Якорь

Распределяющая шляпа выкрикнула «Слизерин», и Гарри Поттер сел за стол, накрытый зелёным шёлком. Аплодисменты звучали жидкими, нестройными хлопками, в основном с дальнего конца. Вокруг сидели мальчики и девочки в аккуратно застёгнутых чёрных мантиях, они разглядывали его с любопытством, но никто не заговорил. Драко Малфой, с которым Гарри уже имел несчастье познакомиться, сидел через три человека от него. Не поворачивая головы, он понизил голос так, чтобы слышали только ближайшие соседи: — Мой отец говорил, что Поттеры были известными людьми. Я думал, они все мертвы. Он произнёс это тихо, но двое или трое студентов всё равно повернули головы. Гарри не подал вида, сидел, глядя в одну точку и чувствуя, как деревенеют пальцы. Он не ожидал, что его распределят на Слизерин: Рон Уизли пророчил ему Гриффиндор, положив руку на плечо, когда они стояли на перроне, а теперь даже в его сторону не смотрел. Гарри уставился в тарелку с хлебом и старался не думать о том, что он единственный в этом зале, кто не знает правил. Еды было много: жареное мясо, запечённые овощи, пюре с мясным соусом. Гарри взял кусок хлеба, чтобы скрыть лёгкий тремор, откусил и жевал медленно, чувствуя вкус дрожжей и соли. За преподавательским столом, в тени, сидел человек, которого Гарри заметил сразу, едва войдя в зал. Он сидел с краю, ближе к стене, за спинами других профессоров. Мантия была чёрной, совершенно гладкой, без единой складки. Он сидел неподвижно, сложив руки на столе, и Гарри ни разу не увидел, чтобы тот прикоснулся к еде. Сами руки были сложены одна на другую, тёмный силуэт на фоне свечного света, лишённый всякой резкости. Гарри отвёл взгляд, когда почувствовал, что этот человек смотрит на него. Тот не встретился с ним глазами, скользнул по лицу, как по стеклу, и осёкся, точно обжёгшись. Взгляд Гарри метнулся обратно к тарелке и застыл там. Пир закончился через час, оставляя шум аплодисментов, приветственную и прощальную речи директора за спиной. Староста повёл первокурсников в подземелья. Коридоры становились всё уже, стены темнее. Студенты шли плотной группой, впереди горел холодный зелёный свет факелов. Гарри оказался в середине, рядом с высоким парнем с острыми чертами лица, тот наступал ему на пятки, но не говорил ни слова. Спуск закончился у массивной каменной двери. За ней открылась круглая комната с низким потолком, выложенная тёмным камнем. В центре стоял длинный стол, за которым уже сидели студенты, а у самого входа, сложив руки за спиной, стоял тот самый человек в чёрной мантии. Он стоял абсолютно неподвижно, чуть склонив голову, и смотрел на входящих. Когда Гарри проходил мимо, взгляд профессора прошёл сквозь него, не остановился, не задержался, просто скользнул по лицу и упёрся в следующего студента. Впрочем, точно так же он осмотрел каждого входящего. Гарри сел на ближайший свободный стул. В комнате было прохладно: холод исходил от камня, от воды, которая капала где-то в глубине. Человек в чёрной мантии не повышал голоса. Он стоял, пока не затихли последние шаги, и произнёс: — Меня зовут профессор Снейп. Я ваш декан. Вы будете подчиняться правилам этого факультета. Если вы не знаете правил, выучите их. Если вы не выучите их, то вам не место на моём факультете. Он всё так же мельком скользил взглядом между новых студентов. — Ваши комнаты налево, старосты вас проводят. Завтра утром вы уже будете на занятиях. Не опаздывайте. Он развернулся, мантия качнулась у его ног пустая и тяжёлая, и исчез в тёмном проходе в стене, не оглянувшись. Гарри смотрел на него, пока тот шёл. Он заметил, что мантия висит на плечах, как на вешалке, и что движения у профессора плавные, но осторожные. Так сам Гарри крался ночами по дому Дурслей, прислушиваясь к каждому скрипу, чтобы своровать краюху хлеба из хлебницы на кухне. Он лёг в кровать через сорок минут, не разбирая вещи и не задерживаясь в общей гостиной. Потолок в спальне был сводчатый, Гарри лежал с открытыми глазами, глядя на каменные рёбра, расходящиеся в темноту. Полог по периметру кровати создавал видимость уединения, но Гарри чувствовал, что ему снова отвели место в углу, разве что чуть больше и комфортнее чулана. Магия новых впечатлений от магического мира рассеялась. За стеной шептались. Один голос, тот самый, светловолосый: — Он не из нашего круга: гер-рой... Гарри представил, как Драко кривит губы на последнем слове. — Отец сказал: если он попробует втереться в доверие к моей семье, я скажу ему, что мы не принимаем мусор. Гарри перевернулся на бок. В коридоре послышались шаги, потом тишина. Студенты Слизерина праздновали новый учебный год и чествовали новичков. Он лежал, глядя на каменную стену, и думал о том, что профессор в чёрной мантии не смотрел на него, просто прошёл мимо, как сквозь пустое место. Как все и всегда. Та кроха внимания, что досталась ему в Косом переулке, теперь казалась фантазией. В коридоре, прямо за его дверью, послышался не шаг, а шорох. Гарри замер, затаив дыхание. Шорох застыл, выждал и отступил. Гарри моргнул, но там, за дверью, уже никого не было. Он опустил голову на подушку и закрыл глаза. В самом тёмном углу спальни, рядом с одной из кроватей, едва различимо показался край плаща. Гарри не слышал, как открылась дверь, не слышал шагов. Полог его кровати медленно задвинулся, ткань скользнула по каменному полу с тихим шелестом и замерла. В наступившей темноте дыхание мальчика выровнялось. Впервые за вечер он почувствовал, что кто-то рядом не требует от него ответа. Чёрный плащ стоял у изножья кровати, глядя на задвинутый полог, за которым спал Гарри Поттер, и не двигался, пока дыхание за тканью не стало глубоким и ровным. Тогда плащ бесшумно скользнул к двери, и спальня опустела.