«ТЬМА И ЗВЕЗДА» (トラライオン) (ToraRaiōn)

На следующее утро в классе все, затаив дыхание, слушали Харуту, который с горящими глазами вещал о своём сне. — …И тут Тайга, на которой была лишь накидка в виде полотенца, говорит: «Ты чего? Я тебя совсем не интересую? Ведь Рождество же, я вся сгораю от нетерпения». А потом в кадр влезает Китамура и говорит: «Точно, давайте развлекаться вместе! Раздеваемся, разделись!» Харута закончил рассказ и обвёл класс торжествующим взглядом: — Вот такой я видел сон! Пока Харута, захлёбываясь от восторга, описывал своё сновидение, Ното сидел рядом и молча строчил в блокноте. Он не поднимал головы, только иногда поправлял очки. За окном падал редкий снег — первые снежинки в этом году, — и в классе было особенно тихо, словно снег приглушил все звуки. Когда Харута наконец выдохся, Ното произнёс, не отрываясь от записей: — Зафиксировано. «Сновидение объекта Харута: прогрессирующая деградация сюжета. Присутствуют объекты Тигр и Китамура в нехарактерных ролях. Фаза луны: убывающая. Температура за окном: два градуса ниже нуля». — Эй! — возмутился Харута. — Это не деградация! Это творческий прорыв! И при чём тут фаза луны?! Ното проигнорировал его и продолжил: — Также отмечено: «Объект Тигр — рост популярности после инцидента. Объект Лев — повышенная раздражительность, возможная причина не установлена». — Дай сюда, — Харута выхватил блокнот и приписал внизу своим корявым почерком: «Объект Харута — гениальный рассказчик, сновидение признано выдающимся. Фаза луны не имеет значения». — Вот так. Для объективности. Ното вздохнул, но спорить не стал. У Льва нервно дёргался глаз. Он смотрел на Харуту, и где-то под маской раздражения шевелилось что-то другое. Не просто досада на очередную глупость одноклассника. Когда Харута описывал свой сон — Тайга в полотенце, Китамура рядом, — Лев на мгновение представил эту картину. И что-то внутри сжалось. Не ревность. Скорее, напоминание о том, что он сам не может быть частью такой простой, глупой радости. Что между ним и миром всегда стоит невидимая стена. Он отогнал это чувство почти мгновенно — и всё же оно оставило след, как царапина на стекле. — Я чуть не умер, пока до конца дослушивал, — произнёс он ровно. — Твоё везение, Харута, что сейчас канун Рождества, но ты просто отвратительный. Кихара фыркнула, брезгливо сморщив нос: — Эротоман несчастный, гадость. Нанако, пряча улыбку за ладонью, добавила: — Харута… ну ты даёшь. Кихара наклонилась к Нанако и прошептала, но недостаточно тихо: — Хотя сон про Маруо… нет, ничего. Забудь. Нанако прыснула и толкнула её локтем. Харута, услышав, расплылся в довольной улыбке, но комментировать не стал — инстинкт самосохранения всё же работал. Недовольный гул, прокатившийся по классу, прервал Китамура. Он поднялся со своего места, поправил очки и хлопнул в ладоши, привлекая внимание: — Ладно, хватит об этом. Давайте поговорим о реальной вечеринке. Во-первых, нам нужны помощники… Он окинул взглядом класс и остановился на Тайге: — Тайга, тебе и карты в руки. Ното немедленно подал голос: — Ты же любишь Рождество? Харута, потирая всё ещё горящие после рассказа глаза, поддакнул: — Да, неплохо. Тайга смутилась, замялась. Её щёки порозовели, пальцы сами собой затеребили край юбки. Потом она вдруг истерически рассмеялась — смех вышел слишком громким, слишком резким, — и ткнула пальцем в Льва: — А ты давай со мной! Лев, удивлённо подняв бровь, после недолгого раздумья кивнул: — Хорошо. Он повернулся к Рюдзи и Минори: — Рюдзи, Минори, вы как с нами? Тайга с надеждой добавила, и её голос прозвучал почти умоляюще: — Да, Минорин! Минори мялась. Её пальцы теребили край юбки, взгляд бегал по классу, ни на ком не задерживаясь. Она явно искала предлог, чтобы отказаться. — Извините, в этот раз я пас. — Почему? — удивилась Тайга. Минори через силу улыбнулась — улыбка вышла кривой, какой-то надломленной: — Что-то я совсем не в настроении идти на рождественскую вечеринку. В смысле, не время мне развлекаться. Лев нахмурился: — Что-то случилось? Китамура тоже подошёл ближе, и в его голосе прозвучала искренняя тревога: — Что такое, Кусиэда? Минори объяснила, и каждое слово давалось ей с трудом: — Я невероятно напортачила во время бейсбольного матча и из-за этого жутко неловко. И если в такой момент я буду развлекаться на вечеринке, члены нашего клуба перестанут меня уважать. У нас ещё матчи после Нового года, нужно тренироваться. Тайга жалобно протянула: — Минорин… Такасу, стоявший рядом, неловко кашлянул и предложил: — А ну, тогда не помогай. Просто приходи на вечерин… Он не договорил. Минори отрезала — резко, почти грубо: — На вечеринку не пойду. Лев хотел что-то спросить, но его перебила подошедшая Ами. Она возникла словно из ниоткуда — как всегда, безупречная, с идеально уложенными волосами и лёгкой улыбкой на губах. Но в её глазах — Лев заметил это краем сознания — мелькнуло что-то похожее на решимость. Она хотела быть частью чего-то настоящего. Не просто играть роль. — Тогда я помогу вам всё устроить, — объявила она, и её голос прозвучал на удивление серьёзно. Кто-то из класса радостно воскликнул: — Ами, ты будешь? Тогда я тоже! Другой голос подхватил: — И я! С Ами вечеринка точно удастся! Ами продолжала, стрельнув глазами в сторону Льва: — Вечеринка — это же здорово! Давайте покажем, на что способен 2-С! Она наклонилась к задумчивому Льву, и её голос стал тише, интимнее: — Ну что за взгляд? Не хочешь вместе со мной? Ну, Лев, в твоих интересах не портить со мной отношения. Лев поднял на неё глаза. Его взгляд был равнодушным, почти мёртвым. Ами встретила этот взгляд и на мгновение замерла. Что-то в нём было такое, от чего её улыбка чуть дрогнула. Но она быстро взяла себя в руки и переключилась на Такасу: — Такасу, ну хотя бы ты не разочаровывай меня. Помни, от меня зависит даже то, придёт ли на вечеринку несчастная. Она имела в виду Минори. Та, услышав это, болезненно дёрнулась и отвернулась. Лев заметил это движение — резкое, как от удара. Её плечи напряглись, спина выпрямилась слишком неестественно. Ами, заметив реакцию, с ехидцей спросила: — А что такое? Может быть, всё-таки присоединишься? Жду тебя в любое время. Минори, не оборачиваясь, пробормотала: — Сказала же, нереально. Она поднялась и вышла из класса. Её шаги были слишком быстрыми для человека, который просто спешит на тренировку. Дверь закрылась за ней с глухим стуком. В классе на секунду повисла тишина. Тайга рванула было за ней, но Лев поймал её за рукав. — Дай ей время, — сказал он негромко. — Но она же… — Знаю. Но если ты сейчас побежишь за ней, станет только хуже. Тайга замерла, сжимая кулаки. Лев видел, как на её скулах ходят желваки — она боролась с собой. Наконец она выдохнула и опустила плечи. — Ты прав, — буркнула она. — Но мне это не нравится. — Мне тоже, — ответил Лев. Они вышли в коридор. У лестницы Тайга вдруг остановилась и, глядя в окно, спросила: — Ты заметил, что она в последнее время сама не своя? Ещё до того матча. Как будто… не знаю. Как будто она что-то прячет. Лев проследил за её взглядом. За окном ветер гнал по двору сухие листья, и они кружились в коротком, бессмысленном танце. Снег, выпавший утром, уже растаял, оставив на асфальте тёмные лужи. Где-то вдалеке звенел звонок, но здесь, на лестнице, было тихо. — Заметил, — сказал он. — Она смеётся, но это не смех. Он осёкся. Тайга повернулась к нему, ожидая продолжения, но он только покачал головой: — Ничего. Забудь. Она нахмурилась, но не стала допытываться. Вместо этого она просто кивнула и двинулась вниз по лестнице. Лев последовал за ней. Оставшись в классе вдвоём, Харута и Ното переглянулись. Харута уже держал блокнот наготове. — Фиксирую, — сказал он. — «Объект Кусиэда: повышенная тревожность, избегание контакта с объектом Такасу. Причина не установлена». — Добавь, — Ното поправил очки, — «Объект Лев: взгляд, направленный на объект Тигр после ухода объекта Кусиэда. Продолжительность: две секунды. Значение пока не определено». — Записал, — Харута поставил точку. — Две секунды — это много или мало? — Для Льва — много. Он обычно вообще не смотрит. Харута задумался, покрутил карандаш в пальцах. — Может, он просто волнуется? Ну, как друг. — Может, — согласился Ното. — А может, и нет. Продолжим наблюдение. Они захлопнули блокнот и направились к выходу. На улице вечерело. Закатное небо окрасило город в розоватые тона. Рождественские огни зажигались один за другим — сначала робко, потом всё увереннее. Гирлянды обвивали фонарные столбы, витрины сияли золотом и серебром, и в этом свете лицо Тайги казалось мягче обычного. Она шла чуть впереди, засунув руки в карманы пальто, и её дыхание вырывалось белёсыми клубами. — Приз со школьного фестиваля, конкурса «Мистер счастливчик», — задумчиво произнёс Лев. — Наживаются «конспекты босса». С ними нам никакие экзамены не страшны. Впрочем… — Что «впрочем»? — насторожилась Тайга. Лев нехотя ответил: — Не нравится мне вся эта ситуация с Минорин. Выглядит так, будто она пережила утрату и смеётся сквозь боль. Тайга нахмурилась: — Тебе какая разница? Лев вздохнул: — Действительно, какая мне разница? А ничего, что Минори — это важный человек, да хотя бы для тебя? Получается, забота о ней равна заботе о тебе. Тайга остановилась как вкопанная: — Лев? Можешь ответить мне на один вопрос, только честно, пожалуйста: почему ты обо мне заботишься? Лев почувствовал, как внутри всё сжалось. Где-то глубоко — не мысль, не голос, а смутное, безымянное движение — что-то отозвалось. Словно кто-то или что-то смотрело вместе с ним. Но он подавил это чувство и сказал: — Ты мне кое-кого напоминаешь… — А поконкретнее? — не отставала Тайга. Лев посмотрел куда-то в сторону: — Помнишь, когда мы ходили в круглосуточный? Хотя… нет, забудь. Тайга недоумевающе уставилась на него, но он только отвернулся. У дверей Johnny's они на секунду задержались. Тайга поправила шарф — простой, привычный жест, — и Лев поймал себя на мысли, что этот жест кажется ему важным. Почему-то. Он не стал задерживаться на этой мысли. Они зашли внутрь. В ресторане было тепло, пахло жареным луком и специями. После холодной улицы тепло казалось почти осязаемым — оно обволакивало, согревало замёрзшие пальцы, заставляло щёки розоветь. Где-то под потолком негромко играла рождественская мелодия — что-то джазовое, ненавязчивое. Они оказались первыми посетителями. Лев погрузился в свои мысли и не сразу заметил, как за стол подсели Ното и Харута с Такасу. Ното хлопнул Льва по плечу: — Здарова, Лев, Тайга! Харута, потирая живот, простонал: — Жрать хочу! Я с утра ничего не ел, только тот дурацкий сон видел. Подошёл Китамура, и от его голоса повеяло бодростью, которая казалась почти неуместной в этот тихий вечер: — Привет, сегодня действительно холодно. Я всю дорогу бежал, чтобы согреться. И тут к нему прижалась Кихара. Она возникла словно из ниоткуда — одна из подруг Ами, с длинными шелковистыми волосами и лёгким румянцем на щеках, — и, заглядывая Китамуре в глаза, промурлыкала: — Носи пальто в холодную погоду. В пальто тепло. Ты же всегда ходишь в одной куртке, а это вредно. Китамура слегка пошатнулся, но устоял. Кихара, не смутившись, продолжила: — Купи его себе. Я могу помочь выбрать. Лев усмехнулся: — Кихара, я так понял, слухи о конспектах успели дойти и до тебя? Она кивнула: — Да, я тоже хочу копию конспектов босса. И я в одиночку не могу заниматься. Ладно, давайте сядем. Ното осмотрел свободные места и принялся командовать с той уверенностью, которая всегда появлялась у него, когда речь шла о рассадке: — Ладно, этот столик будет наш. Тайга, встань ненадолго. Тайга неохотно поднялась, уступая место Харуте. Ното продолжил распределение: — Кихара, садись рядом с Такасу. Давай-давай. А я сяду рядом с Харутой. А Тайга сядет рядом с Китамурой. Кихара запротестовала, и в её голосе прозвучала почти паника: — Погоди, погоди, я тоже хочу сесть туда! Китамура, ничего не понимая, посмотрел на неё. Кихара застеснялась и быстро добавила: — Нет, ну это… девушки должны сидеть вместе, да, Тайга? Ното хмыкнул: — Не капризничай. Не хочешь рядом со Львом сидеть? Кихара отнекивалась: — Нет-нет, ты не так понял… Ното махнул рукой: — Что, все идут в бар за напитками? Китамура поднялся: — Хорошо. Незачем ходить толпой. Я принесу на всех. Тайга оживилась, и её голос прозвучал почти как обычно — звонко, требовательно: — А-э-э-э, мне что-нибудь тёпленькое. Китамура улыбнулся ей — мягко, почти нежно: — Хорошо. Ното настоял, чтобы Китамура и Тайга пошли вместе. Лев проводил их взглядом. У стойки они остановились — Тайга указывала на что-то в меню, Китамура наклонялся ближе, чтобы расслышать. Потом он сказал что-то, и Тайга вдруг покраснела — густо, до корней волос — и чуть не выронила стакан. Китамура поймал его в последний момент, рассмеялся. Тайга замахала руками, явно оправдываясь. Лев отвёл взгляд. Когда они отошли, он внимательно посмотрел на Ното и Кихару: — Так, а теперь карты на стол, уважаемые игроки. Вы явно хотите свести Китамуру и Тайгу, да? А ничего, что вместе с нами сидит человек, который тоже неравнодушен к Китамуре? Он многозначительно посмотрел на покрасневшую Кихару. Ното, не поняв намёка, спросил: — Ты про какого-то такого человека говоришь? Лев только иронично приподнял бровь. Ното отмахнулся: — В общем, неважно. Ты поможешь нам? Лев покачал головой: — Я не буду лезть в эти дела. Тайга в любом случае боится проявлять инициативу по отношению к Китамуре. Ното не унимался: — Ну тут как посмотреть. Смотри, босс бросила Китамуру. Он наверняка ещё расстроен. Не кажется ли тебе, что новая любовь — это лекарство? Лев потёр переносицу: — Я не это имел в виду. Дело в том, что пока Тайга сама не перестанет бояться, что Китамура её отвергнет, и пока она дальше будет идеализировать его, это будет мёртвая идея. И почему именно Тайга? Ното уставился на него как на сумасшедшего: — Ты так всегда думаешь? Я ничего не понял. Или может, тебе просто нравится Тайга? Кихара, сидевшая напротив, вдруг подалась вперёд. Её глаза горели, и в них читалось что-то, чего Лев не ожидал — не просто любопытство, а почти вызов: — А ты? Ты любишь Тайгу? Лев замер. Вопрос повис в воздухе, и на мгновение ему показалось, что весь ресторан затих. Даже музыка, казалось, стала тише. Он открыл рот, чтобы ответить — но слова не шли. Кихара не стала дожидаться. Она вскочила, пробормотала «извините» и выбежала из-за стола, чуть не опрокинув стул. Лев остался сидеть неподвижно. Он не ответил на этот вопрос даже себе. Ното, маскируя неловкость, кашлянул и сказал: — Ладно, проехали. Давайте есть. Лев кивнул, но его мысли были далеко. Где-то глубоко внутри что-то отозвалось — не мысль, не голос, а смутное, безымянное движение. Словно кто-то или что-то, живущее глубже сознания, узнавало её. Но сам Лев не узнавал. Он отвёл взгляд. Холодно. Очень холодно. Но это — не снаружи. Позже, когда стемнело, они вышли на улицу, украшенную разноцветными огнями. Снег, выпавший за время их ужина, лежал на тротуаре тонким белым слоем, и в свете гирлянд он казался почти волшебным. Воздух был морозным и чистым, и каждый выдох превращался в облачко пара. Тайга и Китамура, словно дети, носились по заснеженному скверу, кидались снежками и смеялись. Их смех разносился далеко по пустой улице, и прохожие, спешащие домой, невольно улыбались, глядя на них. — А-а-а-а, здорово, здорово! — кричала Тайга, уворачиваясь от снежка. Её белое пальто мелькало между деревьями, шарф развевался на бегу. Ното, наблюдая за ними, спросил: — Тайга, ты в таком настроении? Она, запыхавшись, ответила: — Да, ведь так красиво! Китамура слепил снежок и запустил в неё. Тайга взвизгнула и бросилась за ним. Они убежали вглубь сквера, и их смех стал тише. Остальные двинулись дальше, постепенно растягиваясь цепочкой по тротуару. А Лев стоял в стороне, засунув руки в карманы. Его лицо было мрачным, а мысли такими же тёмными, как небо над головой. Снег скрипел под ногами Тайги, и она смеялась, запрокинув голову, и снежинки таяли на её волосах. Лев смотрел на неё, и что-то внутри — не мысль, не голос, а смутное, безымянное движение — тянулось к ней. Словно кто-то или что-то, живущее глубже сознания, узнавало её. Но сам Лев не узнавал. Он отвёл взгляд. «Ведь действительно, с Китамурой Тайга чувствовала себя по-настоящему удовлетворённой и счастливой. Возможно, это то, чего мне так не хватало… Действительно, да, действительно. Был ли я когда-нибудь удовлетворён? Хотя все эти поиски не имеют значения, ведь это не моя воля? Хотя что вообще такое воля? И есть ли она у меня вообще?» Кихара, заметив, что Лев отстал, обернулась. Она помедлила, явно колеблясь после недавнего разговора, но всё же подошла: — Лев, всё нормально? Ты идёшь? Он вздрогнул, словно очнувшись: — А? Она подошла ближе: — О чём задумался? Лев промолчал. Кихара, помявшись, спросила: — Если Тайга и Маруо станут парой, хорошо ли будет? Лев ответил не сразу. Он снова посмотрел на Тайгу — она всё ещё смеялась, и её смех был таким искренним, таким открытым, что у него защемило сердце. — Признаюсь честно, я и сам уже не знаю, что для неё и для меня лучше. Но если с Китамурой она способна стать счастливой, я готов отдать за это многое. Кихара вдруг выкрикнула: — Именно что нет! Она хотела убежать, но Лев удержал её за локоть: — Погоди. Она обернулась. — Я так понимаю, ты тоже любишь Китамуру? — тихо спросил Лев. Кихара вспыхнула, вырвала руку и убежала к остальным. Её шаги быстро затихли в морозном воздухе. А Лев, оставшись один, поднял голову к чёрному, холодному зимнему небу. Ни одной звезды. «Действительно ли я могу быть уверен?» В учительской было тепло и тихо. За окном уже совсем стемнело, и в стекле отражался свет настольной лампы. Юри сидела за своим столом, уронив голову на сложенные руки. Перед ней лежала стопка непроверенных тестов, но она не смотрела на них. — Сэнсэй? — раздался голос от двери. Юри подняла голову. На пороге стояла Ами — в школьной форме, с идеально уложенными волосами, с той самой ангельской улыбкой, которая всегда казалась слишком безупречной, чтобы быть настоящей. — Кавашима? Что ты здесь делаешь? Уроки уже закончились. — Я задержалась, — Ами прошла в комнату и села на стул напротив. — Вы выглядите расстроенной. Что-то случилось? Юри хотела отмахнуться, но что-то в глазах Ами — какая-то странная, непривычная мягкость — остановило её. — Да так, — пробормотала она. — Очередное неудачное свидание. Вернее, даже не свидание. Просто… — Просто? — Ами наклонила голову. Юри вздохнула и рассказала всё — про «Потинку», про ложь, про Меркурий, который движется вспять. Ами слушала молча, не перебивая, и когда Юри закончила, сказала: — Знаете, сэнсэй, вы слишком хороши для него. — Что? — Юри моргнула. — Я серьёзно, — Ами улыбнулась, но на этот раз в её улыбке было что-то настоящее. — Вы красивая, стильная, у вас взрослое обаяние. Любой понимающий человек это заметит. Юри покраснела. Она хотела что-то сказать, но Ами уже поднялась. — Купите себе что-нибудь красивое на Рождество. Не для кого-то — для себя. Вы этого заслуживаете. Она вышла, оставив Юри в одиночестве. В коридоре Ами на секунду прислонилась к стене. Её лицо потеряло маску. Из соседнего класса доносились приглушённые голоса — кто-то из учеников всё ещё возился с украшениями для вечеринки. Гирлянда на стене мигала, отбрасывая на пол жёлтые блики. — «Взрослое обаяние», — прошептала она. — Если бы ты только знала. Она оттолкнулась от стены и пошла прочь. В окне отражались рождественские огни — красивые, яркие, пустые. Как и всё остальное.