меню на ужин. — С утра. Бассейн открывается в шесть, но я договорюсь, чтобы нас пустили пораньше. Ты и я. Никакой Ами, никаких зрителей. Только вода. — В шесть?! — Тайга возмутилась, но без настоящей злости. Её глаза расширились от ужаса перед столь ранним подъёмом, но в глубине их уже теплился азарт. — Ты смерти моей хочешь? — Я хочу, чтобы ты выиграла, — ответил он просто. — А для этого нужно тренироваться. Так что завтра в пять я постучу в твою дверь. И даже не думай притворяться спящей. — Как будто у меня есть выбор, — проворчала она, доставая ключи. Но прежде чем скрыться за дверью, она на секунду задержалась и, не оборачиваясь, бросила: — …Спасибо. За всё. И дверь закрылась, оставив Льва одного в тускло освещённом коридоре. Он постоял ещё мгновение, глядя на закрытую дверь, и пошёл к себе. Завтра начнутся тренировки. А сегодня — сегодня была победа. Не над Ами, не над страхом воды. Над собой. И ради этого стоило не спать ещё десять ночей подряд.