Тень Листа

Академия ниндзя встретила его запахом старой бумаги, пыли и озона от постоянных тренировок с чакрой. Для любого другого ребёнка первый день в академии был волнительным событием, смесью страха и восторга. Для шестилетнего Наруто Узумаки это был первый этап тщательно спланированной операции. Его цель была не просто выжить или стать лучшим. Его цель была — стать незаменимым, оставаясь невидимым. Тенью, без которой Лист засохнет. Он стоял у входа, маленькая фигура в мешковатой одежде тёмно-серого цвета, которую он выбрал сам. Никаких ярких оранжевых тонов, которые носили дети, жаждущие внимания. Его золотистые волосы, доставшиеся от отца, были единственным ярким пятном, и он уже подумывал, не укоротить ли их или не перекрасить. Пока он решил оставить их как отвлекающий фактор. — Смотрите, это он! Сын Четвёртого! — зашептались за спиной родители, приведшие детей. Шёпот был полон того же чувства: смеси глубокого уважения перед титулом и презрения к сироте. Наруто проигнорировал их. Он уже давно классифицировал жителей Конохи на категории: «полезные», «потенциально полезные», «нейтральные» и «отработанный материал». Сейчас его интересовали учителя и будущие одноклассники — ресурсы, которые предстоит оценить. Учителем на первом году был Танака Казума, строгий чунин со шрамом через левую бровь. На первом же занятии он провёл тест на контроль чакры. Задание было простым: приклеить листок ко лбу с помощью чакры. Дети пыхтели, краснели. Саске Учиха, сидевший через ряд, сжал зубы, и его листок задрожал, слегка приподнявшись. Раздались восхищённые вздохи. Наруто же смотрел на листок перед собой. Он знал теорию. Благодаря «позаимствованным» книгам в приюте и подслушанным разговорам гуляющих чунинов, он уже имел базовое понимание. Но его тело было телом ребёнка. Контроль чакры — это не просто знание, это навык, требующий тренировки. Он закрыл глаза, сосредоточившись не на листке, а на ощущении. Он представил, как его чакра, словно бесчисленные микроскопические крючки, вытягивается из пор и цепляется за шероховатую поверхность бумаги. Он не давил, как Саске. Он просачивался. И листок, лежащий перед ним, даже не шелохнулся. Вместо того чтобы приклеиться ко лбу, он начал менять свою структуру. Волокна медленно, но верно начали разлагаться от контакта с его чакрой, расщепляясь в пыль. — Узумаки! — резкий окрик учителя заставил его открыть глаза. Танака смотрел на горстку пылинок на его парте. — Что это такое? — Извините, Танака-сенсей, — спокойно ответил Наруто, и его голос звучал ровно и безэмоционально. — Я не смог удержать чакру, она была слишком агрессивна, и листок разрушился. Похоже, мой контроль недостаточно хорош. Это была первая ложь на новом этапе. Он не потерял контроль. Он целенаправленно его применил, проверяя границы возможного. Класс захихикал, решив, что «сын героя» — бездарность, у которой чакра есть, но контроля нет. Саске бросил на него презрительный взгляд, полный превосходства. Это было именно то, что и нужно было Наруто. Ему не нужна была репутация гения в первый же день. Ему нужна была репутация неудачника, которая снизит внимание к его персоне и позволит ему действовать скрытно. Вечером того же дня он сидел в своей крошечной квартирке, предоставленной Хокаге, и переписывал результаты наблюдений в зашифрованный свиток. Код он изобрёл сам, комбинируя символы кандзи и последовательность чисел Фибоначчи. Объект А. Саске Учиха: Высокий потенциал, огненная стихия. Сильная потребность в признании. Психологическая уязвимость: травма уничтожения клана. Желание: превзойти брата. Вывод: полезен как отвлекающая фигура, «гений» класса, на котором будет сосредоточено внимание врагов и преподавателей. Опасности не представляет. Объект Б. Хьюга Хината: Застенчива, добра. Проявляет ненормальный интерес к моей персоне (причины выяснить). Сильная, но безвольная. Вывод: потенциальный пассив, но может быть использована при взаимодействии с кланом Хьюга. Объект В. Харуно Сакура: Умна, отличный контроль чакры, но слаба физически и психически. Вывод: отличный исполнитель для небоевых задач. Остальные дети были классифицированы как «не представляющие интереса». Наруто закрыл свиток и спрятал его в тайник под половицей. Его целью было идеальное знание. Он должен был быть лучшим во всём, но так, чтобы до выпуска никто, кроме избранных, об этом не узнал. Он будет проваливать публичные демонстрации техник, но сдавать письменные тесты на максимальный балл, притворяясь, что просто бездумно заучивает материал. Он будет притворяться гиперактивным идиотом на уроках физподготовки, но по ночам, на заброшенном полигоне в Лесу Смерти, будет тренироваться до кровавых мозолей, пока его движения не станут идеальными и смертоносными. Прошёл год. Два. Наруто идеально играл свою роль. Он был шумным, когда нужно, и незаметным, когда это было выгодно. Он провоцировал Кибу на драки, чтобы проверить реакцию Инузуки и клановые техники. Он давал списывать Кибе и Нара Шикамару, незаметно оценивая их интеллект и то, как они усваивают информацию. Шикамару, ленивый гений, был единственным, кто смотрел на него с подозрением. Однажды, после скучной лекции по тактике, он подошёл к Наруто. — Это ведь утомительно, правда? — лениво протянул Шикамару, закидывая руки за голову. — Что именно? — спросил Наруто, изображая пустое выражение лица. — Притворяться на сто баллов из ста. Твой тест по истории — без единой ошибки, при этом ты специально допустил грамматическую помарку в предпоследнем предложении, чтобы не получить сто процентов. Ты просчитал, что идеальный результат вызовет подозрения. Но помарка была настолько незначительной, что только такой зануда, как я, мог её заметить. Наруто на секунду замер. Просчёт. Он недооценил способности Нара. Это было… интересно. Вместо того чтобы отпираться или угрожать, он просто улыбнулся — впервые за долгое время искренней, оценивающей улыбкой. — Шикамару, твой интеллект зашкаливает. Жаль, что ты такой ленивый. — Жаль, что такой странный. Чего ты добиваешься? — Покоя, — ответил Наруто чистую правду, понимая, что ложь с Шикамару не пройдёт. — Я хочу, чтобы меня оставили в покое и не мешали делать то, что я хочу. — И что же ты хочешь? — Шикамару прищурился. — Чтобы Коноха была в безопасности. Потому что если она падёт, у меня не будет моего покоя, — сказал Наруто и ушёл, оставив Шикамару в глубокой задумчивости. Он только что завербовал своего самого ценного интеллектуального актива, просто пообещав ему то, во что сам верил — логичный, рациональный порядок. Нара не хотел власти или славы. Он хотел, чтобы его не беспокоили. И Наруто предложил ему именно это — будущее, в котором не будет хаоса, отвлекающего от игры в сёги. Годы шли. Наруто заочно освоил программу академии ещё к восьми годам. Теперь же он углублялся в запретные техники, которые по крупицам выуживал из библиотеки Хокаге, куда получил доступ, симулируя интерес к наследию отца. Он изучал фуиндзюцу. Техники Узумаки, которые были рассредоточены по архивам, запечатанные под грифом «Совершенно секретно». Он не мог их вынести физически, но он мог запомнить. Его память, тренируемая техниками с четырёх лет, была почти фотографической. Но главной его целью была Техника Летящего Бога Грома. Хирайшин. Венец творения его отца. В официальных архивах её не было. Третий Хокаге изъял свиток, как и многие другие наследия Минато. Но Наруто нашёл косвенные упоминания, фрагменты формул, зашифрованные в дневниках Второго Хокаге, Сенджу Тобирамы, который был создателем этой техники. Он сидел в своей квартире, перед ним лежали три исписанных свитка. Это была головоломка невероятного уровня, но у Наруто был ключ: он был сыном Минато. У него была генетическая предрасположенность к пространственному восприятию. И он был Узумаки, что давало ему огромные резервы чакры и, что более важно, врождённое понимание фундаментального принципа фуиндзюцу. Хирайшин был не просто техникой скорости. Он начал с малого. Взял обычный сюрикен и три дня накладывал на него миниатюрную печать — формулу, которую он вывел из обрывков заметок Тобирамы. На четвёртую ночь он стоял на тренировочном полигоне. Напротив, в ста метрах, в дерево был воткнут сюрикен с печатью. Наруто сложил печать концентрации и выпустил свою чакру, ощущая пространство вокруг. Это было похоже на попытку ухватиться за мысль. Пустота, сопротивление самой ткани мироздания. Он искал «якорь», крошечную вспышку его собственной чакры на том конце поляны. Минута. Две. Пять. Пот лил с него градом, чакра таяла с угрожающей скоростью. И вдруг — щелчок. Он почувствовал это. Не увидел, а ощутил нить, связывающую две точки в пространстве. Он «потянул» за неё. Вспышка жёлтого света, даже не света, а смещения воздуха. Его не просто перенесло. Пространство на долю секунды перестало существовать, и он оказался у дерева, его рука лежала на рукояти сюрикена. Голова кружилась, перед глазами плыли круги. Он посмотрел назад, на место, где стоял. Получилось. Нестабильно, медленно, спустя минуту подготовки, но он переместился. Наруто позволил себе тонкую, ледяную улыбку. К десяти годам он стоял на пороге того, на что у его отца ушли годы тренировок. Но ему было мало. Это было начало. Путь тени только начинался.