Дазай Осаму переродился в мире Гарри Поттера

Глава 6: Шарлатаны и запертые души

***

Второй курс Хогвартса начался с оглушительного шума. Новым профессором Защиты от Тёмных Искусств (ЗоТИ) стал Златопуст Локонс. На первом же уроке он заставил класс проходить тест, полностью состоящий из вопросов о его любимом цвете, идеальном подарке на день рождения и его великих достижениях. Осаму лениво крутил в забинтованных пальцах перо, даже не прикоснувшись к пергаменту. Рядом Драко Малфой брезгливо кривился, заполняя строки. — Мистер Кифлер! — Локонс ослепительно улыбнулся, заметив пустой лист Осаму. — Я вижу, у вас возникли трудности? Не стесняйтесь, мой мальчик, я знаю, что моя биография может ошеломить юный ум! — Вовсе нет, профессор, — Осаму поднял на него свой единственный открытый карий глаз, и на его губах заиграла вежливая, но пугающе холодная улыбка. — Я просто размышлял над главой из вашей книги, где вы описываете встречу с вампиром. Вы утверждаете, что победили его с помощью сложнейшего заклятия Забвения. Меня, как сына сотрудника Отдела Тайн, очень интересует этот аспект. Скажите, какова точная ментальная траектория палочки, чтобы стереть память жертвы, но при этом заставить её сердце биться в режиме вегетативного сна? Я бы очень хотел испробовать это на себе. Локонс мгновенно побледнел, его голливудская улыбка замерла. В классе воцарилась тишина. Слизеринцы, знавшие статус семьи Кифлер, с интересом подались вперед. — Э-э... ну, понимаете, мистер Кифлер, это высшая магия... — забормотал Локонс, пятясь к своему столу. — Чисто интуитивный процесс! — Интуитивный? — Осаму разочарованно вздохнул, поправляя бинты на шее. — Какая жалость. Выходит, вы обыкновенный шарлатан, который ворует чужие воспоминания, а сам не способен даже составить грамотную формулу заклятия. Драко, пойдём, здесь слишком душно от чужой глупости. Осаму спокойно встал и покинул класс. Локонс даже не посмел снять со Слизерина баллы — гениальный взгляд мальчика в бинтах напугал его до чертиков.

***

Настоящее веселье началось в середине триместра. По Хогвартсу поползли слухи о Тайной Комнате и Наследнике Слизерина. Осаму это мало волновало, пока в один из дней в заброшенном туалете Плаксы Миртл он не наступил на маленькую черную тетрадку в кожаном переплете. Она пахла древней, гнилой магией — Осаму с детства заглядывал в артефакты, которые его мать приносила из Министерства, поэтому сразу понял: это не просто дневник. Вернувшись в спальню Слизерина, когда Драко ушел на тренировку по квиддичу, Осаму устроился на кровати, зажёг свечу и обмакнул перо в чернила. Он написал на первой странице: «Привет». Чернила впитались, и на пергаменте проступили аккуратные буквы: «Привет. Меня зовут Том Реддл. Как этот дневник попал к тебе?» — О, живая душа в куске бумаги, — пробормотал Осаму, и его глаза азартно блеснули. Он снова взялся за перо: «Меня зовут Осаму Кифлер. Скажи, Том, а каково это — быть запертым в дневнике пятьдесят лет? Там, внутри, есть концепция времени? Чувствуешь ли ты боль? Одиночество? И самое главное... можно ли сойти сойти ума внутри этой тетради настолько, чтобы полностью стереть своё эго?» На той стороне Реддл явно завис. Шестнадцатилетний Волан-де-Морт ожидал увидеть напуганного или восхищенного ребенка, которого можно легко подчинить, но вопросы этого мальчика были слишком... странными. «Здесь нет боли, Осаму. Только покой. Но я могу показать тебе истинную силу. Я могу помочь тебе стать великим. Магическая Англия содрогнется, если мы объединимся. Чего ты желаешь больше всего на свете?» — попытался манипулировать крестраж. Осаму подпёр подбородок забинтованной рукой и тихо, искренне рассмеялся. «Великим? Содрогнется? Боже, Том, какой ты банальный», — размашисто написал Кифлер. — «Я управлял мафиозными кланами и уничтожал организации еще до того, как переродился в этом теле. Твои амбиции мелкого школьного тирана мне смешны. Наследник Салазара, который прячется в туалете и натравливает змею на грязнокровок? Серьезно? Это твой предел? Твой психотип невероятно закомплексован. Тебя ведь бросил отец-магл, верно? И ты пытаешься компенсировать это своей псевдо-чистокровной элитарностью». Тетрадь задрожала в руках Осаму. Буквы начали проступать яростно, чернила расплывались, словно дневник захлебывался от злости. «КТО ТЫ ТАКОЙ?! КАК ТЫ СМЕЕШЬ?! Я СТЕРУ ТЕБЯ В ПОРОШОК, Я...» «Тише, тише, Томми», — с ленивой улыбкой вывел Осаму. — «Ты всего лишь жалкий осколок души, привязанный к куску кожи. Ты не можешь мне навредить. Зато я знаю три способа уничтожить твой дневник прямо сейчас, используя реактивы из кабинета Снейпа. Но я оставлю тебя жить. Мне скучно в Хогвартсе, а твой уязвленный нарциссизм — прекрасное развлечение для моих вечеров». Дневник захлопнулся сам собой. Том Реддл, который годами подчинял себе слабых магов, впервые столкнулся с абсолютным ментальным монстром. Крестраж Волан-де-Морта погрузился в глубокий, панический ужас от одиннадцатилетнего слизеринца в белых бинтах.