Том 6 глава 3
4 июля 2026 г., 18:32
Солнце ещё только начинало золотить края штор, когда Лев открыл глаза. Он лежал неподвижно, глядя в потолок и прислушиваясь к тишине. В голове смутно проносились обрывки прошлой ночи: холодная улица, звёзды, тёмная вода реки, и её голос — дрожащий, отчаянный. Он помнил, как они вернулись из круглосуточного, как сидели на полу среди разбросанных упаковок, как она спорила с ним о том, какое мороженое вкуснее. А потом — темнота.
«И всё-таки всё это иллюзия», — подумал он, и мысль эта была привычной, почти успокаивающей. Мир — декорация. Чувства — тени на стене пещеры. Он повторял это себе снова и снова, как мантру, способную удержать его на краю. Но даже эта мантра звучала сегодня глухо, неубедительно.
Он попытался встать, но что-то тяжёлое и тёплое мешало ему. Опустив взгляд, он увидел Тайгу. Она лежала на нём, уткнувшись лицом в его живот, и мерно дышала во сне. Её золотистые волосы разметались по его рубашке, одна рука сжимала край его одежды, словно она боялась, что он исчезнет. На мгновение Лев замер. Он смотрел на неё — на подрагивающие ресницы, на приоткрытые губы, на беззащитное, умиротворённое лицо. И что-то внутри него дрогнуло. Что-то, чему он не мог подобрать названия. Тепло, разлившееся в груди, было почти болезненным. Он заставил себя отвести взгляд. «Не имею права», — напомнил он себе.
— Тайга, — позвал он негромко. — Ты спишь? Тайга?
Она заворочалась, что-то пробормотала — и вдруг её кулак взметнулся вверх, целясь ему прямо в лицо. Рефлексы Льва сработали мгновенно: он дёрнул головой в сторону, и кулак просвистел в сантиметре от его носа.
— Доброе утро, — сухо произнёс он.
Тайга открыла глаза. Несколько секунд она моргала, пытаясь сообразить, где находится и почему её рука всё ещё сжата в кулак. Потом она опустила взгляд, увидела, на ком лежит, и её щёки моментально залились краской.
— Я… ты… — она резко села, отодвигаясь. Её волосы торчали во все стороны, на щеке отпечаталась складка от его рубашки. — На счёт вчерашнего… ты… в общем, спасибо тебе. Если бы не ты, то…
Она замолчала, не зная, как закончить. Слова застревали в горле. Как объяснить, что его присутствие прошлой ночью было единственным, что удержало её от падения? Что его голос, говоривший о полярной звезде, продолжал звучать у неё в голове, даже когда она засыпала?
Лев улыбнулся — той самой улыбкой, которая почти никогда не достигала его глаз.
— Ладно, надо готовить завтрак. В конце концов, с чего же ещё утро начинать?
Тайга посмотрела на него и вдруг улыбнулась в ответ.
— Хорошо.
В доме Такасу утро началось иначе. Рюдзи проснулся от странного ощущения — кто-то смотрел на него. Он открыл глаза и увидел лицо Китамуры в нескольких сантиметрах от своего. Зелёные волосы — то, что от них осталось, — торчали во все стороны, а на лице застыло выражение, которое Рюдзи не смог бы описать иначе как «жутковато-бодрое».
— Доброе утро, Такасу, — произнёс Китамура.
— Доброе, — машинально ответил Рюдзи, отодвигаясь. Сердце колотилось где-то в горле.
— Я выпил молоко из холодильника, — сообщил Китамура таким тоном, словно делал важное политическое заявление.
Рюдзи посмотрел на часы и охнул. Стрелки показывали время, которое он предпочёл бы не видеть.
— Ого, сколько уже времени. Сейчас приготовлю завтрак.
Он поднялся и поплёлся на кухню, но не успел даже достать сковороду, как из комнаты Ясуко донеслось сначала приглушённое ворчание, а затем и сама хозяйка появилась в дверях. Её лицо, лишённое косметики, выглядело бледным и усталым, а глаза метали молнии. В одной руке она сжимала кошелёк, из которого извлекла три тысячеиеновые купюры.
— Вы, двое, — произнесла она ледяным тоном. — Завтракайте где-нибудь в другом месте. Я хочу спать.
Рюдзи попытался возразить, но Ясуко уже сунула деньги ему в руку и выставила обоих за дверь. Холодный утренний воздух мгновенно пробрал до костей.
— Ну, может, пойдём в ресторан позавтракаем? — предложил Такасу, пряча замёрзшие руки в карманы.
Китамура, казалось, совсем не чувствовал холода. Его глаза горели странным, лихорадочным блеском.
— Я всё время был чем-то занят: то фестиваль, то клуб, то школьный совет. Давно не приходилось отдыхать днём. Давай не просто позавтракаем, а куда-нибудь сходим! Развлечёмся!
Такасу задумался. Идти куда-то вдвоём с Китамурой, который последние несколько дней вёл себя как беглый пациент, было немного страшновато. Но оставлять его одного — ещё страшнее.
— Может, зайдём за Львом и Тайгой? — предложил он.
Китамура кивнул с энтузиазмом.
Тем временем в квартире Льва царило умиротворение. Тайга, наевшись, лежала на диване, разглядывая потолок. Лев сидел на другом конце, вытянув ноги. По телевизору шла какая-то старая комедия — они включили её просто для фона, но в итоге оба увлеклись. Тайга время от времени фыркала, Лев хмыкал, и эта тишина, нарушаемая только смехом из динамиков, была странно уютной.
В дверь постучали. Лев, уже предчувствуя, кто это может быть, поднялся и открыл. На пороге стояли Такасу и Китамура.
— Предлагаю пойти погулять, — сказал Такасу.
Лев оглянулся на Тайгу, которая уже садилась на диване и потягивалась.
— Да, но куда? — спросил он.
Китамура выступил вперёд. Его лицо приняло выражение, которое Такасу мысленно окрестил «режимом адского тренера».
— Я знаю одно местечко.
«Местечко» оказалось бейсбольным тренировочным центром на окраине города — старым, слегка обветшалым, но всё ещё действующим. Пустой стадион был залит солнцем, и в его пустоте было что-то почти величественное. Трибуны молчали, только ветер гулял между рядами. Пахло пылью и резиной.
Китамура взял биту, встал в стойку и начал отбивать мячи, которые с механическим жужжанием выплёвывала подающая машина. Удар. Ещё удар. Ещё. Мячи один за другим врезались в сетку, отскакивали, катились по земле. Так прошло пять минут. Десять. Китамура уже забил больше ста мячей, но не собирался останавливаться. Пот градом катился по его лицу, дыхание стало тяжёлым, но он продолжал — раз за разом, удар за ударом.
— Уже больше ста мячей, — заметил Такасу, сидевший на скамейке рядом со Львом. — Какой-то странный он, этот Китамура.
Лев смотрел на Китамуру, на его напряжённые плечи, на побелевшие костяшки пальцев, сжимающих биту, и понимал: это не тренировка. Это крик. Беззвучный.
— Такасу, — сказал он с лёгкой улыбкой, — он просто вымещает накопившееся напряжение. Зачем его осуждать за это?
Наконец Китамура закончил. Он опустил биту, вытер пот со лба и повернулся к ним. Его лицо было красным, но на губах играла улыбка.
— Да уж, лучшее развлечение для школьника — это физические нагрузки.
— И всё-таки ты выглядишь как-то ненормально, — сказал Такасу.
Китамура пропустил его слова мимо ушей.
— Так, следующий ты, Такасу. Давай, бери биту.
— Я пас.
— Лев?
— Тоже пас.
Китамура уже собирался снова взяться за биту сам, когда из-за спины Льва раздался голос:
— Китамура, следующая я!
Тайга подняла руку и шагнула вперёд.
— О, Айсака, кажется, ты решилась, — улыбнулся Китамура.
— Ну смотрите, я их отобью, — сказала Тайга, становясь в стойку. Лев смотрел на неё и чувствовал, как внутри что-то теплеет. Она пыталась поддержать Китамуру. По-своему, неуклюже, но искренне.
— Ну, Айсака, сжимай руками сильнее, — инструктировал Китамура. — Ноги чуть шире. Вот так. Давай!
Первый мяч — Тайга промахнулась. Второй — снова мимо. Но на третьем раздался звонкий удар, и мяч улетел куда-то в угол. Четвёртый тоже был отбит. Пятый. Шестой. Китамура смотрел на неё сияющими глазами.
— Потрясающе! — воскликнул он. — Я нашёл бриллиант среди горной породы! Айсака, почему ты с такими способностями до сих пор не в нашем бейсбольном клубе?!
— Э-э… — Тайга смутилась, не зная, что ответить.
По дороге обратно солнце уже начало клониться к закату. Длинные тени от деревьев перечерчивали асфальт, воздух был по-осеннему прозрачным и холодным. Они шли вчетвером по пустынной улице: Китамура впереди, всё ещё возбуждённый после тренировки, Такасу рядом с ним, а чуть позади — Лев и Тайга.
— Ох, хоум-ран был просто прекрасен! — Китамура размахивал руками, едва не задевая Такасу по лицу. — Айсака, да у тебя талант! Ты прирождённый бейсболист!
— Ну, не совсем так… — бормотала Тайга, но было видно, что ей приятно.
— Нет, ты не понимаешь! — Китамура резко обернулся и пошёл спиной вперёд, чтобы видеть её лицо. — Обычные люди не отбивают на ста километрах в час с первой попытки. Это не везение, это дар!
— Он у тебя сейчас в столб врежется, — заметил Лев.
Китамура, не оборачиваясь, обошёл столб и продолжил:
— Я серьёзно! Если бы ты пришла в клуб, мы бы точно выиграли межшкольные соревнования. Кусиэда в питчерах, ты в аутфилде — это была бы непобедимая команда!
Тайга фыркнула, но уголки её губ дрогнули. Лев заметил это и ничего не сказал. Просто шёл рядом, засунув руки в карманы, и слушал, как Китамура продолжает расписывать бейсбольные перспективы Тайги.
— Только не говори, что ты серьёзно думаешь, будто я запишусь в клуб, — сказала она наконец. — У меня аллергия на форму.
— На форму? — Китамура на мгновение опешил. — На бейсбольную?
— На любую. Особенно на спортивную. Особенно на ту, в которой надо потеть.
— Это была шутка, — пояснил Лев. — У неё аллергия на пыль. И на готовку. И на уборку. И на ранние подъёмы.
— На ранние подъёмы у меня аллергии нет! — возмутилась Тайга. — Я просто их не люблю. Это разные вещи.
— Конечно, разные, — согласился Лев. — Как сахар и соль. Ты же у нас специалист по балансу.
Тайга пихнула его локтем, но он даже не покачнулся. Китамура, наблюдавший эту сцену, вдруг расхохотался — тем самым смехом, которого они не слышали уже несколько дней. Настоящим, не наигранным, идущим откуда-то из глубины. Такасу вздрогнул от неожиданности, но тут же улыбнулся и сам.
— Ладно, ладно, — сказал Китамура, вытирая выступившие от смеха слёзы. — Убедили. Но если передумаешь — дверь клуба всегда открыта.
Они свернули на знакомую улицу, ведущую к дому Такасу. Солнце уже почти село, и фонари начали зажигаться один за другим. Разговор постепенно стих, и дальше они шли в уютной тишине, нарушаемой только звуком их шагов.
Дома у Рюдзи их встретила Ясуко. Она стояла в дверях, и выражение её лица не предвещало ничего хорошего. В руках она держала какую-то коробочку.
— Рю, Лев, Тайга, можете немного подержать Китамуру?
— Вот так? — Такасу взял друга за руку.
— Ну, чтобы он не вырвался, — уточнила Ясуко, и в её голосе прозвучала сталь.
Китамура дёрнулся, но было поздно. Лев и Тайга схватили его с двух сторон, через секунду к ним присоединился и Такасу.
— Что вы делаете?! — закричал Китамура, пытаясь вырваться.
Ясуко тем временем невозмутимо продолжала:
— Только что звонил твой отец, Китамура. Он был ужасно зол. Поэтому домой тебе лучше возвращаться в нормальном виде. — Она открыла коробочку, и в нос ударил резкий запах краски для волос.
— Значит, вы сговорились с моими родителями?! — Китамура извивался, но трое держали его крепко. — В конце концов, попечители есть попечители! Вы все заодно!
— Ты же собираешься стать председателем школьного совета, — сказала Ясуко, приближаясь с кисточкой. — А с такими волосами туда никак, правда?
В этот момент Китамура издал яростный вопль. С невероятной силой он отбросил Льва в одну сторону, Тайгу в другую, а Такасу повалил на пол. Ясуко едва успела отдёрнуть руку с краской. Китамура выскочил в прихожую и, уже стоя в дверях, закричал:
— Я НЕ СОБИРАЮСЬ В ПРЕДСЕДАТЕЛИ ШКОЛЬНОГО СОВЕТА! НИ ЗА ЧТО!
Дверь хлопнула так, что задрожали стёкла. В квартире воцарилась тишина.
Тайга лежала на полу и смотрела в ту сторону, куда убежал Китамура. Её лицо выражало полную растерянность и боль.
Вечером, у Льва, она сидела в углу дивана, прижав колени к груди.
— Интересно, как он добрался до дома? — тихо спросила она.
— Трудно сказать, — ответил Лев, заваривая чай. — Но мне кажется, он реально не собирается в председатели.
Тайга помолчала. Потом вдруг сказала:
— Помнишь, что говорила Минори летом на вилле? «Люблю ужастики, потому всем говорю, что их ненавижу».
— А, тактика «боюсь сладких пирожков»? — Лев поставил перед ней чашку.
Тайга кивнула.
— Китамура говорит, что не хочет в президенты школьного совета. А что, если он имеет в виду обратное?
Лев сел напротив. Его разноцветные глаза задумчиво смотрели в пространство. В голове уже складывалась картина: Китамура, который кричит «не хочу», но каждым своим жестом показывает, что именно этого он и хочет. Что ему просто страшно. Страшно занять место той, кого он любит. Страшно признать, что она уедет. Страшно стать президентом и тем самым поставить точку в этой истории.
— Это наоборот, с чего бы ему это делать? — Он помолчал, потом тяжело зевнул. — Ладно, утро вечера мудренее, конечно. Однако скажу так: если он не хочет, то мы должны сделать так, чтобы он захотел. И, кажется, у меня есть идея.
Тайга подняла голову. В её глазах зажёглся огонёк надежды.
— Какая?
— Узнаешь завтра.
На следующее утро школа замерла в изумлении. У входа, на импровизированной трибуне, стояла Тайга с микрофоном в руке. Рядом с ней, скрестив руки на груди, возвышался Лев. Позади них висел огромный плакат, криво, но старательно выведенный от руки: «АЙСАКА ТАЙГА — КАНДИДАТ В ПРЕДСЕДАТЕЛИ ШКОЛЬНОГО СОВЕТА».
Толпа начала собираться ещё до первого звонка. Ученики, только вошедшие в ворота, замирали, увидев плакат, и оставались стоять, перешёптываясь и вытягивая шеи. Никто не проходил мимо — зрелище было слишком невероятным. К тому моменту, как Тайга поднесла микрофон к губам, перед трибуной собралось уже не меньше сотни человек.
— Замолчали! — закричала Тайга, и микрофон взвизгнул. Толпа, собравшаяся у входа, вздрогнула. — Это официальное заявление! Когда меня, Айсаку Тайгу, выберут в председатели школьного совета, ваша дрянная школьная жизнь потонет в море крови! В мо… в морг вы все отправитесь!
По толпе прокатился вздох ужаса.
— ЧТО-О-О-О?! — раздались отчаянные крики. Кто-то в задних рядах попятился, кто-то схватился за голову, одна первогодка издала тонкий испуганный писк и спряталась за спину подруги.
— Она не шутит! — крикнул кто-то.
— Да вы посмотрите на неё! Она же Карманный Тигр! Она нас всех в порошок сотрёт!
— Надо что-то делать!
— А что ты сделаешь? Ей? С её-то характером?
