Том 3 глава 6
4 июля 2026 г., 18:32
Будильник прозвенел в шесть. Лев открыл глаза и несколько секунд смотрел в потолок, прислушиваясь к тишине. Дождя не было. Это уже хорошо — вчерашний ливень закончился глубокой ночью, и теперь за окном робко светлело небо, обещая пасмурный, но сухой день. Лев встал, натянул свою неизменную худи и вышел в гостиную. Ами спала на футоне, свернувшись калачиком. Её волосы разметались по подушке, дыхание было ровным и спокойным — казалось, она наконец-то смогла нормально выспаться. Лев прошёл на кухню, поставил чайник, достал две чашки. Третью не стал — Ами всё равно встанет не раньше, чем через час. Он нарезал хлеб, разбил яйца на сковороду, включил плиту. Привычные утренние действия, которые он мог бы выполнять с закрытыми глазами.
Через десять минут он уже стоял у двери Тайги с ключом в руке. Вошёл, включил свет в прихожей. В спальне было тихо, только мерное дыхание из-под одеяла нарушало тишину. На стуле, как всегда, громоздилась гора одежды, на тумбочке стояла вчерашняя чашка из-под чая. Лев машинально поправил стопку журналов, сдвинувшихся к краю, и подошёл к кровати.
— Тайга, подъём. Послезавтра важный день.
Ответом было неразборчивое ворчание. Лев легонько потянул одеяло вниз. Тайга заворочалась, приоткрыла один глаз и посмотрела на него с выражением человека, которому только что сообщили о необходимости платить налоги. Её волосы торчали во все стороны, на щеке отпечаталась складка от подушки.
— Дай угадаю — опять пробежка? — прохрипела она.
— Нет. Сегодня без пробежки. Послезавтра состязание. Сегодня отдыхай, завтра будет лёгкая тренировка. И не забудь купальник.
— Купальник… — она села, протирая глаза. — Точно. Послезавтра.
Она выглядела не такой уставшей, как в предыдущие дни. Лев заметил, что тени под её глазами стали чуть менее заметными — кажется, она наконец-то выспалась. Он помнил, какой она была неделю назад: дёрганой, измотанной, готовой сорваться в любой момент. Теперь же она сидела на кровати, и в её глазах была не паника, а скорее сосредоточенность. Прогресс.
— Ами опять у тебя? — спросила она, натягивая домашнюю кофту.
— Спит ещё. Не буди её. Идём, завтрак на столе.
— Ты её балуешь, — буркнула Тайга, но без обычной злости. Скорее, по привычке.
— Я никого не балую. Просто даю людям то, что им нужно. Ами нужно место, где можно спрятаться. Тебе нужен завтрак. Мне нужно, чтобы вы обе не убили друг друга до послезавтра.
— До послезавтра, — поправила она. — До послезавтра, а не до вечера.
— Тем более.
Завтрак прошёл в тишине. Тайга ела яичницу с рисом, Лев пил чай и смотрел в окно. Облака ползли низко и серо, но дождя не было. Где-то вдалеке кричали вороны, и этот звук казался почти осенним — хотя до осени было ещё далеко. Лев подумал о том, что этот день — затишье перед бурей. Завтра они проведут последнюю лёгкую тренировку, а послезавтра всё решится. Так или иначе.
Когда Тайга доела, он убрал тарелки и вымыл посуду. Она сидела на диване, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку. Лев не мешал ей. Он знал, что иногда человеку нужно просто помолчать.
Через полчаса они втроём вышли на улицу — Лев, Тайга и Ами, которая каким-то чудом успела собраться за десять минут и теперь выглядела так, будто только что сошла с обложки журнала. Её волосы были идеально уложены, на губах играла лёгкая улыбка, и весь её вид говорил: «Я готова ко всему». Тайга демонстративно шла на шаг впереди, делая вид, что не замечает присутствия чихуахуа.
— Ты сегодня какая-то тихая, Айсака, — пропела Ами, догоняя их. — Волнуешься перед послезавтрашним днём?
— Я не волнуюсь. Я готовлюсь.
— Готовишься к проигрышу? Это похвально. Мало кто умеет достойно принимать поражение.
— Заткнись.
Лев молчал, глядя на серое небо. Воздух был влажным и тёплым, пахло нагретым асфальтом и мокрой зеленью — обычное летнее утро после ночного дождя. На тротуаре ещё блестели лужи, и Тайга то и дело перепрыгивала через них, бормоча что-то себе под нос.
У школьных ворот их уже ждали Харута и Ното. Первый что-то яростно записывал в блокнот, второй стоял рядом с отсутствующим видом, но при появлении троицы заметно оживился.
— О! Вот они! — Харута захлопнул блокнот и уставился на Льва, Тайгу и Ами. — Все трое вместе. Это уже становится традицией. Я насчитал пять дней подряд.
— Шесть, — поправил Ното. — Ты забыл вторник.
— Точно, вторник! — Харута снова раскрыл блокнот и что-то исправил. — «Утро за два дня до состязания. Объекты прибывают единым фронтом. Уровень напряжённости: повышенный. Объект Айсака демонстрирует признаки недосыпа, но сохраняет боевой настрой. Объект Лев, как всегда, непроницаем. Объект Кавашима источает уверенность».
— Я не объект, — бросила Тайга, проходя мимо.
— Она не объект, — эхом повторил Лев.
— Записал, — Харута сделал пометку в блокноте. — «Объект Айсака отрицает статус объекта. Объект Лев поддерживает отрицание».
— Вы невыносимы, — вздохнула Ами и прошествовала мимо них с видом королевы.
Когда они скрылись за дверями школы, Харута повернулся к Ното.
— Кстати, о ставках. Ты на кого поставил?
— На Айсаку, — ответил Ното, поправляя очки. — После того, что я видел на тренировках, я пересмотрел прогнозы. Её прогресс за последнюю неделю впечатляет. А ты?
— Я ещё думаю. Но склоняюсь к тому же. Она, конечно, психованная, но… знаешь, есть в ней что-то такое. Какая-то бешеная энергия. Как у маленького, но очень злого тайфуна.
— Это ты в блокнот запиши, — посоветовал Ното. — «Маленький злой тайфун». Хорошая метафора.
— Уже записал.
В классе было шумно. Послезавтрашнее состязание стало главной темой обсуждения, и даже те, кто обычно не интересовался школьными событиями, сегодня что-то оживлённо обсуждали. Кихара и Нанако спорили о том, кто победит, и Кихара горячо доказывала, что Ами — профессиональная модель, а значит, у неё больше шансов. Нанако возражала, что Карманный Тигр непредсказуема и что она «может вообще не поплыть, а просто переплыть бассейн по дну пешком и всё равно всех напугать». Кихара засмеялась, но в её смехе слышалась нервозность.
Тайга сидела за своей партой и делала вид, что не слушает. Её учебник был открыт на странице, которую она не переворачивала уже минут десять. Лев сидел через проход и листал учебник, хотя на самом деле не читал ни строчки. Он думал о послезавтрашнем дне. О том, что будет, если Тайга выиграет. О том, что будет, если проиграет. О том, что в любом случае что-то изменится.
К ним подошла Минори. Она плюхнулась на стул рядом с Тайгой с громким стуком, от которого та вздрогнула, и хлопнула её по плечу.
— Ну что, готова?
— Готова, — ответила Тайга, не поднимая головы. — Насколько это возможно.
— Эй, выше нос! Ты же Карманный Тигр. Тигры не сдаются.
— Я не сдаюсь. Просто… — она замолчала, подбирая слова. — Просто боюсь. Немного.
— Это нормально, — Минори понизила голос, и в нём на мгновение прорезалась неожиданная серьёзность. — Я тоже всегда боюсь перед важными матчами. Стою на поле и думаю: «А вдруг я промажу? Вдруг подведу команду?» Но страх — это топливо. Если его правильно использовать, он делает тебя быстрее. Главное — не дать ему парализовать тебя.
— Ты говоришь прямо как Лев, — хмыкнула Тайга.
— Значит, он умный парень. Я всегда это знала. — Минори подмигнула и, прежде чем Тайга успела возразить, добавила: — Кстати, я вчера видела, как ты плыла с доской. Это было… впечатляюще. Серьёзно. Ты делаешь успехи.
— Правда?
— Правда. Ещё пару дней — и ты обгонишь Ами на вираже. Или на повороте. Или как там это называется в плавании.
— В плавании нет виражей на пятидесяти метрах, — заметил Лев, не отрываясь от учебника.
— Вот видишь! — Минори ткнула пальцем в его сторону. — У тебя даже персональный эксперт по виражам. Всё будет отлично.
Тайга слабо улыбнулась. Минори ещё раз хлопнула её по плечу и убежала к своей парте — у неё, как всегда, было миллион дел.
После второго урока, когда все высыпали в коридор, их догнал Китамура. Он выглядел как всегда — очки поблёскивали, на лице лёгкая улыбка, в руках — неизменная папка с бумагами. Его шаги были быстрыми и уверенными.
— Айсака! Лев! — окликнул он их. — Есть минутка?
Тайга замерла на месте. Лев заметил, как она напряглась, как её пальцы сжались в кулаки, а потом медленно разжались. Прогресс. Раньше она бы уже покраснела до корней волос и не смогла выдавить ни слова. Теперь же она стояла и смотрела на Китамуру, ожидая, что он скажет.
— Да? — выдавила она.
— Вот, — Китамура протянул два билета. — Билеты в общественный бассейн. Там есть дорожки для тренировок. Я подумал, вам пригодится.
Лев взял билеты и вопросительно посмотрел на Китамуру. Тот улыбнулся чуть шире.
— Я тоже на Айсаку поставил. Так что теперь я материально заинтересован в её победе. — Он поправил очки. — Хотя, если честно, дело не в деньгах. Я просто верю в неё. В вас обоих.
— На меня?! — Тайга уставилась на него. — Почему? Я же не умею плавать. Ты же видел, как я тону! На том уроке! Я чуть не захлебнулась!
— Твоя сила в экстремальных ситуациях, — улыбнулся Китамура. — Когда всё идёт не по плану, ты включаешься на полную. Я помню, как ты на линейке спорила с Сумирэ. И как ты разнесла класс, когда разозлилась. Ты не сдаёшься. Никогда. И плавание — это то же самое. Так что неизвестно, кто победит. Я в тебя верю.
Тайга стояла, не в силах вымолвить ни слова. Её щёки медленно заливались краской. Лев, глядя на эту сцену, подумал: «Он говорит правильные вещи. Но говорит он их слишком поздно. Или слишком рано. Или не те слова. Или не той».
Лев взял билеты и многозначительно протянул их Тайге и Китамуре, намекая, чтобы они пошли вместе. Это был идеальный шанс для неё побыть с Китамурой. Билетов было два — один для Тайги, один для Китамуры. Лев демонстративно отошёл на шаг, давая им пространство.
Но Тайга, кажется, этого намёка не поняла. Или не захотела понять.
— Отдай сюда, дурак! — она выхватила билеты у Льва, чуть не порвав их. Её лицо пылало, движения были резкими и дёргаными. Китамура, улыбнувшись, пожелал удачи и ушёл — всё той же уверенной походкой, словно ничего особенного не произошло.
Лев проводил его взглядом и вздохнул.
— А-а-а, глупышка. Он же тебе свидание предлагает, а ты на него орёшь.
— Какое свидание?! — Тайга развернулась к нему. — Он просто дал билеты!
— Два билета. Тебе и ему. По отдельности. — Лев говорил медленно, как ребёнку. — Ты, он, бассейн. Вода, плавание, разговоры. Это называется «свидание». Или «совместный досуг». Или «шаг навстречу».
Тайга замерла. Её мозг, кажется, наконец-то обработал информацию. Она посмотрела на билеты в своей руке, потом на удаляющуюся спину Китамуры, потом снова на билеты.
— Я… он… — она выругалась сквозь зубы. — Я идиотка!
— Я знаю. Но ты ещё можешь его догнать.
Она сорвалась с места и побежала по коридору, лавируя между учениками. Её шаги гулко отдавались от стен. Лев усмехнулся и пошёл к автоматам с напитками. Ему нужно было подумать. И выпить кофе. Желательно — в тишине.
Он купил банку кофе, сделал глоток и вдруг заметил движение между автоматами. Там, в узком пространстве, где обычно никто не стоял, сидела на корточках Ами. Она пристроилась на каком-то ящике, поджав под себя ноги, и смотрела в одну точку перед собой. Её поза была совершенно не модельной — сгорбленная, усталая, почти сломленная. Она не заметила Льва, пока он не заглянул в щель.
— Ну и что мы тут делаем? — спросил он, присаживаясь рядом на корточки.
— В ограниченном пространстве уютнее, — ответила она, не поднимая глаз. Её голос звучал непривычно тихо. — Никто не видит, никто не лезет. Сидишь и думаешь. Я в детстве всегда пряталась в шкафу, когда родители ссорились. Там было темно и тесно, и никто меня не находил.
Лев промолчал. Он понимал это чувство. И, кажется, понимал, почему Ами сидит здесь сейчас.
— Скажу честно, я понимаю, — сказал он, глядя на свою банку с кофе. — Но меня не гнетёт, что я помогаю Тайге бороться. Это поможет ей сблизиться с Китамурой. Хотя пока что это лишь сближает нас. Интересная дилемма, правда?
— А ты не заинтересован в вашем сближении?
— Скорее, мечусь между одним и другим. — Лев замолчал, глядя на этикетку банки. Этикетка была синей, с белыми буквами. Он прочитал состав: вода, кофе, сахар, молоко. Простые ингредиенты. Простая вещь. Почему всё остальное не может быть таким же простым? — Ты уверена, что хочешь, чтобы я поехал на твою виллу?
— Да, я всерьёз это обдумываю. Думаю, будет весело. Смотри, мы хорошо ладим! — она подняла на него глаза, и в них мелькнула прежняя искорка. — Ты, я, море… Никаких забот, никаких тренировок. Только солнце, вода и…
— Если бы не твои откровенные замашки, мы бы уже стали друзьями, — перебил Лев. — Ты всё усложняешь, Ами. Ты пытаешься соблазнить меня не потому, что я тебе нравлюсь, а потому, что это единственный способ общения, который ты знаешь. Ты привыкла, что люди ведутся на твою внешность. Но я не ведусь. И ты не знаешь, что с этим делать.
Ами ничего не ответила. Её лицо застыло, словно маска, которую она надела и забыла снять. Только пальцы, сжимавшие холодную банку с кофе, слегка дрожали.
Лев встал, смял пустую банку, бросил в урну и, пожелав ей удачи, ушёл. Его шаги стихли в коридоре, а Ами ещё долго сидела в своей щели, глядя перед собой. Она так и не открыла ту банку.
Лев вышел к главному входу и остановился. Начинался дождь. Мелкие капли падали на асфальт, оставляя тёмные точки, которые быстро сливались в сплошную мокрую гладь. Он стоял на ступенях школы и смотрел, как дождь усиливается, превращаясь в настоящий ливень. Струи воды хлестали по земле, разбиваясь на тысячи брызг. Капли ударялись об асфальт и исчезали, растворяясь в потоках воды. Лев чувствовал холодные капли на лице, на шее, на руках, но не уходил. Что-то в этих каплях напоминало ему его самого. Такая же маленькая, рождённая, чтобы разбиться об асфальт. Чтобы исчезнуть, не оставив следа.
Воспоминание пронзило его — странное, чужое, непонятное: он лежит один, обнимая подушку, в пустой комнате. Белые стены, белый потолок, белые простыни. Никого рядом. Только тишина и пустота. Он никогда этого не проживал. Или проживал? Эти видения под дождём казались ещё страннее. Словно кто-то другой жил его жизнью, а он лишь наблюдал.
— Что-то здесь не так, — прошептал он.
— Я знаю, — раздался голос.
Лев обернулся. Минори стояла за его спиной под ярко-жёлтым зонтом. Край её платья уже промок, но она, казалось, не замечала этого. Её глаза смотрели на него с неожиданной серьёзностью — без привычного блеска, без дурачества. Словно она надела другую маску. Или сняла прежнюю.
— Я знаю, что это ты усовершенствовал купальник Тайги, — сказала она. — Догадалась. Больше некому. Ты — единственный, кому она позволила бы такое. Единственный, кому она доверяет настолько.
Лев кивнул.
— Да… Единственное, что мне не нравится, это то, что она слишком привязывается ко мне. В её жизни уже есть свой свет. Я не имею права светить для неё.
— Но ты же продолжаешь светить, — улыбнулась Минори. — Зачем? Может, понимаешь, что она без тебя никуда?
Она протянула ему руку. Жёлтый зонт качался над её головой, и капли дождя барабанили по натянутой ткани.
— Позаботься о Тайге.
Лев мягко опустил её руку вниз. Его пальцы на мгновение задержались на её запястье — лёгкое, почти невесомое прикосновение.
— Знаешь, Минори, прежде чем давать обещания, я хочу кое-что сказать. Свет — вещь хрупкая. Выбирать его может либо жизнь, либо человек. Поэтому прошу тебя: выбери свет. Возможно, ты не подозреваешь, но он очень близко. Ближе, чем ты думаешь. Просто оглянись.
Минори просияла. Её улыбка озарила лицо, словно солнце, пробившееся сквозь тучи.
— Идёт! Договорились! Ты заботься о Тайге, а я… я попробую оглянуться.
Они стукнулись кулаками. Дождь шумел по крыше, барабанил по жёлтому зонту, стекал ручьями по ступеням. И в этом шуме было что-то очищающее — словно сама природа смывала всё лишнее, оставляя только главное.
Тайга нашла их у выхода. Она стояла под своим розовым зонтиком, который смотрелся почти нелепо на фоне серого дня, и молча смотрела на Льва и Минори. Её лицо было непроницаемым — ни злости, ни ревности, ни удивления. Только внимательный, изучающий взгляд.
— Ты чего мокрый? — спросила она у Льва. — Простудишься же.
— Я в порядке, — ответил он, подходя к ней. — Пошли домой.
Они двинулись по пустой аллее. Лев нёс свой чёрный зонт, Тайга — розовый. Капли дождя барабанили по натянутой ткани, создавая ритмичный, успокаивающий звук. Тайга молчала всю дорогу, глядя под ноги. Лев не пытался её разговорить. Он чувствовал, что слова сейчас лишние — ей нужно время переварить всё, что произошло. Слишком много событий для одного дня: билеты от Китамуры, разговор с Минори, дождь, мысли о послезавтрашнем дне.
У поворота к дому, когда они проходили мимо старого клёна, Лев заметил одинокую фигуру. Кота стоял у газетного киоска, делая вид, что изучает заголовки. Его спина была напряжена, а руки засунуты в карманы слишком глубоко, чтобы это выглядело естественно. Он явно увидел их и замер, не зная, что делать. Лев не подал виду — только отметил про себя, что этот парень снова здесь. Снова наблюдает. Снова ждёт. «Что ему нужно? — подумал Лев. — Он не выглядит опасным. Скорее, потерянным. Как и все мы». Тайга ничего не заметила — она слишком глубоко погрузилась в свои мысли.
Кота проводил их взглядом. Когда они скрылись за углом, он выдохнул и медленно разжал кулаки в карманах. Сегодня тоже не вышло. Но послезавтра — послезавтра всё решится. Не только для Тайги и Ами. Для него тоже. Он развернулся и пошёл прочь, сутулясь под дождём.
Дома Лев приготовил ужин. Стейки, как она любила, с кровью, с картофельным пюре и овощами. Он резал мясо медленно, тщательно, думая о том, что это, возможно, их последний спокойный ужин перед состязанием. Завтра будет лёгкая тренировка, а послезавтра — сам заплыв. И всё изменится.
Тайга сидела на кухне, подперев щёку рукой, и смотрела, как он готовит. Она молчала, но это молчание было не напряжённым, а скорее задумчивым. За окном уже стемнело, и только свет кухонной лампы отбрасывал тёплые блики на её лицо. Лев заметил, что она смотрит не на сковороду, а на него — на его руки, на его лицо, на то, как он двигается.
— Ты всегда так готовишь? — спросила она.
— Как?
— Сосредоточенно. Будто это не ужин, а научный эксперимент.
— Готовка — это химия, — ответил он, переворачивая стейк. — Температура, время, пропорции. Всё можно рассчитать. Всё можно предсказать.
— А люди? Их можно рассчитать?
Лев на мгновение замер. Потом пожал плечами.
— Нет. В этом и проблема.
Они ели молча. Стейки получились отличными — сочными, с хрустящей корочкой. Тайга поглощала еду с аппетитом, и Лев невольно усмехнулся, глядя на неё. После всех этих тренировок она ела за двоих, но ни капли не поправлялась — всё сгорало в топке её бешеной энергии.
Когда тарелки опустели, Тайга откинулась на спинку стула и посмотрела на Льва.
— Лев, — вдруг сказала она, и её голос прозвучал необычно тихо. — А что будет после соревнования? Если я выиграю — Ами покажет всем свой истинный облик. Если проиграю — ты уедешь на виллу с ней, а я останусь одна. В любом случае… что-то изменится.
— Всё изменится, — спокойно ответил он. — Так всегда бывает. Но ты не останешься одна. Даже если я уеду — а я не планирую, — у тебя есть Минори. Есть Рюдзи. Есть Китамура, который в тебя верит.
— Это не то, — она покачала головой. — Ты — это другое. Ты… — она замолчала, не в силах подобрать слова. Её пальцы теребили край салфетки, скручивая её в трубочку. — Ты не просто веришь в меня. Ты… ты делаешь. Не говоришь, а делаешь. И это… это важно.
— Я знаю, — тихо сказал Лев. — Ешь. Завтра тяжёлый день. Точнее, послезавтра.
Она кивнула и вернулась к еде. Но Лев заметил, что она ест медленнее, чем обычно — словно хочет растянуть этот момент. И он её понимал.
Ночью Тайга долго не могла уснуть. Она лежала в своей постели и смотрела в потолок, прокручивая в голове прошедший день. Билеты от Китамуры. Его слова: «Я в тебя верю». Разговор с Минори под дождём — она видела их через окно, видела, как Минори протягивала руку, а Лев мягко опустил её. И этот странный укол где-то внутри, который она отказалась анализировать. И слова Льва за ужином: «Ты не останешься одна».
Она села на кровати и посмотрела на купальник, разложенный на стуле. Тот самый купальник, который он перешивал всю ночь, вкладывая стежок за стежком. Она провела пальцами по ткани, по тем самым вкладышам, которые он сделал своими руками. Под ними были спрятаны крошечные, почти незаметные узелки — Лев завязал их, чтобы ничего не сдвинулось. Ткань была мягкой и прохладной на ощупь.
Что-то тяготило её, но она не понимала, что именно. Тоска? Тревога? Благодарность? Или что-то большее, чему она боялась дать название? Она теребила край ткани и смотрела в стену. На стене плясали тени от ветвей за окном — ветер усилился, и качающиеся ветки отбрасывали причудливые узоры. Ей казалось, что она стоит на краю чего-то огромного. И послезавтра ей придётся сделать шаг — либо вперёд, либо назад. Но в какую сторону — она пока не знала.
