«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

Утро. 5:00 Будильник зазвонил резко, словно сирена, разрезая предрассветную тишину. Лев открыл глаза мгновенно — он никогда не позволял себе залеживаться после звонка. В комнате было темно и прохладно. За окном моросил мелкий дождь, капли стучали по стеклу размеренно и монотонно, словно метроном отмерял секунды до рассвета. Лев сел на кровати, провёл ладонью по лицу, прогоняя остатки сна. Тело слегка ныло после вчерашней тренировки — он показывал Тайге правильную технику гребка и провёл в воде больше времени, чем планировал. Но эта боль была приятной, знакомой. Она означала, что работа идёт. Он встал, натянул спортивные штаны и старую футболку с выцветшим логотипом какой-то американской группы — он купил её на распродаже года три назад и с тех пор не расставался. Проходя через гостиную, он заметил Ами. Она спала на футоне, свернувшись калачиком и накрывшись одеялом с головой. Только светлые волосы разметались по подушке. Она вернулась поздно — он слышал, как около полуночи щёлкнул замок входной двери, потом тихие шаги, потом шум воды в ванной. Что она делала допоздна, Лев не знал и не спрашивал. Может, встречалась с менеджером, может, ездила к родителям, а может, просто бродила по городу, пытаясь убежать от одиночества, которое прятала за улыбкой. В любом случае, сейчас она спала, и Лев не стал её будить. Он бесшумно взял ключи с тумбочки и вышел в коридор. На лестнице пахло сыростью — вчерашний дождь пропитал бетонные стены. Лампочка на площадке мигала, и при каждом мерцании тени дёргались, словно живые. Лев спустился этажом ниже и остановился у двери Тайги. Достал ключ — тот самый, что она дала ему больше месяца назад, — и вставил в замок. Щелчок, тихий скрип, и он вошёл в тёмную прихожую. В квартире пахло знакомо: её шампунем, немного пылью, немного чаем. Лев включил свет в спальне и увидел привычную картину: кровать, заваленная подушками, и кокон из одеяла, из которого торчали золотистые волосы и одна босая пятка. При звуке щелчка выключателя пятка дёрнулась и исчезла под одеялом. — Тайга, подъём. Пробежка. Из кокона донеслось неразборчивое ворчание, в котором Лев с трудом различил слова «убью», «ненавижу» и что-то совсем непечатное. — Я предлагал начать в шесть. Ты отказалась. Сказала, что хочешь «максимальный результат за минимальное время». Минимальное время наступило. Вставай. Она высунула голову — взъерошенная, с припухшими от недосыпа глазами и совершенно диким выражением лица. Её волосы спутались в невообразимый узел, на щеке отпечатался след от подушки. Она посмотрела на Льва так, будто он был лично ответственен за все её беды, включая гравитацию и смену времён года. — Ты садист. Ты знаешь об этом? — Я прагматик. У тебя четыре минуты. Жду на улице. — Четыре?! Ты сказал — три! — Ты теряешь время на споры. Уже три с половиной. Она швырнула в него подушкой, но он уже вышел за дверь. Подушка ударилась о стену и упала на пол. Через пять минут Тайга спустилась. Спортивный костюм сидел на ней немного мешковато, волосы были кое-как стянуты в хвост, но глаза уже горели знакомым боевым огнём. Она натянула кроссовки — те самые, в которых бегала уже несколько дней и которые Лев заставил её купить вместо сандалий, потому что «в сандалиях бегают только самоубийцы». — Ну? — буркнула она, останавливаясь перед ним. — Куда? — Вдоль реки. Три километра. Лёгкий темп. На выносливость. — Три километра — это не лёгкий темп! Это пытка! — Это разминка. Побежали. Они побежали. Пробежка. 5:15 Улица была пуста. Фонари ещё горели, и их жёлтый свет отражался в лужах, оставшихся после ночного дождя. Воздух был влажным и холодным — таким холодным, что при каждом выдохе изо рта вырывался пар. Пахло мокрым асфальтом, прелой листвой и близкой осенью. Где-то вдалеке лаяла собака, где-то гудел первый поезд, отходящий от станции. Город только просыпался, и в этом было что-то почти интимное — словно он принадлежал только им двоим. Они бежали по набережной, вдоль реки класса «А». Слева тянулись серые многоэтажки с тёмными окнами, справа — бетонный парапет, за которым лениво текла мутная вода. Тайга дышала тяжело, сбивчиво, и её шаги звучали громче, чем нужно. Лев бежал рядом, не обгоняя, но и не отставая, задавая ритм. — Не части, — сказал он, не оборачиваясь. — Ты тратишь слишком много энергии на старте. Потом не хватит на финиш. Вдох — на два шага, выдох — на три. Давай, вместе. — Я… дышу… — выдавила она, хватаясь за бок. — Просто… воздуха… не хватает… — Воздуха хватает всегда. Это лёгкие обманывают тебя. Они привыкли к коротким вспышкам — крик, удар, рывок. А долгая работа — это другое. Доверься телу. Оно умнее, чем ты думаешь. Она фыркнула, но попробовала дышать в ритме. Получилось не сразу. Ещё через сто метров она споткнулась о выбоину в асфальте — старую, залитую водой трещину, которая пряталась в тени, — и полетела бы вперёд, если бы Лев не подхватил её под локоть. Его пальцы сомкнулись вокруг её руки быстрее, чем она успела осознать падение. Тайга дёрнулась, но не сразу — на секунду задержалась, переводя дыхание и чувствуя его хватку. Его рука была тёплой, несмотря на холодный утренний воздух. — Смотри под ноги, — сказал он ровно. — Заткнись, — ответила она, отдёргивая руку. Они побежали дальше. У реки туман ещё не рассеялся, и вода казалась стеклянной, почти нереальной. Пахло тиной и сыростью — тот особый запах, который Лев помнил с детства, когда они с родителями ездили за город. Теперь родители были где-то далеко, и только этот запах оставался неизменным. Тайга больше не жаловалась — просто бежала, глядя вперёд, и её дыхание постепенно выравнивалось. Лев заметил, что она уже не спотыкается. Тело привыкало. У моста они остановились. Тайга согнулась, уперев руки в колени, и тяжело дышала. Её спина вздымалась и опускалась, пряди волос, выбившиеся из хвоста, прилипли к мокрому лбу. Лев стоял рядом, глядя на воду. Река была серой и спокойной, и только редкие круги расходились от упавших капель. — Зачем мы это делаем? — спросила она, не поднимая головы. — Ты знаешь зачем. — Я хочу услышать это от тебя. Лев помолчал. Он смотрел на воду и думал о том, что сказать. Правду? Но правда была слишком сложной. Она была бы правдой, которую он сам ещё не был готов признать. Поэтому он выбрал ту часть правды, которую мог произнести вслух. — Потому что ты хочешь победить Ами. Потому что ты хочешь, чтобы Китамура тебя увидел. И потому что ты не умеешь сдаваться. Даже когда очень устала. Тайга выпрямилась и посмотрела на него. Её лицо раскраснелось от бега, глаза блестели, но в них не было злости — только усталость и что-то ещё, чему Лев не мог подобрать названия. — Ты слишком много говоришь, — сказала она. — Ты спросила. — В следующий раз не спрашивай. — Договорились. Побежали обратно. Они побежали. И на этот раз Тайга больше не спотыкалась. Её шаги стали ровнее, дыхание — глубже. Лев бежал рядом и думал о том, что неделю назад она не могла пробежать и полкилометра без того, чтобы не схватиться за бок. А теперь — три километра, и она даже не попросила остановиться. Прогресс был очевиден. У поворота к дому, когда они уже сбавили шаг и перешли на быструю ходьбу, Лев заметил одинокую фигуру на другой стороне улицы. Кота стоял у газетного киоска, делая вид, что изучает заголовки утренних газет. Его спина была напряжена, а руки засунуты в карманы слишком глубоко, чтобы это выглядело естественно. Он явно увидел их и замер, не зная, что делать. Лев не подал виду. Только отметил про себя, что этот парень снова здесь. Снова наблюдает. Снова ждёт. «Что ему нужно? — подумал Лев. — Он не выглядит опасным. Скорее, потерянным». Тайга ничего не заметила — она была слишком занята тем, чтобы не рухнуть от усталости. Кота проводил их взглядом. Когда они скрылись за углом, он выдохнул и медленно разжал кулаки в карманах. Сегодня тоже не вышло. Но он попробует снова. Завтра. Или послезавтра. Или когда-нибудь. Потому что другого пути у него не было. Школа. 8:30 В школе Тайга клевала носом уже на втором уроке. Её голова то и дело опускалась, и она резко вскидывала её, когда подбородок касался груди. Учительница литературы что-то монотонно объясняла про эпоху Хэйан, её голос звучал как далёкий гул. Тайга подпёрла щёку рукой и уставилась в окно. За стеклом медленно проплывали облака, и ей казалось, что они движутся с той же скоростью, с какой она бежала этим утром. Сзади послышалось шуршание. Харута, склонившись над партой, быстро строчил в блокноте, а Ното заглядывал ему через плечо. — Смотри, — прошептал Харута, подталкивая Ното локтем. — Она снова спит. Уже третий день подряд. Карманный Тигр спит на уроке. Это исторический момент. Я должен зафиксировать. — Ты лучше зафиксируй, что она вообще пришла, — отозвался Ното, поправляя очки. — После таких тренировок любой нормальный человек взял бы больничный. А она сидит. И даже не рычит. Почти. — Это всё он, — Харута кивнул в сторону Льва. — Я видел их утром. Они бегали вдоль реки. В пять утра. В пять! Ты можешь себе представить? Я в это время даже не знаю, какой сегодня день. — Лев — это отдельная тема, — задумчиво произнёс Ното. — Он вообще спит когда-нибудь? По моим наблюдениям, его режим сна не поддаётся научному анализу. — Может, он киборг, — предположил Харута. — Или сверхчеловек. — Или просто очень упрямый, — подытожил Ното. — Как и она. Они в этом похожи. — Записываю: «Объекты демонстрируют схожие паттерны упрямства». Это важно. — У тебя там скоро места не останется. — Я куплю новый блокнот. На большой перемене, когда Тайга уронила голову на парту и, кажется, задремала, к ней подошла Минори. Она плюхнулась на соседний стул с громким стуком, от которого Тайга вздрогнула и подскочила. — Жива? — весело спросила Минори, поправляя хвостик. — Выглядишь как зомби. Симпатичный зомби, но всё же. Глаза красные, волосы в разные стороны. Ты вообще спала? — Три часа, — прохрипела Тайга, потирая глаза. — Может, четыре. Я не считала. — Три часа — это не сон. Это, — она постучала пальцем по парте, подбирая слово, — это короткий технический перерыв между тренировками. Как там Лев? Сильно тебя гоняет? — Он невыносим. Он заставляет меня бегать по утрам. Плавать до посинения. Драться. Решать какие-то дурацкие задачки на внимание. Ты знаешь, что такое таблицы Шульте? А я теперь знаю. И ненавижу их. И его заодно. — Таблицы Шульте? — переспросила Минори с интересом. — Это что-то из психологии? Я слышала, их используют для тренировки пилотов. — Я не пилот. Я просто хочу плавать быстрее этой чихуахуа. Зачем мне знать, где цифры на дурацкой таблице? — Может, чтобы не отвлекаться, — предположила Минори, пожимая плечами. — Лев, он умный. Если он что-то делает, значит, это не просто так. Ты же знаешь. Тайга вздохнула и уронила голову обратно на парту. — Знаю. Поэтому и злюсь. — Это хорошо, — Минори легонько потрепала её по плечу. — Злость — это топливо. Ты на ней далеко уедешь. Ладно, мне пора бежать. У меня подработка через час, а я ещё даже не обедала. Держись, Тайга. Мы все за тебя болеем. Кроме Ами, конечно, но она не в счёт. Тайга подняла голову и слабо улыбнулась. — Спасибо, Минорин. — Не за что. И передай своему тренеру, что если он тебя загоняет до смерти, я лично приду и отменю его стратегию. — Она подмигнула, встала и убежала, размахивая сумкой. Тайга проводила её взглядом и снова уронила голову на парту. До конца перемены оставалось ещё семь минут. Можно было успеть подремать. Тренировка в бассейне. 15:30 После уроков они снова пошли в школьный бассейн. На этот раз там было почти пусто — только несколько первогодок плескались на мелкой стороне, да и те вскоре собрались и ушли, оставив после себя мокрые следы на кафеле и запах хлорки, смешанный с чем-то сладким — кажется, кто-то пролил сок. Лев и Тайга заняли крайнюю дорожку. Лев стоял у бортика, скрестив руки на груди. Тайга уже переоделась и теперь стояла рядом, переминаясь с ноги на ногу. Её плечи были покрыты мурашками — в бассейне было прохладно, и вода казалась особенно холодной. — Пятьдесят метров — это не марафон, — начал Лев. — Это спринт. Ты должна выложиться за короткое время. Для этого нужно правильно дышать. Вдох — на каждый третий гребок. Выдох — в воду. Не задерживай дыхание, иначе быстро выдохнешься. И смотри: старт — это самое важное. Ты должна оттолкнуться от бортика так, словно за тобой гонится стая голодных псов. Представила? — Представила, — кивнула Тайга. — Только вместо псов — Ами. — Сойдёт. Тогда попробуем. На счёт три. Раз, два, три! Она оттолкнулась и поплыла. Первые гребки вышли резкими, рваными — она всё ещё тратила слишком много сил. Лев шёл вдоль бортика, наблюдая за ней. Когда она добралась до противоположного конца дорожки, он уже был там. — Неплохо. Но ты опять задерживаешь дыхание. Я же сказал: выдох — в воду. Посмотри. Он спрыгнул в бассейн и показал, как надо. Его движения были плавными, экономичными — он не боролся с водой, а скользил по ней. Тайга смотрела на него, и на мгновение её посетила мысль: «Он делает это так легко. Как будто вода сама несёт его. Почему у меня так не получается?» — Ты напряжена, — сказал Лев, выныривая. — Ты пытаешься подчинить воду. Это не работает. Вода сильнее тебя, Тайга. С ней нельзя бороться. С ней можно только договориться. — Я не умею договариваться, — буркнула она. — Я заметил. Но ты учишься. Давай ещё раз. Они провели у бассейна несколько часов. Лев показывал, поправлял, объяснял. Тайга пыхтела, ругалась, глотала воду, но делала. И с каждым разом у неё получалось всё лучше. Лев заметил, что она больше не боится воды — по крайней мере, не так, как раньше. Она больше не цеплялась за бортик с паническим ужасом в глазах. Она злилась на воду, но уже не боялась её. Это был прогресс. Когда она в очередной раз добралась до бортика и, тяжело дыша, ухватилась за него, Лев протянул ей полотенце. — На сегодня хватит. Ты сделала на два гребка больше, чем вчера. — Всего на два? — она вытерла лицо. — Я думала, на десять. — Два — это уже много. Если каждый день прибавлять по два, через неделю будет четырнадцать. Через месяц — шестьдесят. Через год ты обгонишь олимпийского чемпиона. — Ты это сейчас серьёзно? — Абсолютно. Математика не врёт. Тайга фыркнула, но улыбнулась — устало, почти незаметно, но всё же улыбнулась. И Лев почувствовал, как что-то внутри него сжалось. «Не сейчас», — сказал он себе. И отвёл взгляд. Тренировка в ванной. 19:00 Вечером бассейн был закрыт — то ли профилактика, то ли просто никто не захотел оставаться допоздна. Но тренироваться нужно было. Лев наполнил ванну в своей квартире до краёв и усадил Тайгу на табурет рядом. Она смотрела на воду с нескрываемым скепсисом. — В ванной, — повторила она. — Ты хочешь, чтобы я тренировалась в ванной. — Да. Вода везде одинаковая. Важно не где, а как. Сегодня учимся задерживать дыхание. Это пригодится для старта и для того, чтобы не паниковать, если вода попадёт в нос. Опускай лицо и считай. Начнём с десяти секунд. — Десять секунд — это легко, — фыркнула она. — Тогда сделай. Она опустила лицо в воду. Через три секунды вынырнула, кашляя и отфыркиваясь. — Я же сказал — не паникуй, — спокойно заметил Лев. — Ты дышишь слишком часто перед погружением. Сделай глубокий вдох, задержи дыхание и медленно опускай лицо. Вода — не враг. Она просто есть. Ты сильнее. Она попробовала снова. На этот раз получилось лучше. Пять секунд. Семь. Десять. — Вот видишь, — сказал Лев. — А теперь — двадцать. — Двадцать?! Ты смерти моей хочешь? — Если бы я хотел твоей смерти, я бы заставил тебя бегать кросс на десять километров. А это — всего лишь задержка дыхания. Давай. К концу занятия Тайга научилась задерживать дыхание на полминуты. Мокрая, но довольная, она сидела на краю ванны и смотрела на Льва с таким выражением, будто только что покорила Эверест. — Полминуты! — воскликнула она. — Ты видел?! Я задержала дыхание на полминуты! — Видел. И слышал. Теперь представь, что ты можешь проплыть под водой метров десять без единого вдоха. Ами так не умеет. Тайга хищно улыбнулась. В этой улыбке было что-то дикое, почти звериное — и Лев невольно почувствовал гордость. За неё. За то, что она преодолела страх. За то, что не сдалась. Спарринг в парке. Следующий день Спарринг был идеей Льва. Он сказал, что это поможет ей лучше координировать движения, научиться работать руками и ногами одновременно, развить реакцию. Тайга не стала спорить — она вообще в последнее время спорила меньше. То ли устала, то ли начала доверять ему. Лев надеялся, что второе. Они пришли в парк после школы. Солнце уже клонилось к закату, и длинные тени от деревьев перечерчивали дорожки. Пахло прелой листвой и близким дождём. В парке было пусто — только пара собачников выгуливала своих питомцев у дальнего пруда. — Правила простые, — сказал Лев, вставая в стойку. — Ты пытаешься меня ударить. Я блокирую. Никаких поддавков. Если сможешь попасть хоть раз — считай, что выиграла. — Хоть раз? — Тайга прищурилась. — Ты недооцениваешь меня. — Я оцениваю тебя реалистично. Нападай. Она бросилась на него. Её кулак просвистел в воздухе — Лев ушёл в сторону, легко, почти лениво. Она ударила снова — он заблокировал предплечьем. Она попыталась провести подсечку — он переступил через её ногу и отступил на шаг. — Неплохо. Но ты слишком предсказуема. Думай, Тайга. Где я открыт? Что я делаю не так? — Ты всё делаешь не так! — прорычала она, снова бросаясь в атаку. — Ты стоишь! Ты не нападаешь! Ты просто уходишь! — Именно. Потому что я жду, когда ты сделаешь ошибку. И ты её делаешь. Каждый раз, когда злишься, ты теряешь контроль. А без контроля нет точности. Без точности нет удара. Она остановилась, тяжело дыша. Её кулаки были сжаты, глаза горели. Лев видел, как в ней борется желание броситься на него снова и желание понять, что он говорит. — Ладно, — сказала она наконец, разжимая кулаки. — Покажи мне. Медленно. Лев кивнул. Он подошёл ближе и начал показывать — движение за движением, шаг за шагом. Как переносить вес тела. Как расслаблять плечи. Как видеть противника, а не смотреть на его кулаки. Тайга слушала внимательно, и в её глазах постепенно разгорался азарт — не злой, не агрессивный, а тот самый, который Лев видел у неё в самые лучшие моменты. Сосредоточенный. Живой. Настоящий. — Меня не покидает ощущение, что Тайга всегда была для меня чем-то большим, — подумал он. — Даже при первой встрече я почувствовал что-то… Боюсь, я не могу подобрать слов. Она целеустремлённая, и я готов помогать ей во всём. Ведь так?» Нейропсихология. Следующий день Четвёртая тренировка была самой необычной. Лев пришёл в класс с пачкой распечатанных листов и положил их перед Тайгой. — Это таблицы Шульте, — объяснил он. — И тест Струпа. Здесь нужно находить цифры по порядку, здесь — называть цвета, которыми написаны слова, а не читать сами слова. Это помогает концентрации. Если ты будешь рассеянной на старте, Ами тебя обгонит. Тайга с сомнением посмотрела на листок, потом на Льва, потом снова на листок. — Это какая-то магия? Выглядит как заклинание. Или головоломка для сумасшедших. — Это нейропсихология. Я распечатал у учителя информатики. Он сказал, что такие упражнения используют даже профессиональные спортсмены. Для тренировки внимания и скорости реакции. — Профессиональные спортсмены, — повторила Тайга, всё ещё глядя на листок. — А я — просто девушка, которая хочет победить одну конкретную чихуахуа. — Значит, у тебя мотивация даже выше, чем у профессионалов. Давай. Начни с первого квадрата. Найди цифры от одного до двадцати пяти по порядку. На время. Она вздохнула и принялась за работу. Сначала получалось плохо — она путалась, пропускала цифры, злилась и комкала листы. Но Лев терпеливо сидел рядом, поправлял, подсказывал, объяснял. К концу занятия её время сократилось почти вдвое. — Я сделала это за сорок секунд! — воскликнула она, глядя на последний листок. — Сорок секунд! В прошлый раз было семьдесят! — Видишь? Прогресс. — Лев убрал листы в папку. — Завтра попробуем тест Струпа. — Что ещё за Струп? — Это когда слово «красный» написано синим цветом, и тебе нужно назвать цвет, а не прочитать слово. Мозг путается. Но если натренироваться, он перестанет путаться и в других ситуациях. Например, на старте, когда ты будешь нервничать. Тайга откинулась на спинку стула и посмотрела на него долгим взглядом. — Ты странный, — сказала она наконец. — Никто никогда не тренировал меня так. Вообще никто никогда не тратил на меня столько времени. — Мне не жалко, — пожал плечами Лев. — И это не трата. Это инвестиция. — В кого? — В тебя. Она опустила глаза. Её пальцы, теребившие край листа, слегка дрожали. Лев сделал вид, что не заметил этого. «Она благодарна, — подумал он. — Но не знает, как это показать. А я не знаю, как принять её благодарность, не переходя черту. Мы оба балансируем на краю. И этот край становится всё тоньше с каждым днём». Вечер. Последний день перед состязанием Вечером они сидели у Льва. Ами снова ушла по делам — кажется, встречалась с менеджером или фотографом, Лев не вникал. Её отсутствие стало привычным, почти ожидаемым, и в квартире без неё было тихо и спокойно. Только дождь стучал по стеклу да чайник тихо посвистывал на кухне. Тайга, уставшая после целого дня тренировок, лежала на диване и смотрела в потолок. Её волосы разметались по подушке, руки бессильно лежали вдоль тела. Лев заваривал чай. За окном сгущались сумерки, и в комнате становилось темно, но он не включал свет — ему нравился этот полумрак, нравилась тишина, нравилось то, как Тайга молча лежит на диване и никуда не спешит. — О чём думаешь? — спросил он, не оборачиваясь. — О том, что завтра опять бежать. И плавать. И драться. И решать твои дурацкие задачки. Когда это кончится? — После состязания. Осталось три дня. — Три дня, — повторила она. — А потом? — А потом ты выиграешь. Тайга повернула голову и посмотрела на него. В полумраке её глаза казались особенно большими и тёмными. — Ты правда в это веришь? — Я знаю, — ответил Лев и поставил перед ней чашку с чаем. Она взяла чашку обеими руками и сделала глоток. Чай был горячим и сладким — с мёдом, как она любила. Она не сказала «спасибо». Но Лев и не ждал. Он уже привык к такой форме благодарности. Она была в том, как она брала чашку. В том, как она сидела на его диване, не стесняясь своего присутствия. В том, как она позволяла ему быть рядом. Ночь Ночью Тайга долго не могла уснуть. Она лежала в своей постели и смотрела в потолок, прокручивая в голове прошедший день. Бег. Ванна. Спарринг. Его руки, блокирующие её удары. Его голос, спокойный и ровный. Его слова: «Я знаю». И это странное чувство, которое она отказывалась называть. «Это всё ради Китамуры, — напомнила она себе. — Я делаю это, чтобы он меня увидел. Чтобы он понял. Чтобы он…» Но перед глазами стояло другое лицо. Лицо, которое она видела каждый день. Лицо с разноцветными глазами — один тёмно-красный, другой небесно-голубой. Лицо, которое почти никогда не улыбалось, но когда улыбалось, ей хотелось, чтобы этот момент длился вечно. «Нет, — сказала она себе. — Это неправда. Я просто устала. Я просто благодарна ему. Это ничего не значит. Ничего». Но сон не приходил. Лев тоже не спал. Он сидел на балконе, глядя на луну, и думал о том же, о чём думал всегда в последнее время. О свете. О тьме. О девочке с золотистыми волосами, которая упала в его жизнь, как падающая звезда, и теперь отказывалась из неё уходить. «Я помогаю ей сблизиться с Китамурой, — думал он. — Я делаю всё, чтобы она была счастлива. Но почему тогда каждый раз, когда она улыбается не мне, а ему, внутри что-то сжимается?» Ответа не было. Только луна равнодушно светила сверху, и где-то вдалеке лаяла собака. День закончился. Завтра будет новый. А послезавтра — состязание. И всё решится. Так или иначе.