Пламя в объятиях ветра

      Варка наблюдал, как детский рот в очередной раз прикипает к груди Кирилла и изо всех сил пытался убедить себя, что это совершенно нелепо — завидовать маленькому ребёнку. Ребёнок же ни в чём не виноват, он просто нуждался в тепле и заботе.       Вообще-то Варка любил детей. Ему всегда нравилось возиться с ними — или, как обычно ворчал Кирилл, «устраивать настоящий бедлам», — носиться по дому, играть, рассказывать истории, катать их на плечах и терпеливо отвечать на бесконечные вопросы. Но больше всего Варке нравилось видеть самого Кирилла рядом с ними, то, каким ласковым тот становится, а ещё ловить незаметные другим детали — когда тот пытался скрыть неприятные ощущения в груди, потому что к соскам подступало молоко.       Варка слишком хорошо знал Кирилла, знал, как тот привык скрывать усталость, особенно от детей. Кирилл старался справляться со всем самостоятельно и редко позволял другим увидеть, насколько ему тяжело, в такие моменты он казался ужасно уязвимым и одновременно таким же притягательным. Поэтому Варка действовал аккуратно и ненавязчиво, находил повод разогнать беспокойную ребятню, на которую тело Кирилла так реагировало, и уже за закрытыми дверями помогал ему справиться с этой проблемой.       Но разве можно было прогнать телёнка, который ещё даже не умел толком ползать? Только Варка успел порадоваться, что в их общине всё спокойно и нет сирот, как собиратели нашли в лесу одного — точнее, одну. Малышку, должно быть, бросили, а может, с её родителями произошло что-то страшное. Теперь этого уже никто не узнает.       Их клан по большей части состоял из бычьих тауринов и тауринок, коровьих тауринов среди них было немного, и у большинства уже были собственные дети, о которых нужно было заботиться. Как глава клана, Варка обязан был решить вопрос и помочь ребёнку, но неожиданно Кирилл сам вызвался выкормить малышку и принять её в их дом.       А кто такой был Варка, чтобы спорить со своим супругом? Особенно когда тот смотрел на него с такой решимостью и нежностью, что отказать ему было просто невозможно.       Вот и сидел он сейчас посреди ночи возле колыбели вместе с Кириллом. Тот пытался отмахнуться от его помощи, уверяя, что Варке незачем вставать — всё равно толку от него было немного. Но Варка преданно оставался рядом.       Он не мог укачать малышку так ловко, как Кирилл, не всегда понимал, что нужно сделать, когда она начинала плакать, но ему было важно другое, чтобы Кирилл знал: он не один, что они оба не спят среди ночи, оба устали и оба проходят через это вместе.       Малышку они назвали Пересвет. Она была такой маленькой и забавной: с крохотными шишечками на голове, едва ли напоминающими рожки, и мягким синим пушком, который так сильно походил на цвет волос Кирилла. Варка каждый раз умилялся, глядя на неё, ему нравилось, что в ней были черты его супруга — словно маленькая частичка Кирилла, которую им подарила судьба. Он не мог не улыбаться, когда малышка тянулась к ним своими крошечными ручками или смешно морщила нос.       Правда, вместе с нежностью в душе у Варки постепенно росла и тревога: если Пересвет вырастет в такую же очаровательную тауринку, как Кирилл, ему придётся несладко. Уже сейчас он представлял, сколько ухажёров придётся отгонять от их дочери, и заранее начинал хоронить бедняг, которым однажды не повезёт к ней свататься.       Кирилл напевал тихую мелодию, которая сорвалась на болезненный вздох, когда детские зубы стиснули его сосок сильнее. К своему стыду, Варка почувствовал, что в паху тяжелеет, боги, это было невыносимо, они воспитывали дочь, а он возбуждался от того, как Кирилл её кормит. Ещё и завидовал ей.       — Маленькая обжора, — беззлобно усмехнулся Варка над тем, как жадно та поглощала молоко. Будто её не кормили давеча, в самом деле.       — Ульрика сказала, это хорошо, что у неё такой большой аппетит, — устало заметил Кирилл, слегка покачиваясь.       — Ладно, похоже, она ещё не скоро, давай хоть сядем поудобнее, — предложил Варка. Не дожидаясь ответа, он забрался на постель, собрал подушки у изголовья, лёг на них сам и подал Кириллу руку. Тот принял его ладонь, сел между его ног и облокотился ему на спину, облегчённо вздохнув. — Ну, скажи же, что так лучше, любовь моя.       — Спасибо, — повернул к нему голову Кирилл и дёрнул пятнистыми ушами. Их хвосты переплелись, и он ласково потёрся кончиком носа о его щетинистую щеку. — Ты не побрился.       — Забыл, прости.       — Значит, никаких поцелуев до утра.       — Ну Кирилл…       — Я всё сказал.       Спорить было бессмысленно — в этом вопросе решение уже было принято, и никакие доводы Варки не могли его изменить.       Они ещё немного полежали так, наслаждаясь редкими минутами тишины, вскоре Пересвет наелась и уснула. Кирилл уложил её обратно в колыбель, проверил, удобно ли она устроилась, и только убедившись, что малышка крепко заснула, позволил себе вернуться к Варке. Лишь тогда они наконец легли сами, ужасно уставшие после бессонной ночи, но счастливые, что теперь у них есть маленький телёночек, о котором они будут заботиться вместе.       Пересвет вообще оказалась крайне требовательным младенцем. Пожалуй, последний раз Варка встречал такую капризулю, когда по просьбе Крепуса нянчил маленького Дилюка. Казалось, малышка хотела есть постоянно, могла расплакаться из-за любой мелочи и требовала внимания каждую минуту, иногда Кирилл только-только успевал успокоить её, как она уже снова находила причину возмутиться.       Но постепенно Пересвет привыкла и к Варке, стоило ему теперь взять её на руки, и она сразу — ну ладно, почти сразу, — затихала, прижималась и начинала что-то лепетать на своём смешном, непонятном детском языке, пытаясь рассказать обо всём на свете. Варка не мог сдержать улыбки, понимая, что эта маленькая требовательная девочка уже успела занять огромное место в его сердце.       — Расти быстрее, малышка, а то твоему отцу тоже хочется папочкиной груди, — как-то фыркнул Варка, покачивая её на руках. Разумеется, Кирилл вернулся с кухни как раз в этот момент, и Варка тут же получил лёгкий подзатыльник.       — Не говори ерунды, она должна расти в своём темпе. А ты перебьёшься.       К счастью для Варки, забота о малышке не означала, что он совсем лишался внимания супруга: Кирилл всё ещё позволял ему обнимать себя, тискать и ласкаться, когда появлялась свободная минутка, так что это лишение можно было стерпеть.       Да и, в конце-то концов, телята в этом возрасте росли невероятно быстро. Не успеет он оглянуться, как эта крохотная капризуля уже станет большой девочкой, которая будет бегать по дому и требовать совсем другого, а грудь Кирилла снова окажется в его единоличном распоряжении.