Том 4 глава 4
4 июля 2026 г., 18:32
Ночь перед отъездом тянулась бесконечно, наполненная тревожными сновидениями. За окном шумел ветер — тот самый, что приходит с моря перед рассветом, влажный и солёный.
— Прошу тебя, не бросай меня! Прошу, не уходи! — голос Льва, сорванный и отчаянный, тонул в вязкой, удушающей тьме. Он бежал, не чувствуя ног, сквозь густой, как смола, мрак, преследуя ускользающий впереди свет. Но расстояние лишь увеличивалось, свет таял, и вдруг перед ним вырос холм. На его вершине стояла Тайга, освещённая последними, умирающими лучами. Её фигура была неподвижна, как статуя, и от этого становилось ещё страшнее.
Лев, задыхаясь, взбежал на холм и остановился рядом. Слова давались с трудом.
— А ты не знаешь, где свет? — спросил он, вглядываясь в пустоту.
Тайга посмотрела на него, и в её глазах он не увидел ни злости, ни тепла. Только холодную, безжизненную пустоту, отражавшую тьму вокруг. Её голос прозвучал как приговор:
— Весь свет давно погас.
Она прислонила руку к его груди. Ледяной холод пронзил его, заставив отшатнуться. Холод был не просто температурой — он высасывал саму жизнь, оставляя после себя онемение и пустоту. Сердце застучало где-то в горле. Он посмотрел на неё и увидел, что перед ним больше не Тайга. Её облик исказился, превратившись во что-то тёмное, бесформенное, пришедшее из потустороннего мира. Это нечто одним движением разорвало образ Тайги в клочья, а затем развернулось к нему. Голос, от которого кровь стыла в жилах, произнёс:
— От себя не убежишь.
— ТАЙГА! ТАЙГА! — отчаянно закричал Лев, чувствуя, как тьма поглощает его целиком.
Он проснулся от собственного крика, резко сев на кровати. Сердце колотилось как сумасшедшее, пульсируя в висках. Холодный, липкий пот пропитал футболку, и она неприятно прилипла к спине. Простыня была влажной и скомканной. Он с трудом ловил ртом воздух, всё ещё ощущая в груди тот ледяной холод из сна. Кошмар отступал неохотно, оставляя после себя горький осадок беспомощности. Ему потребовалось несколько минут, чтобы просто выровнять дыхание и убедить себя, что он в своей квартире, а не в той бесконечной, мёртвой пустоте.
Он тихо встал, стараясь не шуметь, хотя в квартире никого и не было. Босые ноги прошлись по прохладному линолеуму коридора. Ему нужен был воздух. Он вышел на балкон, и предрассветная прохлада приятно коснулась разгорячённой кожи. Город внизу ещё спал, окутанный серой дымкой. И тут он увидел её. Тайга уже стояла на своём балконе этажом ниже, кутаясь в лёгкий плед, и ждала его. Её плечи были напряжены, а лицо — бледнее обычного. Увидев, что он вышел, она подняла голову. Вид у неё тоже был невыспавшийся и слегка помятый.
— Мне приснился ужасный сон, — сказала она, поёжившись. — Ты был псом, а пёс — моим мужем. В общем, просто ужасный сон.
Лев, всё ещё находясь под впечатлением от своего кошмара, невольно усмехнулся. Айсака, как всегда, умела разрядить обстановку самым неожиданным образом. Через несколько минут они уже спустились во двор, освещённый первыми лучами летнего солнца. Воздух уже начинал прогреваться, обещая жаркий день. Они медленно шли по дорожке, рассказывая друг другу о своих ночных страхах.
— Понимаешь, я бежал за светом, а он всё время ускользал, — говорил Лев, глядя под ноги. — В этом есть что-то… беспомощное. Когда точно знаешь, что тебе нужно, но не можешь этого достичь.
— Пф-ф, — фыркнула Тайга. — Свет, тьма… У тебя вечно всё сложно. Мне вот приснилось, что ты был псом и моим мужем. Вот это настоящий кошмар! Я чуть не заорала, когда проснулась.
— Польщён, что перспектива замужества со мной вызывает у тебя такой ужас, — Лев иронично приподнял бровь.
— Ещё бы! — Тайга оглянулась на него и, прищурившись, добавила в своей обычной манере: — Ты бы, наверное, ворчал, что я разбрасываю носки, и заставлял бы меня сортировать бельё по цветам. И никакой романтики — одна сплошная готовка и уборка.
— Как и сейчас, в общем-то, — не удержался он.
Тайга хотела было возмутиться, но вместо этого лишь коротко рассмеялась. От её сна не осталось и следа. Вскоре они взяли ракетки и начали играть в бадминтон. Летнее солнце освещало двор, в котором Лев и Тайга играли в бадминтон. Воланы со свистом рассекали воздух. Воланчик с глухим стуком ударялся о ракетки, и этот звук был единственным, что нарушало утреннюю тишину. Тайга с настороженностью говорила:
— Эти сны — это предостережение. Если ничего не предпринимать, нас ждёт ужасное будущее. И чтобы избежать такого будущего, кто-то в предстоящей поездке должен помогать другому во всём.
— А бадминтон тут зачем? — Лев, решив подыграть, отбил очередной волан.
Тайга озадачилась, пропустив удар.
— Ладно, пойдём собираться.
Лев про себя подумал: «Эх, Тайга-Тайга, сколько же ты ещё будешь себя обманывать?» Но в глубине души он знал: она не обманывает. Она просто боится. Боится того, что уже чувствует, но ещё не может назвать. Тем временем в доме напротив Такасу давал последние наставления матери, пока Ясуко, позёвывая, стояла в дверях.
— Итак, плитой старайся не пользоваться, — Тако поправил лямку рюкзака. — Раз в день размешивай рисовые отруби и не забывай по утрам менять воду для Инко. Остальное я написал.
— А ты куда? — хриплым, заспанным голосом спросила она.
— Я же говорю: в путешествие, — робко улыбнулся он.
Она, кажется, до конца не поняла, но на всякий случай помахала рукой. Такасу вышел на улицу, где уже стояли Лев и Тайга. Он окликнул друга.
— Надеюсь на твою помощь, — сказал он, догнав Льва.
— Помощь в чём? — не понял тот.
Такасу удивился так, будто его предали.
— Да… как же?
— А-а-а… Ты про Минори говоришь? — наконец догадался Лев. — Сразу не вспомнил, с памятью проблемы в последнее время, — почесал он голову.
— Ну ты… — только и смог выдохнуть Такасу.
— Ладно, кто чем будет заниматься на вилле? — сменил тему Лев.
Такасу радостно улыбнулся и сказал:
— Признаюсь честно, у меня нет чётких планов, но думаю, будет весело.
Лев развернулся, посмотрел на Тайгу, уже было желание спросить её, но увидел, что та вся искривилась от мысли, что Такасу будет с Минорин. Лев вздохнул и сказал:
— Ладно. А я планирую рисовать морские пейзажи, заниматься скульптурой и создавать новые проекты.
Тако, нахмурив взгляд, сказал:
— Я не перестаю удивляться твоей разносторонности.
— Касаемо же Минорин, можешь положиться на меня, — улыбнулся Лев. — К концу каникул вы будете гораздо ближе друг к другу.
Вскоре они двинулись к станции. Дорога занимала около десяти-пятнадцати минут, и они шли не спеша, каждый погружённый в свои мысли. Тайга и Лев шли чуть впереди, а Такасу плёлся сзади, проверяя в телефоне, не звонила ли Ясуко. На станции царила привычная утренняя суета: пассажиры с чемоданами, объявления по громкой связи, стук колёс прибывающих поездов. Они прошли через турникеты, направляясь к своему выходу. И тут Лев замер, словно увидел что-то ужасное. Такасу замер как вкопанный.
— Эй вы, чего? — спросила Тайга.
Но вдруг тоже замерла, увидев, что вытворяют прямо на вокзале Китамура и Минори. Те кружились в каком-то непонятном танце, размахивая руками. Проходивший мимо бизнесмен с газетой едва не врезался в колонну, засмотревшись на них. Старушка с тележкой осуждающе покачала головой, но в её глазах читалось скорее удивление, чем возмущение.
— Вы тут что, дьявола вызываете? — с улыбкой спросил Лев.
Минори начала хохотать и говорить:
— Ха-ха-ха, доброе утро!
— Ха-ха-ха, прекрасно, просто прекрасно! — вторил ей Китамура.
Минори, видя реакцию Тайги, Льва и Такасу, говорила:
— Что с вами? Что-то невесёлые вы сегодня. Скажите что-нибудь.
— Что это с ними? Да погода просто замечательная! — сказал Китамура.
— Ами ещё не пришла, — подметила Минори.
— Назначенное время ещё не наступило, — поправил очки Китамура.
— Что же тогда продолжим! — радостно воскликнула Минорин.
Ами стояла поодаль и ждала всех, спрашивая сама себя: «А, да что с ними такое? Никто не пришёл?» Вдруг она услышала смущённый голос Такасу, который говорил:
— Привет, Ами.
Ами ужаснулась, увидев, что за египетские танцы выполняют остальные.
Послышался голос Китамуры:
— Ты опаздывала на две минуты, Ами.
— Доброе утро, А-а-ами! — сказала Минори.
— Опаздываешь, глупая чихуахуа, — добавила Тайга.
Ами была вне себя от стыда. Её лицо, обычно такое надменное и безупречное, залилось краской.
— Интересно, куда все делись? — сказала она и поспешила удалиться восвояси.
— Стоять! Не убегай, глупая чихуахуа, — Тайга бросилась за ней.
— Ами, мы здесь, — подметил Китамура.
После чего они двинулись за ней.
В поезде они быстро нашли свои места и расселись. Рюдзи и Китамура устроились напротив друг друга, Минори села рядом с Такасу. Лев занял место у окна, и Тайга тут же плюхнулась рядом. Ами, с царственным видом, села напротив, поправив идеально уложенные волосы. Поезд выехал из вокзала. В вагоне пахло кондиционером и чужими духами. Кондиционер гудел монотонно, нагоняя прохладу, но внутри у Льва всё равно было жарко — от предчувствия чего-то важного, что должно было случиться. Все ели онигири, купленные в ларьке.
— Какая вкуснятина! А со сливками ещё вкуснее! — радостно воскликнула Минори.
— Молодец, Такасу, — сказал Китамура.
Внезапно Ами задала Льву вопрос:
— Женишься на мне?
— Не в этой и не в следующих жизнях точно, — отрезал Лев.
— Ну вот, бессердечный, — притворно вздохнула Ами. — Кстати, что-то Айсаки не видно. Опоздала, что ли? Лев, у тебя есть её но…
Внезапно Тайга, сидящая перед Ами, надавила ей на ногу. Ами сжалась и закричала, после чего сказала:
— Ты чего творишь?!
— А… Глупая Чи проснулась? — лицемерно сказала Тайга. — А я думала, ты задремала с открытыми глазами.
— Может, хватит уже? — спокойно вмешался Лев. — Кстати, Кавашима, что ты делала на каникулах? Может, расскажешь остальным?
— Работала, — ответила Ами, отвернув голову в сторону. За окном проплывали холмы, и она смотрела на них с таким видом, будто видела впервые.
— Минори, а ты чем занималась? — переспросила Тайга.
— Клуб, работа, клуб, работа, клуб, работа, клуб, работа, клуб, работа, — подняла руку и начала загибать пальцы Минори.
— А ты, Тайга, помимо того что каждый день приходила ко мне домой за едой и надоедала со своими: «мне скучно»? — спросил Лев.
— Ничего я не надоедала, — огрызнулась Тайга.
Она взяла плеер и воткнула наушник в ухо Минори, после чего сказала:
— А я… а я вот что делала.
Минори затряслась от страха, услышав музыку, и испуганным голосом сказала:
— Мне показалось, там странным голосом сказали «СЕНПАЙ»! Это же!
— Угу. Записала сборник голосов привидений из того самого видео, — кивнула Тайга.
— Я так и знала! Не-е-е-е-е-ет! Умру от страха! — сказала Минори и задрыгала ногами как сумасшедшая.
— Айсака, значит, тебе ужастики нравятся? — удивлённо спросил Китамура.
— Ну… можно сказать, — смутилась Тайга.
— Удивительно, — сказал Китамура. — А Кусиэда терпеть не может всякие ужасы, что тоже удивительно.
— Терпеть не могу-у-у! Терпеть не могу, значит! Ужасно мучаюсь! — закричала Минори.
Лев с улыбкой посмотрел на Такасу и кивнул ему. Его глаза говорили: «Ну же, Такасу, вот он, твой шанс». Правда, присмотревшись, Лев понял, что в поведении Минорин есть нечто искусственное, и его взгляд мигом перестал гореть. Он подумал: «Минори хорошо притворяется, но фальшь видна. Ей нравятся страшилки, пусть она этого и не говорит». Вдруг его взгляд снова загорелся, и он подумал: «М-м-м, а это мысль…»
— В любом случае страшилки полностью запрещены! — продолжила говорить Минори.
Вдруг Ами обратила внимание всех на море, синевшее за окном.
— О, море! — радостно воскликнула Минори.
За окном проплывали живописные пейзажи: зелёные холмы сменялись скалистыми утёсами, а вдалеке уже виднелась бескрайняя синяя гладь. Блики солнца играли на воде, заставляя поверхность моря переливаться, как рассыпанные бриллианты.
Вскоре поезд прибыл на их станцию, и они высыпали на платформу. Дальше нужно было ехать на автобусе. Ами вела их, как опытный гид. Автобус был старым, с выцветшими сиденьями, но водитель ехал быстро и уверенно. Серпантин поднимался в гору, и с каждым поворотом открывались всё более захватывающие дух виды. Тайга, сидевшая у окна, прилипла к стеклу, забыв о своей обычной ворчливости. Лев сидел рядом и видел, как в её глазах отражается синева неба и моря, сливающихся на горизонте в единое целое.
— Красиво, — тихо сказала она, почти не разжимая губ.
— Ага, — так же тихо ответил он, но смотрел не на море, а на неё.
Дорога была долгой, но такой радостной. Всё было наполнено атмосферой тепла и доброты. Автобус высадил их на небольшой остановке у подножия холма. Дальше нужно было идти пешком. Солнце палило нещадно, и подниматься в гору с вещами оказалось тем ещё испытанием. Воздух пах нагретой хвоей, солью и близким морем. Когда все поднимались на гору, на которой находилась вилла, Тайга зло пробормотала:
— Долго нам ещё идти?
— Её уже видно, — сказала Ами. — Обойдём сзади, чтобы сразу попасть на веранду.
Они обогнули здание по узкой каменистой тропинке, и когда перед ними предстал этот прекрасный вид, что открывался с веранды — бескрайнее море, синее небо, крики чаек — они закричали:
— О-о-о-а-а-а!
— Вот она, вилла Ами! Мы расположимся здесь?! — воскликнула Минори.
— Верно, Минорин, — кивнула Ами.
— Супер! Я просто в восторге! — радостно закричала та.
— Но сначала здесь нужно прибраться, — охладила их пыл Ами. — Здесь с прошлого года никого не было.
— С прошлого года?! — закричал Такасу, чувствуя, как его чистоплотное сердце сжимается от ужаса. Про себя он подумал: «Это будет суровая битва».
— Перед нами такое замечательное море! Какая ещё уборка?! — закричала Минори и ринулась вниз по лестнице, ведущей к морю.
— Точно, уборка подождёт! — ринулся за ней Китамура.
— А… я с вами! — закричала Тайга.
— Я тоже пойду. Такасу, Лев, а вы? — спросила Ами.
Так каждый начал заниматься своими делами. Лев достал листок и начал срисовывать пейзаж, стараясь передать игру света на воде. Такасу пошёл убирать, а остальные играли в волейбол на пляже. В один момент Такасу посетила мысль: «А почему я один убираюсь?» Минорин радостно потянулась и сказала:
— А-а-а… Хорошо!
Вдруг Тайга сказала:
— Эй, Минорин, смотри!
— А что такое?
— Там что-то похожее на человеческую голову, — ответила Тайга.
Минори вскрикнула:
— А-а-а-а-а! УТОПЛЕННИК! ЧТО ЖЕ ДЕЛАТЬ?! Я КОСНУЛАСЬ ТОГО, ЧТО ВЫТЕКЛО ИЗ УТОПЛЕННИКА!
Минори залезла на шею Тайге.
В воспоминаниях Тайги: «Сидя в Sundoh-bucks Лев сказал: “Тайга, Минори и Такасу явно неравнодушны друг к другу, особенно если смотреть на Такасу. Поэтому ты должна помочь мне помочь Такасу. Хотя бы ради Минорин”». Тайгу корёжило от зла, но в конце концов она сказала:
— Хорошо… Только ради тебя и Минорин. Но если с Минорин что-то произойдёт, я тебя убью!
Лев стукнул Тайгу по голове, словно напоминая о их первой встрече. Вспомнив это, Тайга тяжело вздохнула и продолжила держать Минорин на спине. Песок под ногами был горячим. Раскалённый песок обжигал пятки, но она терпела — ради Минорин, ради Льва, ради того, чтобы все были счастливы.
Китамура на пляже отмечал:
— Похоже, им весело.
— Ты в самом деле поехал, Юсако? — спросила Ами.
— Конечно, поехал. Что за вопросы? Такасу — мой лучший друг, поехал и я за ним!
— А что со школьным советом?
Китамура поднял голову, а после опустил и улыбнулся. На мгновение его лицо стало грустным, но он быстро взял себя в руки.
— Ты о чём? — сказал он.
— Да так, ни о чём, — сказала Ами.
Вечерело. Чайка света вяло улетела за горизонт, предоставляя дорогу ворону тьмы. Небо окрасилось в багровые тона. Краски заката переливались от оранжевого к пурпурному, словно кто-то огромный смешивал их на небесной палитре.
Дома Такасу занимался домашними делами, вытирая пыль. Вдруг его окликнул голос Китамуры:
— Такасу, Ами попросила съездить в магазин. В гараже есть байк.
— Байк? Так съездите с Айсакой! — сказал Такасу.
В воспоминаниях Такасу: «Лев сидел дома перед Такасу и говорил: “Тайга без ума от Китамуры. Можешь, пожалуйста, помочь ей сблизиться? Как друг!”» Такасу вздохнул и сказал: «Хорошо». Китамура сказал:
— С Айсакой?
— Н-не поеду на байке. Боюсь, — смущённо сказала Тайга.
— Что?! — воскликнул Такасу.
Такасу пошёл провожать Китамуру, который решил поехать с Минори. Он развернулся и спросил:
— Тайга, пойдёшь провожать?
— Нет, не пойду, — опустила голову Тайга.
Такасу развернулся и пошёл. Вдогонку уезжающим Минори и Китамуре Такасу сказал:
— Осторожнее вы там!
— Да… понял, — сказал Китамура.
— Пока! — закричала Минори.
После чего они уехали, и звук мотоцикла затих вдали. Лев рыскал по дому, исследуя пространство. Он открыл одну из дверей и очутился в ванной. Там пахло сыростью и шампунем. Про себя он подумал: «Лучше уберусь здесь, чтобы не утруждать Такасу».
— Кто здесь?! — вдруг раздался голос.
Это была Ами, она находилась за занавеской в душевой кабинке.
— Ох, простите за вторжение, — сказал Лев и поспешил удалиться.
— Лев? — Ами схватила его за руку. — А ты решительный, решил зайти, когда девушка душ принимает.
— Ого, хочешь поиграть? Ну, в таком случае слушай: мне не до игр, — Лев вырвал руку из руки Ами и пошёл. Но на душе остался неприятный осадок. Он пришёл вниз, где его уже ждала Тайга.
— Тайга, я проверил верхние этажи на предмет возможных пространств для ведения плана, — сказал он.
Тайга улыбнулась. Дверь отворилась, и в дом вошла Минорин.
— Мы пришли! — сказала она.
Тако, подошедший к ней и взявший пакеты, сказал:
— Ничего себе, много накупили. А где Китамура?
— Байк пошёл ставить, — сказала Минори.
— А… Ясно, — смущаясь, сказал Рюдзи.
— Я тоже понесу, — потянулась к пакетам Минори.
— Да ничего, ты ведь за покупками ездила.
— Да.
Вдруг до Минори что-то дотронулось — мягкое, пушистое. Она сжалась и сказала:
— Только что?! Что-то меня за шею!
— Наверное, тебе показалось, — развернулся Такасу.
— Может быть… наверное, — после развернулась к Такасу и сказала: — Может быть…
Но вдруг до неё снова что-то дотронулось. Дрожь пробежала по её спине. Она закричала:
— Сейчас точно что-то дотронулось! Что-то липкое, словно водоросли! И пахнет как водоросли! Словно дух животного, смешавшийся с водорослями! Морская выдра?! Раз это водоросли, значит, это её труп? Морская выдра, наполненная внутри моллюсками! Это проклятие выдр и водорослей!
Такасу посмотрел наверх и увидел Тайгу, которая по всей видимости и была тем самым «выдрой с водорослями». Тайга показала Такасу большой палец.
На кухне Такасу и Лев делали общую еду. Пахло луком, специями, жареным мясом. Лук шипел на сковороде, распространяя аромат, от которого у всех текли слюнки. Тем временем за их спиной Тайга и Ами делили упаковку острых специй. Тайга зло говорила:
— Нет уж, острое не хочу!
— А мне оно острым больше нравится! — отрезала Ами.
— Как ты можешь есть её не сладкой?!
После чего сказала: «Лев!!»
— Ладно-ладно-ладно, приготовлю один сладкий для тебя, — отозвался он.
— ОПЯТЬ ОТДЕЛЬНОЕ МЕНЮ ДЛЯ АЙСАКИ! ДРУГИЕ ДЕВУШКИ ТЕБЯ ВОЗНАГРАДЯТ! — зло подняла голову Ами.
Лев же продолжал делать еду как ни в чём не бывало, словно слова Ами пролетели мимо его ушей. Ами опустила голову и наехала на Такасу:
— А ты с ним заодно?! В таком случае женская ненависть не обойдёт и тебя.
Ами тихо подошла к Тако и шёпотом сказала:
— Ты же не хочешь, чтобы Минори возненавидела тебя?
Такасу резко отшатнулся, услышав это. Вдруг атмосферу нарушила появившаяся словно из ниоткуда Минори, сказавшая:
— Вы меня звали?
Все резко вскрикнули от неожиданности.
— О, почти готово? Симпатично! — продолжила говорить Минори.
— А, да, осталось только приправы добавить. Собирайтесь на ужин, — смущённо, но активно сказал Такасу.
Внезапно также, как и Минори, в общую атмосферу словно с неба свалился Китамура, который был полуголым — только в полотенце. Он заговорил:
— Ого, вы уже ужин готовите? Мне помочь накрыть на стол?
— Ты же… — Такасу с недоумевающим лицом сказал.
Тайга стояла и не могла пошевелиться, смотря на полуголого Юсако. В конце концов её сердечко не выдержало, и она упала в обморок. Лев поймал её, сказав:
— Китамура, что за чертовщину ты творишь?!
— Юсако, что с тобой стряслось? — спросила Ами.
Китамура опустил голову, словно только сейчас понял, что был полуголый, и сказал:
— А… Простите, я услышал голос Такасу, поэтому не знал, что вы здесь.
Лев гладил и успокаивал Тайгу, говоря:
— Тайга, держись.
Минори сделала горящий взгляд и сказала, начав фоткать Китамуру со всех сторон:
— Э-э-э-э-эй, ну нарцисс, покажи нам своё тело!
— Ну, хватит, прекрати, — сказал Китамура.
— Ой, да что ты говоришь?! Не притворяйся, — всё активнее фотографировала Минори.
Китамура продолжал отнекиваться, смущённо почёсывая затылок:
— Перестань.
В конце концов он махнул рукой, и полотенце — единственное, что закрывало его, — начало падать. В момент Такасу успел подбежать и закрыть нижнюю часть тела Китамуры. Минори застыла в ужасе, говоря:
— Т… там только что было что-то чёрное и шевелящееся…
— Наверное, призрак-водоросль, — сказал Такасу, чтобы уберечь психику Минори.
— Водоросль, да? — сказала Минори.
После чего упала. Ами смотрела на всю эту картину, говоря:
— Юсако, ты отвратителен!
— Прости, — сказал Китамура.
— Да уйди ты уже! — говорил Такасу.
Тайга сидела, а Минори лежала. Обе они были в шоке. Минори говорила:
— Б…б…будьте осторожны… Будьте начеку… В этом доме водятся злые духи…
Такасу, склонив голову над Минори, говорил:
— Могу ли я что-нибудь сделать?!
— Карри… Приготовь безумно острое карри, — словно робот на последнем издыхании, сказала Минори.
— Я понял! — твёрдо сказал Тако.
Оставив бейсбольную парочку, Такасу решительно направился к плите. Он снял с полки самую большую сковороду, которую нашёл, и начал священнодействовать. Масло, лук, чеснок, имбирь — всё это отправилось на раскалённую поверхность и зашкворчало, наполняя кухню новым ароматом. Пока он колдовал над плитой, остальные разбрелись по дому, занимаясь своими делами: Минори, всё ещё бормоча о проклятии выдр, ушла проверять окна; Китамура, уже одетый, с виноватым видом помогал Льву раскладывать покупки; Тайга сидела в углу, обмахиваясь журналом, а Ами царственно восседала за столом, комментируя каждое действие Такасу.
Наконец, он торжественно водрузил кастрюлю с карри в центр стола. Ночь опустилась на виллу. Тьма окутала закипающий мир своей чёрной невидимой пеленой. Где-то вдалеке ухала сова. Холодный ветер с моря задувал в открытые окна, шевелил занавески и приносил запах соли и свободы.
Дома за столом вся компания была готова ужинать. Минори смотрела на карри пожирающим взглядом и говорила:
— А-а-а-а, как вкусно!
— Готовил из того, что было, но по просьбе Кусиэды сделал очень острым, — подметил Такасу.
— Отлично! Приятного! — подняв вилку, закричала Минори.
— Приятного аппетита! — хором сказали все.
— М-м-м, неплохо, неплохо, — попробовал Китамура.
— М-м-м, вкусно! Так как! — попробовала Ами.
— Островато, но сойдёт, — попробовал Лев.
— Не настолько острая, как я думала, — попробовала Кусиэда.
— Правда? — спросила Тайга.
— Тайга, хочешь попробовать? — спросила Минори.
— И вправду не очень, — попробовала и сказала Тайга.
Но вдруг она увидела, что Минори вся красная. Остальные тоже покраснели. Вдруг, словно извержение вулкана, разлились крики:
— А-а-а-а-а-а-а-а!
— У-у-у-у-у-у-у-у!
— ЖЖЖЖЕЕЕЕЕТ!
— ВО РТУ ПРОСТО!
— ТАКОЕ ОСТРОЕ, ЧТО ДАЖЕ БОЛЬНО!
— ЧЁРТ ПОБЕРИ, ЧТО ЭТО ЗА АДСКАЯ СМЕСЬ?!
— И ТУТ МЕНЯ ПРОБРАЛО! ВАУ! ВАУ, ОПЯТЬ!
— С вами всё в порядке? — озадаченно говорил Такасу.
Пока Лев и Тайга хлестали воду, Минори говорила:
— ТАКАСУ, ТЫ ПРОСТО ВЕЛИКОЛЕПЕН! ТАКОЕ ОСТРОЕ И ТАКОЕ ВКУСНОЕ!
Минори начала есть как сумасшедшая. Китамура говорил:
— Вкус весьма загадочный, но его хочется съесть.
Ами же тянула ложку ко рту и говорила:
— У меня какие-то странные ощущения…
— А добавки кто-нибудь хочет? — спросил Такасу.
— ДА-А-А-А! — закричала Минори.
Тайга говорила:
— А-а-а-а-а-а-ах… Мне казалось, я умру.
— И не говори, — вторил ей Лев.
Минори встала и сказала:
— Ладно, пойду мыть посуду.
— Я помогу, — встал со словами Такасу.
Лев продолжил лежать в лепёшку и сказал:
— Тай…га, у тебя тоже живот болит?
— Надо выпить таблетку, — в ответ сказала Тайга.
Тут Китамура сказал:
— Лев, Айсака, вам нехорошо? Я купил желудочных таблеток, они у меня в комнате. Сходим?
— А… Ну… э-э-э… — смутилась Айсака.
Лев же удержал её и сказал:
— Это твой шанс побыть рядом с ним.
— Что такое? — переспросил Льва Китамура.
— Да ничего, — сказал Лев.
Лев взбодрился и сказал:
— У меня боль утихла. Я тогда пойду помогу им посуду помыть.
Когда Китамура ушёл, Лев уже хотел пойти помогать Такасу и Минори, как вдруг перед ним возникла Ами и сказала:
— Послушай, у меня живот тоже так разболелся!.. Просто шучу.
— Я, по-моему, сказал, что не хочу играть, — сказал Лев.
Но, увидев долю растерянности на лице Ами, Лев вздохнул, сказал:
— Пойми, Ами. Я всегда тебя поддержу, но, боюсь, ты опоздала. Здесь слишком мало места для нас двоих.
— Да… я поняла, — тихо сказала Ами.
— Кто знает, может, в следующий раз, — положил руку на её плечо Лев.
— Такасу и так поможет Минори. Может, отойдём на пляж? — сказала Ами.
— Хорошо, — улыбнулся Лев.
В комнате у Юсако Тайга выпила две таблетки, запив водой из стакана. Китамура озабоченно спросил:
— Воды хватило? Подействовало?
— На…верное, — сказала Тайга.
— Вот и хорошо, мне больно смотреть, когда ты мучаешься. Не хочешь прилечь ненадолго? — спросил Китамура.
Тайга вскрикнула.
На кухне Такасу подметил, как хорошо у Кусиэды получается мыть посуду. Та же сказала:
— Ну так… я на работе постоянно этим занимаюсь.
Она с улыбкой развернулась на Такасу и сказала:
— Такасу, карри было просто замечательным.
— Ну зачем уж так, — смущённо почесал затылок Такасу.
— Правда. За то, что ты помог, ты кое-что получишь. Только никому не говори, — сказала Минори.
Луна ярко светила на ночном небосводе, передавая подлунному миру яркие и незабываемые очертания. Море тихо шуршало внизу. Лунная дорожка дрожала на воде, словно приглашая пройти по ней прямо к горизонту. Сидя на балконе, Такасу и Кусиэда ели маття — холодный, сладкий, с лёгкой горчинкой. Минори спросила:
— Такасу, маття вкусная?
— Да, вкусная, — смущённо сказал Тако.
— Не вкуснее, чем садзуки, — подметила Минори.
Атмосферу пронзила тишина. Минори, смотря на звёзды, сказала:
— Звёзды просто замечательные.
— Да… Красивые, — сказал Такасу.
Такасу про себя подумал: «Мы наедине, это мой шанс?»
Кусиэда сидела на заборе, её волосы развивались под тёплым летним ветерком. Такасу смущённо посмотрев на неё, сглотнул и сказал:
— Кусиэда, у тебя есть парень?
В ответ было лишь молчание. Минори, помолчав, сказала:
— Интересно, призрак-водоросль ещё здесь? Такасу, ты когда-нибудь видел приведений?
— Не-нет, не видел, — смущённо сказал Такасу.
— А вот я верю в то, что приведения существуют, но никогда их не видела и не верю людям, которые говорят, что их видели. Вот и в этом случае я считаю также. Я верю, что когда-нибудь полюблю, выйду замуж и стану счастливой, хотя прежде такого чувства никогда ни к кому не испытывала. На свете есть люди, для которых любовь — обычное дело, но я от них очень далека, поэтому я её не вижу. Если приведений не существует, я никогда их не увижу, значит, про них надо забыть. Поэтому ответить на твой вопрос я не могу. Такасу, а ты можешь видеть приведений?
— Ну, наверное, хотелось бы. Поэтому хожу по всяким паранормальным местам и смотрю ужастики. Я вот что подумал: если тот, кто не видел приведений, разок их увидит, то тоже сильно удивится. Есть такие, что не поверят в них даже если увидят, но есть и такие, которые увидят их, потому что сильно хотелось. Поэтому не стоит убеждать себя в том, что никогда их не увидишь, — сказал Такасу.
Минори перевела тему, вскрикнув:
— А что там, НЛО?
— А… Спутник, наверное, — сказал Такасу.
— Спутник? Вот как, а я думала, это НЛО.
— Я надеюсь, что когда-нибудь ты увидишь приведений. Возможно, некоторые из них только и ждут, чтобы ты их увидела, — сказал Такасу.
— Так вот почему сегодня происходили всякие странности. Призрак-водоросль так и хотел себя показать.
— Чего это ты вдруг? — подавился и испуганно сказал Такасу.
— Интересно, увижу ли я их когда-нибудь? Ладно, ничего уж, ха-ха-ха, — склонила голову Минори.
Минори посмотрела вниз и увидела Льва и Ами на пляже. Её лицо немного нахмурилось.
Лев сидел на тёплом мягком песке. Ами смотрела на него, но после опустила голову и сказала:
— Почему? Почему ты не хочешь?
Лев тихо смотрел на Луну, его глаза были освещены её холодным и бледным светом. В этом свете его разноглазые зрачки казались почти чёрными, а лицо — невероятно печальным и красивым.
— Знаешь, Ами, — начал он, не отрывая взгляда от горизонта, — тогда, в той дуэли, ты спросила меня, чего я ищу. И я ответил — свет. Ты, наверное, думаешь, что это просто красивые слова. Очередная иллюзия, за которую я прячусь. Но это не так. Та вера, о которой я говорил — это не вера в то, что кто-то там, наверху, решит все мои проблемы. Это скорее… знание о том, что что-то истинное существует. Где-то. Возможно, оно совсем не такое, как я себе представляю. Но сам факт его существования — это то, что не даёт мне упасть.
Он замолчал, подбирая слова. Ами не перебивала, чувствуя, что сейчас не время для её обычных колкостей.
— Ты спрашивала, не прячусь ли я. И я ответил — нет, я ищу. Я ищу не абстрактного бога в небе. Я ищу подтверждение того, что тот свет, который я видел однажды, реален. Что он существует не только в моей голове. И я не могу просто взять и назвать светом первое, что покажется мне тёплым. Это было бы предательством. И по отношению к нему, и по отношению ко мне самому. Понимаешь?
Он повернулся к ней, и в его глазах отразилась луна.
— Я не хочу, чтобы ты меня любила, Ами, не потому, что я бессердечный. А потому что твоя любовь ко мне — это тоже своего рода поиск. Ты ищешь во мне что-то, чего я не могу тебе дать, не предав самого себя. Я не хочу быть твоей иллюзией. Я хочу, чтобы у тебя, как и у меня, был выбор. Настоящий, а не продиктованный страхом или одиночеством. В мире есть тысячи вещей, во что можно верить. В призраков, в инопланетян, в чистую логику или в абсолютный хаос. Не ищи бога в этом бренном теле, — он указал на себя. — Ищи его в том, что для тебя по-настоящему ценно. И когда найдёшь — не отпускай.
После чего поднялся, отряхнул песок с ладоней и сказал уже почти обыденным тоном:
— Ладно, натянутый диалог получился. Меня уже, наверное, Тайга ждёт. И да, Ами, я верю в тебя.
Лев побежал. Ами смотрела вслед удаляющемуся Льву. После того как тот скрылся из виду, она наклонилась, её глаза намокли, и она подумала: «Хочешь, чтобы у меня был выбор?» Она прижала ноги к телу, и её глаза невольно прослезились.
Через некоторое время, когда Лев уже сидит в комнате, к нему заходит Тайга и говорит:
— Лев, всё, мне полегчало. Живот больше не болит.
— И? — спросил Лев.
В ответ он услышал отчётливое урчание её желудка. После того как Лев накормил её, она сказала:
— А-а-а-а… Наелась-наелась.
— Ещё бы, — сказал Лев.
Тайга сделала серьёзное лицо и сказала:
— Слушай, чем займёмся завтра?
— А к чему вопрос? — тихо улыбнулся Лев.
— Действительно, и чего это я… Блин, это так утомительно, — промолчала она.
Она положила ноги на спину Льва и сказала:
— Целый день с Китамурой, мне казалось, я буду на седьмом небе от счастья, а в результате одно расстройство. Но когда я с тобой, почему-то всё хорошо. Как глупо: огромная комната, а мы сидим совсем рядом. Наверное, мы привыкли быть стиснутыми в маленькой квартирке. Слушай, Лев, иногда мне кажется, что тот сон что-то вроде…
— Пророчества? Пророчество сбывается лишь тогда, когда оно есть, Тайга. К счастью или к сожалению, сейчас мы очень близки. Или уже перешли ту грань, когда последствия становятся необратимыми, — улыбнулся Лев.
— Лев… всё ты понимаешь, — тихо улыбнулась Тайга.
Она тихо подползла и обняла его. Он почувствовал тепло её тела, и от этого тепла по его спине пробежала дрожь — не от холода, а от неожиданности, от того, что этот простой жест значил для неё. Она пахла морем, солнцем и чем-то ещё — тем, что было только её. Тем, что он, сам того не замечая, уже считал своим. В этот момент Лев впервые ощутил что-то вроде удовлетворения — не от того, что он чего-то достиг, а от того, что она здесь, рядом, и ей хорошо. Когда он развернулся, он увидел, что Тайга уже заснула. Он тихонько встал, взял её на руки и отнёс к ней в комнату. Но когда он увидел, что было на кровати, то воскликнул:
— Фу, какая мерзость. Это волосы, что ли?
На кровати валялась куча шерсти — видимо, от старого пледа. Он положил спящую Тайгу на пол и пошёл за постельным бельём. Когда он постелил постель, то аккуратно уложил Тайгу. В этот раз в её лице он увидел что-то новое. В её спящем лице он увидел что-то новое, что-то, казалось бы, сверхъестественное, но такое реальное. Он смотрел на неё и думал: «Как же так вышло, что этот маленький ураган стал самым важным человеком в моей жизни?»
Вдруг, когда он пришёл в комнату, к нему забежал Такасу и сказал:
— Что-то странное происходит! У меня на кровати волосы и какая-то липкая жидкость!
— Ты сейчас серьёзно? Я чувствую, от тебя пахнет сверхъестественным страхом, — нарушил нагнетающуюся атмосферу вопросом Лев.
Вдруг они услышали, что в их дверь кто-то или что-то стучит. Лев воскликнул:
— А это что ещё за клоунада?
Он пошёл, но вдруг они услышали стук в окно, что напрягло даже Льва: ведь какой человек сможет дотянуться до второго этажа? Такасу говорит:
— Верно, это сон.
— Нет, слишком явно. Плюс сны — это проработка прошлого опыта, — говорит Лев.
Такасу же жмётся к нему и говорит:
— Если это сон, значит, мы обязательно проснёмся.
Лев улыбается и с иронией говорит:
— Клянись…
