Том 6 «Преддверие» Глава 0.5 (пролог)
4 июля 2026 г., 18:32
Суббота, утро после фестиваля. Школьный двор ещё хранил следы вчерашнего буйства: обрывки плакатов, прилипшие к асфальту конфетти, забытая кем-то туфелька у входа в спортзал. Небо, затянутое серой пеленой, обещало дождь, но пока лишь роняло редкие капли, словно раздумывая, стоит ли оплакивать закончившийся праздник.
Работа по ликвидации последствий выпала на долю членов оргкомитета и школьного совета. Они руководили уборкой каждого класса, проверяли, весь ли мусор вывезен, убраны ли угли и пепел, оставшиеся от костра. Воздух пах сыростью и остывшим дымом — тем самым, что вчера поднимался к звёздам вместе с искрами и смехом.
Лев, сам не зная как, оказался в числе добровольцев. Точнее, он знал: Тайга вчера была коронована как «Мисс Охаси», и теперь, по негласному закону школьной иерархии, победители конкурса красоты должны были отработать повинность наравне с организаторами. А раз Тайга была обязана, Лев, разумеется, тоже оказался здесь — с метлой в одной руке и мешком для мусора в другой.
Тайга стояла неподалёку, сражаясь с особо упрямым куском скотча, прилипшим к оконной раме. Её пальцы, ещё вчера сжимавшие микрофон, теперь терзали канцелярский нож. Она пыхтела, шипела сквозь зубы и время от времени бросала на Льва короткие, почти обвиняющие взгляды — словно это он был виноват в том, что она здесь.
— Если бы я знала, что корона подразумевает рабский труд, я бы её на сцену швырнула, а не на голову надела, — проворчала она, очередной раз безуспешно ковырнув скотч.
— Ты и так её швырнула, — заметил Лев, не отрываясь от своего занятия. — Прямо в толпу. Её потом Харута ловил минут пять.
— Значит, надо было швырнуть дальше. За школьные ворота. Чтобы никто не нашёл.
— И лишиться трофея? Ты же хотела его сохранить.
Тайга фыркнула, но не ответила. Лев заметил, что её обычная агрессия сегодня какая-то приглушённая, будто присыпанная пеплом вчерашнего костра. Он понимал причину: отец не пришёл. Снова. После всех обещаний, после всех слов, переданных через него — «передай принцессе», — этот человек просто исчез. И Тайга, которая весь фестиваль держалась, которая вышла на сцену в платье одинокого ангела и заставила зал замереть, теперь сражалась со скотчем и молчала.
Он не лез с расспросами. Просто работал рядом, и этого, кажется, было достаточно.
В спортзале тем временем накрывали столы для прощальной вечеринки третьегодок. Члены школьного совета сновали между рядами, расставляя пластиковые стаканчики и тарелки с закусками. Сумирэ Кано стояла в стороне, сверяясь со списком, и её лицо — безупречное, как всегда, — не выражало ни усталости, ни радости. Только лёгкая тень под глазами выдавала, что она спала не больше остальных.
Китамура подошёл к ней с кипой бумаг. Он выглядел помятым — галстук съехал набок, очки сидели криво, — но держался бодро, как и подобало вице-президенту.
— Председатель, отчёт по затратам готов. И ещё — оргкомитет спрашивает, можно ли забрать оставшиеся украшения для следующего года.
— Пусть забирают, — отозвалась Сумирэ, не поднимая глаз. — Всё равно через год здесь будет другой совет. И другой фестиваль.
Китамура на мгновение замер. Что-то в её голосе — какая-то особая, непривычная мягкость — заставило его замешкаться. Но Сумирэ уже взяла у него бумаги и отошла, оставив после себя лишь запах духов и ощущение недосказанности.
Позже, когда основная работа была закончена и усталые ученики собрались в углу спортзала, чтобы отпраздновать успех фестиваля, лидер оргкомитета — парень с вечно взъерошенными волосами и красными от недосыпа глазами — встал с бокалом сока в руке и произнёс короткую, сбивчивую речь. Он говорил о том, как всё пошло не по плану, как пришлось импровизировать, как он сам не верил, что фестиваль удастся. А потом уткнулся лицом в букет, который ему вручили благодарные первогодки, и зал взорвался аплодисментами.
Сумирэ Кано, стоявшая рядом, похлопала его по плечу. В её руке тоже был букет — белые лилии, перевязанные лентой школьных цветов. Она откинула волосы — длинные, чёрные, блестящие даже в тусклом свете спортзальных ламп, — и сказала, словно про какой-то пустяк:
— Ах да, я должна вам кое-что сказать.
Лев, стоявший в дверях спортзала со своей метлой, услышал эти слова. Он не знал, что именно собирается объявить Сумирэ, но что-то в её тоне — слишком спокойном, слишком обыденном — заставило его насторожиться. Он перевёл взгляд на Тайгу. Она, бросив наконец войну со скотчем, стояла у окна и смотрела на серое небо, за которым угадывались очертания улетающих птиц.
Что-то должно было измениться. Лев чувствовал это так же ясно, как холод осеннего ветра, задувавшего в приоткрытую дверь.
Завтра будет воскресенье. А потом начнётся новая неделя. И всё, что казалось незыблемым, покатится под откос.
