Пламя в объятиях ветра

      Кирилл привык к одиночеству. Лунные рыбки никогда не любили шумные компании и жили либо парами, либо в полном уединении. Его пещера находилась глубоко внизу, среди холодных и тёмных течений, куда не осмеливались заплывать даже крупные рыбы, так что здесь он был единственным хозяином, и его никто не тревожил.       Большую часть свободного времени Кирилл посвящал сбору сокровищ, которые в себе хранило море. Гладкие жемчужины разных оттенков, редкие кораллы, раковины с узорами, созданными самой природой, древние украшения с затонувших человеческих кораблей — всё это становилось частью его коллекции. Кирилл редко поднимался выше, а о поверхности и вовсе старался не думать, там, наверху, обитали хищники куда опаснее тех, кого он привык встречать в глубинах.       Как и любая лунная рыбка, коих, к сожалению, осталось не так много, он обладал уникальной красотой: светлой кожей с жемчужным отливом, тёмно-синими волосами, таким же хвостом, переливающимся всеми оттенками ночного моря, и большими золотистыми глазами, которые ярко сияли во мраке и завораживали мелких рыбёшек.       Ещё Кирилл любил наряжаться, его коллекция вмещала в себя достаточно украшений — какие-то он находил, какие-то делал сам, но самыми любимыми, несомненно, у него были жемчужинки. Особенно белые, такие яркие, чистые, прямо как осколки луны.       Правда, в последнее время он начал замечать некоторые странности. Сначала у входа в его пещеру появились два ярких коралла, которых он раньше никогда не видел, на следующий день — другие, ещё через день — целая горсть идеально ровного жемчуга. Было бы настоящим кощунством оставить такую красоту без внимания, поэтому Кирилл, конечно же, забрал всё себе. Мало ли что могло принести течение.       Но когда он обнаружил огромный сундук, доверху наполненный человеческими драгоценностями, стало ясно: что-то здесь нечисто. Такую тяжесть не могло просто случайно занести течением, да и стоял тот слишком ровно, аккуратно, будто кто-то специально поставил его у входа в пещеру.       Но кто? Неужели его убежище нашла другая лунная рыбка и решила стать ему другом? Нет, как оказалось намного позже, это был совсем не кто-то из его сородичей.       В один из дней Кирилл устроился на плоском камне у входа в пещеру и мастерил новые бусы, ему всегда нравился этот спокойный и кропотливый процесс. Под мерное журчание вод он постепенно расслабился и сам не заметил, как задремал. Снилось ему только хорошее: любимые лакомства, сочные водоросли, маленькие рыбёшки, редкие диковинки, которые ещё не успели попасть в его коллекцию. Поэтому проснулся он с лёгкостью во всём теле и довольной улыбкой.       Кирилл поднял руки над головой, сладко потянулся, и бусы, лежавшие на его груди, мягко взметнулись вслед за этим движением. Он залюбовался их сиянием, но вдруг в отражении одной из жемчужин заметил то, чего здесь не должно было быть.       Тигровую акулу.       Сердце сжалось от страха, но вместе с ним пришёл гнев и непонимание, Кирилл тут же устремил взгляд туда, где среди камней и водорослей выглянул плавник жёлтого полосатого хвоста. Хищник хорошо спрятался, если бы не случайное отражение жемчужины, Кирилл даже не заметил бы его.       И ведь он ещё позволил себе уснуть прямо на открытом пространстве! Слишком долго жил спокойно и слишком привык к тому, что здесь никто не угрожает его жизни, а теперь один из самых опасных обитателей океана оказался у самого его дома.       Но что здесь делала тигровая акула? Они обитали значительно выше по течению, и Кирилл встречал их лишь изредка, когда сам поднимался туда.       Акула поняла, что её обнаружили, и медленно выплыла из укрытия. Это был крупный самец, Кирилл и сам не был маленьким, но рядом с ним его и впрямь можно было назвать рыбкой. Широкое тело, острые когти, мощные руки и огромные клыки, которые хищник демонстративно показал в угрожающей улыбке. Как ему с таким драться? Напасть первым, чтобы тот испугался и уплыл?       Другого выбора всё равно не было, он не собирался уплывать, как какой-то трус, и бросать свою коллекцию, свою единственную ценность. Кирилл резко рванул вперёд, расправив плавники, стараясь казаться крупнее и опаснее, он уже замахнулся для удара, как вдруг ему под нос сунули какую-то диковинку.       — Здравствуй, — неожиданно сказала акула, всё ещё продолжая скалиться, и Кирилл удивлённо застыл, не зная, как реагировать. — Я Варка. Это тебе.       — Мне?       — Ну да. Чего ты удивляешься? Ты ведь уже принимал мои подарки.       — Подарки? — он мигом вспомнил все те странные находки. — Так это твоих рук дело?       — Я достаточно наблюдал за тобой, видел, что ты эти безделушки десятками собираешь, вот и искал что-то похожее. Тебе очень идёт, — довольно сверкнул Варка белоснежными клыками, заметив на поясе Кирилла бусы с чёрными жемчужинами, которые, получается, сам же и натаскал. — А у вас, лунных рыбок, не так проявляют симпатию? Чего тебе хочется?       — Ты сейчас спрашиваешь моё последнее желание перед смертью?       — Почему? Жемчужина моя, тебе плохо? — подался к нему помрачневший Варка, но Кирилл от него отпрянул и угрожающе зашипел:       — Не делай вид, что не понимаешь. Ты ведь хочешь меня съесть.       — Ну, да, хочу, — не видел в этом никакой проблемы Варка. — Но я буду осторожным, тебе понравится со мной спариться, обещаю.       Они определённо говорили на совершенно разных языках. Кирилл отступил ещё дальше, когда до него дошёл смысл его слов, и теперь не знал, что было хуже: оказаться добычей хищника или узнать, что этот хищник вовсе не собирался его убивать, а считал подходящей парой.       — Позволь уточнить, — произнёс он, — всё это время ты ухаживал за мной?       — Да.       — И хочешь съесть меня не как пищу?       — Нет конечно, — осознав, чего он опасался, Варка попытался сгорбиться и сделаться меньше, но у него не вышло. — Не бойся, пожалуйста, я как впервые тебя увидел, так и не смог забыть. Я буду самым лучшим партнёром, буду заботиться и защищать тебя.       — Я тебе не какой-то беспомощный малёк, сам могу о себе позаботиться, — возмутился Кирилл.       — Знаю, — виновато склонил голову Варка, протягивая ему блестящую безделушку, похожую на гребешок рыбы с зубчиками. Кириллу очень хотелось её взять, но он не хотел показаться легкомысленным. — Пожалуйста, дай мне шанс. Я сделаю всё, что захочешь.       — Всё, что захочу? — мигом заинтересовался Кирилл, предложение звучало очень заманчиво. — Неужели я настолько тебе понравился?       — Ты самая прекрасная рыба из всех, что я когда-либо встречал, жемчужина моя.       Кирилл покраснел и поправил его:       — Меня зовут Кирилл.       — И имя у тебя самое лучшее.       Ну что за льстец! Но ведь не стал бы он прилагать столько усилий, только чтобы в итоге просто его съесть? Вот и Кирилл так подумал, решив, что ему очень даже не помешает помощник в поиске и сборе сокровищ, да и для Варки в этом плане открывалось куда больше возможностей.       Варка с радостью ринулся исполнять его прихоти, желая доказать свою надёжность. Однако Кирилл не спешил давать ему ответ, он всё ещё присматривался, наблюдал и пытался понять, можно ли действительно доверять этому огромному хищнику. Поначалу всё оставалось по-прежнему, Варка продолжал приносить различные диковинки, находил редкие раковины, необычные камни и кораллы, красивые украшения и всё, что, по его мнению, могло понравиться Кириллу.       А потом изменился уже сам Кирилл. Сперва он лишь позволял навязчивому Варке находиться рядом, после начал сопровождать его в плавании, а затем впервые за долгое время решился подняться вместе с ним в верхние воды — туда, куда раньше старался не заплывать без крайней необходимости.       С таким защитником страх постепенно исчез, одного его грозного вида хватало, чтобы даже самые смелые хищники предпочитали держаться подальше. Никто не решался приблизиться к Кириллу, пока рядом находился Варка, и впервые за много лет Кирилл смог исследовать море не с осторожностью и тревогой, а с настоящим любопытством.       Оказалось, что за пределами его привычной пещеры существовал целый мир, полный мест, которых он никогда раньше не видел, а рядом был тот, кто с гордостью показывал ему каждое из них.       Вместе они исследовали море, которое раньше Кирилл знал лишь по ничтожно маленькой части. Они гоняли косяки рыб, соревнуясь в скорости и ловкости, вместе охотились, а потом спорили, кто же был быстрее. Варка показывал ему скрытые среди течений коралловые рифы и тихие лагуны, где росли редчайшие кораллы, и они собирали их. Они заплывали и к побережьям, где в песке и камнях жили моллюски, создающие жемчуг, для Кирилла это место стало чудом: здесь прятались целые залежи драгоценных жемчужин, которые раньше он мог найти лишь случайно.       Но самым невероятным было другое. Варка вывел его к поверхности. Над водой открывался совершенно иной мир — бескрайнее небо, где одно за другим сменялись солнце и луна, днём поверхность воды сияла золотым светом, а ночью становилась похожа на огромное зеркало, отражающее звёзды.       Кирилл был в настоящем восторге, он столько лет прожил в глубинах, думая, что знает море, но с Варкой понял, насколько огромным и удивительным оно было на самом деле. Кто бы мог подумать, сколько всего ему ещё предстояло увидеть? И что всё это он откроет благодаря той самой тигровой акуле, которую когда-то считал смертельной угрозой?       Больше он не ел в одиночестве, теперь ему было с кем поговорить и кому показать свои наряды, как он украсил свой дом, а Варка смотрел на него с неизменным восхищением и говорил простецкие и при этом такие славные комплименты.       Впрочем, Варка позволял себе немало возмутительных вольностей. Ответа Кирилл ему всё ещё не дал, но сам Варка уже давно считал, что они пара, а потому время от времени делал вещи, от которых у Кирилла из груди напрочь выбивало дыхание — он то бесцеремонно прижимался, то пытался привлечь внимание, покусывая его за бока и плавники, то ещё что.       — Опять ты за своё! Х-хватит! — его снова застали врасплох. Кирилл спокойно сидел у входа в пещеру на своём излюбленном камне, вырезал новую костяную фигурку, полностью вовлечённый в работу, и заметил его появление слишком поздно. Острые зубы лишь едва коснулись его бока, но этого хватило, чтобы Кирилл тут же вздрогнул и, не раздумывая, стукнул Варку кулаком по голове.       Однако Варка и не подумал отступить. Вместо этого он ловко перевернул его, заставив выронить фигурку из рук, и ткнулся носом в живот, не понимая, почему это Кирилл недоволен.       — Ты невозможный, — пробормотал Кирилл, пытаясь вернуть себе прежнее положение, но куда там — Варка держал очень крепко. — Испортил мою работу, теперь будешь сам-ах! — голос сорвался на стон, когда акульи зубы слегка прикусили кожу под пупком. В отличие от акул, кожа лунных рыбок была куда тоньше и нежнее, и даже такие мелкие ласки воспринимались слишком остро. — В-Варка!       — Жемчужина моя, — с довольным видом протянул Варка, ему нравилось называть его так, а Кирилл, честно говоря, был не против. — Я же стараюсь.       — Ты нападаешь на меня из засады.       — Это ухаживания. Я ведь доказал, что буду самым лучшим партнёром? — спросил Варка. — Я принёс тебе сокровища, показал столькие места, защищаю тебя. Я могу обеспечить тебя всем, чем захочешь.       — Да, пожалуй…       — Признайся, я тебе нравлюсь, — самоуверенно заявил Варка, поднимаясь поцелуями всё выше и выше, прямо к груди, прихватывая зубами не только мягкую кожу, но и многочисленные бусы, которыми на нём были. Самым неприятным оказалось то, что этот наглец был прав, Кирилл действительно прикипел к нему душой и уже не представлял себя без него.       — Может быть, — он помассировал его уши, и Варка очень уж довольно зажмурился. Так и не скажешь, что перед ним опасный хищник, а не большой морской котик, млеющий от простых ласк. — Варка, чего ты хочешь?       — Закрепить нашу связь, — преданно прижался щекой к его ладони Варка.       Какое, однако, поэтичное толкование для спаривания, хмыкнул Кирилл и ещё раз внимательно посмотрел на этого глупого, настойчивого самца. Странно, как быстро может поменяться восприятие: когда-то он видел перед собой лишь острые клыки, опасный оскал и огромную силу, способную разорвать его. Теперь же этот же самый оскал казался ему очаровательной улыбкой, а желтизна волос и чешуек переливалась в его глазах настоящим золотом.       Даже руки — да-да, те самые мощные руки, которые без труда могли порвать любого, — больше не казались пугающими. Потому что Кирилл знал: эти руки никогда не причинят ему вреда, они будут осторожно обнимать его, тискать и нежить, защищать от опасности и держать так бережно, будто он — самое ценное сокровище во всём океане.       Удивительно, один и тот же хищник мог внушать ужас всем вокруг, но с Кириллом он превращался в ужасно ласковое существо.       — Хорошо, я согласен, — смущённо отвернул голову Кирилл и тут же ахнул, ощутив зубы на стыке плеча и шеи. Варка подмял его под себя и практически целиком накрыл собой, большие когтистые руки сжались на его талии, намертво прижимая к себе, а в живот упёрлось что-то твёрдое.       Кирилл посмотрел вниз, где к нему прижималось два отростка, и каждый из них был ужасающе огромен. Он удивлённо замер, не ожидав такого, у него-то был всего один, и он думал, что и у других самцов так же.       — Знаешь, здесь я очень чувствителен, — прошептал Варка, взял его ладонь и повёл её по своей крепкой груди, рельефному животу, пока она не легла на один из отростков. — Кирилл, я хочу, чтобы ты принял меня всего. Можно?       — Ты имеешь в виду оба?       Варка не ответил, утянув его в поцелуй и принявшись ласкать себя его же рукой. Кирилл разомлел от хриплых стонов, врезавшихся в его губы, это было так странно и необычно, видеть Варку таким… уязвимым? Он совсем потерялся в ощущениях и едва сумел расслышать требование Варки обнять его.       Кирилл, конечно, сделал так, как ему было велено, но собирался предупредить, что Варка не имеет права ему приказывать. Правда, его рот не покинуло ни единого цельного слова, только предательский стон, когда он ощутил требовательное прикосновение между тазовых косточек, там, где среди маленьких чешуек пряталось его самое сокровенное местечко.       Мягкие стеночки тут же сжались вокруг вторгнувшихся пальцев, и Варка едва не зарычал от восторга, наконец дорвавшись до того, о чём грезил столько времени. Его энтузиазм передался и Кириллу, пускай это было чем-то новым, странным и даже пугающим, но несомненно приятным.       Чем больше Варка ласкал его, чем дальше заходил, тем больше волн удовольствия подхватывали разомлевшее тело Кирилла. Он никогда не чувствовал подобного, и Варка, услышав это, довольно заурчал и усилил напор. А вскоре навстречу его пальцам осторожно выглянул нежно-розовый отросток, и Кирилл смущённо зарделся, не зная, как себя вести. Ещё никто не видел его настолько открытым и уязвимым, он боялся, но Варка так запальчиво шептал о том, как он прекрасен, что Кирилл волей-неволей успокоился, чувствуя себя самым желанным.       Когда его лоно оказалось достаточно растянутым, Варка вошёл в него одним глубоким нетерпеливым толчком, и вся подготовка враз стала бессмысленной — потому что подготовиться к такому было просто невозможно. Варка воспользовался лишь одним отростком, но и этого оказалось сверх меры.       Кирилл инстинктивно попытался отстраниться, из-за чего они взметнулись с камня, но Варка снова толкнулся в него, кусая за шею и прижимая к себе, не давая ему вырваться. Ужасное чувство наполненности выбило из головы все прочие мысли, и Кирилл вскрикнул из-за странного ощущения там, внутри. Он не понимал, что происходит, не знал, что акулы намертво вцепляются в своих партнёров во время спаривания, а их отростки специально набухают, чтобы те не смогли вырваться и уплыть.       — В-варка, это слишком, прошу-ах! — взмолился Кирилл. Тот толкался всё глубже и глубже, задевая его самые слабые и чувствительные точки. — Мы так не договаривались, да пусти же ты, пусти, кому говорю, пожалуйста, ах!       — Ты же меня принял… Я думал, ты знаешь о сцепке. Так нужно, прошу, потерпи, — голос Варки дрогнул низким рыком. — Ты даже не представляешь, какой ты в моих глазах, я так люблю тебя, так хочу пометить, спрятать глубоко-глубоко, чтобы никто не посмел посягнуть на тебя.       — Попробуй, и я выцарапаю тебе глаза, — вцепился в его плечи Кирилл. — Бесстыжий! Хватит, не бейся так, я не могу…       — Но ты сам так жадно принимаешь меня, — одной рукой он продолжил обнимать Кирилла, а другой взял его отросток и изогнул его вниз, срывая с его губ новый крик удовольствия. — Ты тоже возьми меня, Кирилл, мы равны, я только твой, а ты только мой.       Варка неожиданно протолкнул его плоть в своё горячее лоно, и Кирилл совершенно беспомощно изогнулся в его руках из-за нахлынувших ощущений. Течение несло их всё дальше и дальше, и он не мог понять, кружится у него голова из-за большого количества ласк или из-за того, что они движутся.       Вода вокруг них дрожала, а глубины моря скрывали их от всего мира, оставляя только тьму, синее мерцание волос и чешуек Кирилла и тихое эхо всеобъемлющей преданности и любви. Толчок за толчком мир вокруг терял чёткость, Варка мучил Кирилла и тут, и там, не давая ему ни секунды передышки. Они одновременно брали и принимали друг друга, сплетаясь языками, телами и хвостами, и наконец стали одним целым, как того и добивался Варка.       Впервые в жизни Кириллу было так жарко и хорошо, он едва ли соображал, когда Варка уложил его ладонь на другой свой отросток, который жалобно тёрся между их корпусами, и с её помощью довёл себя до финальной точки.       Кирилл всхлипнул, ощутив, как в глубины его тела бьёт густое и горячее семя, он судорожно сжался вокруг естества Варки и вскоре тоже излился в него, заставив не менее сладко изогнуться. Затем обмякший отросток Кирилла беспомощно выскользнул из чужого лона, и он сам точно так же обмяк, подрагивая от испытываемого наслаждения.       Варка же продолжал вбиваться в него, как в последний раз, мучая ощущениями, ставшими в разы острее. Море поглотило слёзы наслаждения, по итогу спаривание так вымотало Кирилла, что он уснул, а очнулся уже у себя дома, в родимой двустворчатой раковине среди мягкого мха и водорослей, которые щекотали кожу, да ещё и с Варкой, лежащим у него на груди.       — Жемчужина моя, тебе понравилось? — искренне был обеспокоен тот. — Я знал, что ты куда чувствительнее меня, но чтобы настолько… Прости.       — Вообще-то, мне было очень хорошо, — признался Кирилл и откинул голову в сладком вздохе, когда зубы Варки сомкнулись на его соске. — Х-хватит, ты и так всего меня искусал, не мни его так, прошу, — попытался он отлепить его от себя, но Варка лишь переключился на вторую вершинку. — Бесстыжий!       — Тише, ну чего ты, — пророкотал Варка, и от этого рокота плавники Кирилла затрепетали. — Это для твоей же безопасности, пусть все знают, кто твоя пара, и боятся… А твоя грудь всегда на виду, — мрачно добавил он, явно недовольный тем, что кто-то, кроме него, может ей любоваться. — Но, знаешь, если ты прикроешь её ракушками, я, так уж и быть, буду кусать тебя в другом месте.       — А может, я тебе сейчас кое-что откушу? — потянул его за уши Кирилл, Варка пискнул, и этот звук показался ему очень забавным. Из груди вырвался весёлый смех, они заметались по кровати, целуя, кусая и тиская друг друга до умопомрачения.       Не один Варка переживал, Кириллу тоже было важно знать, что среди бескрайнего океана, среди тысяч чужих голосов и взглядов есть тот единственный, кто любит его и кого любит он сам.       Раньше Кирилл осознанно выбирал одиночество. Ему было привычно полагаться только на себя, прятаться в глубинах и не подпускать никого слишком близко. Но теперь рядом была эта неугомонная акула, и Кирилл понимал, почему многие из его сородичей выбирали жить парами, с этим приходила забота, поддержка и успокоение, что тебе больше не нужно в одиночку противостоять всему миру.       Для других морских обитателей Варка мог оставаться жестоким охотником, однако с Кириллом он был совсем другим — немного глупым, упрямым и невероятно любящим. И Кирилл тоже будет изо всех сил заботиться о нём, будет верно ждать его возвращения или, нет, лучше плавать вместе с ним, чтобы защищать, делиться своей добычей, зализывать раны и напоминать, что тот тоже может быть любимым.       А ещё он обязательно займётся его внешним видом, его партнёру не пристало плавать по морям без достойных украшений. Кирилл уже представлял, какие жемчужины будут смотреться на нём лучше всего, какие ракушки подчеркнут блеск его чешуи и какие сокровища из своей коллекции он сможет ему подарить, и ещё никогда не был так счастлив.