Не знать тебя

Jimin - Alone

-💜-

Следующее утро встретило Чонгука непривычной, звенящей и почти хрустальной легкостью, которой он не чувствовал уже очень много месяцев. Вопреки всем ожиданиям, здравому смыслу и тяжелейшему, выматывающему эмоциональному потрясению, пережитому вчера в Пусане, парень проснулся без удушливого, ставшего почти родным ощущения паники в груди. Он чувствовал себя парадоксально, пугающе хорошо, словно вчерашняя вынужденная поездка помогла ему не только спасти маму, но и сбросить с плеч огромный, многолетний, давивший многотонным прессом груз вины и недосказанности. Внутри его сознания наконец-то жило четкое, железобетонное и ничем не подрываемое осознание: он всё сделал правильно. Впервые за долгое время его не мучили сомнения. Их ночной разговор с Хосоком затянулся почти до трех часов ночи, плавно перетекая в предрассветные сумерки. Братья сидели на просторной, залитой лунным светом минималистичной кухне чонгуковской квартиры, пили крепкий чабрецовый чай и, перебивая друг друга, с легкой полуулыбкой вспоминали самые нелепые, неловкие и смешные истории из тех времен, когда Чонгук еще был зеленым, ничего не понимающим трейни с вечно испуганными глазами. Хосок с тихим смехом напоминал, как Чонгук в первые месяцы жизни в Сеуле до дрожи в коленях боялся строгих продюсеров компании и тайком от менеджеров прятал мятное печенье под матрас, а Чонгук в ответ по-доброму подкалывал брата за его неизменную, доведенную до абсурда манеру лихорадочно перепроверять рабочее расписание по десять раз на дню. Отношения между ними, годами казавшиеся натянутыми, далекими, холодными и покрытыми толстым слоем застарелых обид, за одни эти сутки стали крепче. Они наконец-то в полной мере почувствовали себя настоящей, полноценной семьей — надежным, нерушимым тылом, где один брат готов без лишних слов, упреков и раздумий закрыть собой другого от любых жизненных штормов. В лейбл Чонгук приехал значительно раньше обычного, когда солнце еще только лениво поднималось над стеклянными крышами высоток Сеула. Ему нужно было во что бы то ни стало успеть нагнать вчерашний незапланированный «выходной». Предстояло отработать все пропущенные многочасовые примерки концептуальных сценических костюмов с дизайнерами, подогнать тугие кожаные ремешки сложных портупей, которые должны были сидеть идеально по фигуре, и записать финальные, самые эмоциональные вокальные дорожки на студии. Но, признавая это честно перед самим собой в звенящей тишине бесконечных лабиринтов коридоров «MGR Entertainment», его отличное настроение и этот внезапный внутренний подъем были обусловлены еще кое-чем. Точнее — кое-кем. Сегодня он не пересекался с Ким Тэхёном. Павильон №4 всё еще был официально закрыт на техническое переоснащение декораций и смену световых фильтров, и колючий оператор безвылазно обитал где-то в недрах темного аналитического отдела. И всё же, проходя мимо студий, репетиционных залов и гримерок, Чонгук то и дело ловил себя на странном, глупом и почти абсурдном поведении, которое до зубовного скрежета злило его самого. Каждый раз он ловил себя на глупой, неосознанной и совершенно иррациональной надежде увидеть там высокую, слегка сутулую фигуру с растрепанными русыми волосами и вечной чашкой кофе. Айдол мысленно давал себе хлесткую, отрезвляющую пощечину за эту ментальную жвачку, раздраженно дергая плечом. «Мне просто чертовски интересно, что этот высокомерный, циничный алкоголик выдаст в мой адрес в этот раз, какую еще язвительную тираду он приготовил, — упрямо и зло оправдывался перед самим собой Чонгук, глядя на свое бледное отражение в зеркале туалетной комнаты и аккуратно поправляя серебряный пирсинг в нижней губе. — Чисто спортивный, профессиональный интерес. Я просто хочу увидеть, как он снова попытается сломать мою выдержку. Исключительно из-за этого.».

-💚-

Вчерашний день для Тэхёна прошел на удивление спокойно, если не считать навязчивых, глухо раздражающих мыслей о том, как бы он при следующей встрече снова красиво и хладнокровно поставил на место эту заносчивую поп-певичку Джей Кея. А сегодня Ким неожиданно получил незапланированный выходной. Из-за вчерашнего экстренного отъезда Чонгука всю съемочную сетку перекроили: то, чем айдол должен был заниматься накануне, его заставили дорабатывать сегодня в швейном цеху и на вокальной студии. Павильон пустовал, и Тэхён с чистой совестью проводил эти внезапно освободившиеся часы дома, лениво отсматривая старые операторские раскадровки, потягивая остывший горький кофе и тупя в потолок гостиной. Ему до жути, до зуда под кожей и скрежета в зубах было интересно узнать, что за «критические и срочные обстоятельства» заставили вечно собранного Чон Хосока так экстренно, наплевав на миллионные неустойки, сорвать жесткий рабочий график главного артиста страны. Тэхён упрямо, с ослиным упрямством уверял себя, что им движет вовсе не банальное человеческое сочувствие и уж точно не глупое желание утешить заносчивого айдола. Нет, упаси боже. Ему просто, как профессионалу, хотелось раскопать хотя бы крупицу настоящей, неотрепетированной информации о Чон Чонгуке, чтобы понять, какие скрытые триггеры управляют этим идеальным, вылизанным до тошноты роботом в кадре. Не понимая, с какого перепуга его вообще так сильно тянет копаться в чужой закрытой жизни, Тэхён раздраженно отмахнулся от этих мыслей, потер воспаленные глаза и переключил внимание на настенные часы. Скоро должен был прийти Чимин. Пак работал в элитном, сверкающем витринами ювелирном магазине прямо около их дома. Тэхён этому факту радовался безумно и эгоистично, потому что вовсю, без зазрения совести пользовался личной тридцатипроцентной скидкой друга на любой ассортимент этой ювелирки. Оператор с юношеских лет питал давнюю, непреодолимую и почти маниакальную слабость к качественным серебряным украшениям и очень любил массивные, изящные кольца необычной формы. Ким лениво повертел длинными пальцами в воздухе, рассматривая свои пустые фаланги, и в его голове тут же, без его разрешения и ведома, яркой вспышкой вспыхнул образ Чонгука из павильона: влажная черная челка, тяжелый, затравленный и одновременно дикий взгляд и тускло блеснувшее металлическое колечко в нижней губе. Тэхён аж поперхнулся воздухом от неожиданности, резко закашлявшись. «Вообще, к чему я про это вспомнил? При чем тут его губы, этот дурацкий пирсинг и ювелирка?» — мысленно выругался он, чувствуя, как к кончикам ушей стремительно приливает дурацкое, совершенно неуместное тепло, которое никак не хотело проходить. Его хаотичный внутренний монолог был бесцеремонно, шумно и резко прерван. Входная дверь квартиры распахнулась с таким оглушительным грохотом, будто ее выбили с ноги, и в узкую прихожую чуть ли не вприпрыжку, сияя как начищенный воском дорогой подсвечник, влетел Чимин. Тэхён даже не поднял головы от экрана своего телефона, лишь лениво перевернул страницу в открытом приложении. Огромный опыт совместного проживания подсказывал оператору, что такая фонтанирующая, ненормальная и взрывная радость Пака никогда не предвещала абсолютно ничего хорошего для барабанных перепонок окружающих и его собственного душевного покоя. В девяноста процентах случаев это означало только одно — у Чимина снова появился новый, «тот самый, единственный, неповторимый и на всю оставшуюся жизнь» краш. — Тэ! Блядь, Тэ, ты просто не представляешь! — Чимин запыхался, на ходу скидывая легкую куртку куда-то мимо вешалки прямо на пол и активно, экспрессивно жестикулируя руками. — Дай угадаю, — меланхолично, бесцветным голосом перебил его Тэхён, подпирая щеку кулаком и даже не меняя своей ленивой позы на диване. — «Я никогда еще в этой жизни не видел никого красивее, чем она... или он». Или: «На этот раз я точно не упущу свой шанс, Тэ, это судьба». О, или вот это мое самое любимое: «Мы обменялись всего парой фраз, но я уже чувствую, как между нашими душами протянулась невидимая кармическая свя..». — Тэ!!! — Чимин возмущенно и громко топнул ногой, уязвленный такой пугающей точностью, но тут же расплылся в глупой, абсолютно мечтательной улыбке, прижимая ладони к покрасневшим щекам. — В этот раз все точно по-другому! Я тебе клянусь! И я реально не упущу свой шанс! — Ну, а я что сказал? — Тэхён тихо усмехнулся, двигаясь на мягком диване и освобождая другу место. — Выкладывай уже, кого ты там встретил в своем ювелирном цеху на окраине района. Чимин с разбегу, с ногами плюхнулся рядом, поджимая под себя колени, и его глаза заблестели сумасшедшим, лихорадочным восторгом: — Короче, Тэ... Это парень. И он был в таких тонких, безумно сексуальных металлических очках без оправы. Знаешь, такой интеллигентный, немного хмурый, серьезный весь из себя, бледный, но когда он улыбается — у меня просто коленки подкосились и дыхание перехватило!

-💛-

Чимин помнил каждую секунду этой рабочей смены до мельчайших, самых незначительных подробностей. День тянулся серо, уныло и бесконечно скучно, покупателей в магазине почти не было, и под самый конец смены он, лениво напевая под нос какую-то навязчивую поп-мелодию, протирал стеклянную витрину специальной бархатной тряпочкой. До закрытия оставалось буквально минут десять, на улице уже сгущались плотные вечерние сумерки, и Чимин уже мысленно подсчитывал кассу и планировал ужин, как вдруг входная стеклянная дверь резко распахнулась, заставив весело и оглушительно звякнуть медный дверной колокольчик. В магазин буквально влетел запыхавшийся, явно куда-то очень сильно спешащий и взвинченный парень. На нем были простые черные строгие джинсы и слегка помятая, белоснежная рубашка, расстегнутая на пару верхних пуговиц. Из-за этого легкого, хаотичного беспорядка в одежде он выглядел до смешного мило, нелепо и контрастно — точь-в-точь как прилежный первоклассник, который умудрился подраться за школой прямо на торжественной линейке первого сентября. Тонкие металлические очки без оправы чуть съехали от быстрого бега на самый кончик носа, а темные волосы были взъерошены ветром. — Мне срочно нужно золотое кольцо, — тяжело дыша, прямо с порога требовал незнакомец, направляясь широкими, размашистыми шагами прямо к кассе, даже не оглядываясь по сторонам. — Только обязательно с аметистом внутри. Камушек должен быть небольшим, само кольцо — изящное, тонкое, минималистичное. Без всей этой вашей пошлой лепнины, вензелей и огромных булыжников. У вас есть что-то подобное прямо сейчас? Чимин на секунду опешил от такого напора, сумбура и чужой энергетики, но профессиональная маска очаровательного, услужливого продавца включилась в его голове мгновенно, на уровне рефлексов. Он лучезарно, обезоруживающе улыбнулся и плавно вышел из-за кассовой стойки, слегка поправив свои светлые волосы: — Конечно, у нас есть отличная коллекция в стиле минимализма. Пройдемте со мной к нужной витрине, я всё вам покажу. Пока они шли вдоль сияющих стеклянных прилавков, Чимин, не удержавшись от своего привычного, кокетливого и игривого тона, лукаво прищурился, посмотрел на парня снизу вверх и ненароком, с полуулыбкой спросил: — Вы так поздно вспомнили, что собирались сделать предложение своей половинке, или просто боитесь, что другой парень сделает это быстрее вас и перехватит инициативу? Парень на секунду замер, явно удивленный такой смелой прямотой, а затем его тонкие губы тронула мягкая, невероятно теплая и какая-то очень уютная усмешка, обнажив аккуратные белые зубы. Он поправил очки на переносице изящным движением длинных, тонких пальцев: — Нет, всё мимо. Из-за работы я напрочь потерял счет времени и только сейчас вспомнил, что у моей младшей сестры сегодня день рождения. А она бредит именно аккуратным, тонким золотым кольцом с аметистом. Пришлось бежать со всех ног сюда. Чимин понимающе кивнул, чувствуя, как внутри него разливается приятное, теплое облегчение от факта отсутствия у парня личной жизни, и открыл маленьким ключом нужную витрину, доставая бархатную черную подушечку. В ее центре аккуратно поблескивал лавандовый граненый камень на тонком золотом ободке. Парень бережно взял украшение в руки, поднес ближе к глазам, рассматривая грани на свету, но затем как-то странно и озадаченно начал его разглядывать, явно намертво зависнув в собственных мыслях и не зная, что делать дальше. — Вы не знаете точный размер ее пальца, верно? — с мягкой, понимающей усмешкой догадался Чимин, слегка наклонив голову набок и пряча руки в карманы форменных брюк. Покупатель поднял на него свой взгляд и выдал утвердительный, немного беспомощный и виноватый кивок, слегка пожав плечами. — Знаете, — Чимин шутливо, полусерьезно протянул вперед свою ладонь, — в качестве бреда и экстренного эксперимента: давайте примерим на мой палец? Вдруг у вашей сестры такие же миниатюрные, аккуратные руки. Хуже ведь точно не будет. Парень внимательно, заставив Чимина внутренне сжаться, замереть и буквально затаить дыхание от этого пристального, сканирующего и глубокого взора, оглядел его маленькие ладони с тонкими, изящными пальцами. — А ведь правда. Похоже, размер один в один. Они такие же крошечные. И прежде чем Чимин успел хоть что-то сообразить, отступить назад или вставить очередную колкую шутку, парень недолго думая аккуратно перехватил его ладонь своими прохладными пальцами и мягким, уверенным, скользящим движением надел кольцо прямо на его безымянный палец. Чимин соврет самому себе, если скажет, что в ту самую секунду у него внутри не разыгралось бешеное, абсолютно неуправляемое и глупое воображение. Прокрутить в голове полноценный сюжет собственной пышной свадьбы, тихой семейной жизни в пригороде и совместной старости с парнем, чьего имени ты даже не знаешь и видишь впервые в жизни — это было максимально странно, глупо и дико. Но Чимин никогда и не отрицал, что он парень со своими причудами. Пока покупатель сосредоточенно рассматривал, как золото и сиреневый камень смотрятся на нежной коже Пака, Чимин, пытаясь сбить внезапно подступившее, удушливое смущение и выровнять бешеный пульс, наигранно кашлянул в кулак: — Это, конечно, прозвучит странно и, возможно, не мое дело, но... вы что, собираетесь делать предложение собственной сестре в её же день рождения? Парень удивленно вскинул брови, перевел взгляд с руки Чимина на его лицо, а затем весело, открыто и громко рассмеялся, отчего вокруг его глаз собрались очаровательные лучики-морщинки: — Ты что, «Игру престолов» пересмотрел? — Я не смотрел, — честно признался Чимин, глупо захлопав глазами и чувствуя, как краснеет. Покупатель зашелся в смехе еще сильнее, качая головой от такой непосредственности: — Ладно, неважно. Чтобы носить кольца на безымянном пальце, вообще не обязательно выходить замуж или жениться, поверь мне. Просто на этих пальцах украшения всегда выглядят красивее, тоньше и гармоничнее всего. Чистая эстетика. Берем его, оформляй покупку. Они направились обратно к кассе для проведения оплаты. Незнакомец, крутя в руках кожаный кошелек, как бы между прочим, негромко спросил, пока Чимин быстрыми пальцами вбивал данные в компьютер: — Как думаешь... ей действительно понравится? Я просто совсем не умею выбирать подарки, всегда покупаю какую-то банальщину или деньги в конверте дарю. Чимин, аккуратно укладывая кольцо в фирменную бархатную коробочку и завязывая идеальный шелковый бант, ответил непривычно серьезно, полностью растеряв всю свою напускную игривость и кокетство: — Знаете, самое главное в любой праздник — это внимание и четкое, искреннее понимание того, что тебя любят, ценят и помнят. А подарки — это уже второстепенная мишура. Но если вы переживаете конкретно за качество этой вещи, то это глупо. Это одно из самых изящных и красивых колец, что я продавал за последнее время, а работаю я здесь уже довольно давно. У вашей сестры отличный вкус и ей очень повезло с таким внимательным братом. Парень замер на этих словах. Он внимательно, глубоко и как-то пронзительно вглядывался в лицо блондина сквозь стекла своих очков, словно пытался прочесть что-то скрытое между строк. Между ними на пару секунд повисла странная, почти интимная, осязаемая пауза, в которой слышно было только тиканье настенных часов. — Как тебя зовут? — вдруг тихо, сменив тон на более низкий и бархатистый, спросил он. — Чимин. Пак Чимин, — блондин слегка растерялся от такой прямой, обезоруживающей смены темы и легкого намека на личный интерес. — Мин Юнги, — парень протянул черную банковскую карту, даже не взглянув на итоговую, весьма внушительную сумму на маленьком экране терминала. Чимин быстро пробил чек, упаковал коробку в фирменный пакет, а в его голове уже вовсю, со скоростью звука начали строиться масштабные догадки о том, кем же может работать этот загадочный, чертовски привлекательный Юнги, швыряющийся деньгами без тени сомнения. Когда Чимин протянул ему аккуратный пакетик, Юнги ласково, едва ощутимо, мимолетно коснувшись его пальцев своими прохладными, забрал его и бумажный чек. Он поправил очки и, сделав шаг к стеклянной двери, обернулся у самого выхода, бросив на прощание короткое: — До встречи, Чимин-а. И Чимин, до хруста в суставах сжимая пальцами край деревянного кассового стола, изо всех сил, до покалывания в груди надеялся, что эта самая «встреча» произойдет очень и очень скоро. Но Тэхён, сидевший сейчас на диване, скептически качавший головой и привычно подкалывающий друга, не знал одной важной, глубоко скрытой и болезненной правды. На самом деле Чимин вовсе не ловил краши так часто, легко и бездумно, как об этом привык шутить его лучший друг перед знакомыми. Вся эта его яркая, глянцевая маска ветреного, легкомысленного флиртуна, готового прыгать из одних мимолетных симпатий в другие и шутить про незабываемые ночи с людьми разного пола, была лишь красивым, отработанным годами до автоматизма фасадом. Он никому и никогда не говорил о том, что у него на самом деле было огромное, колоссальное количество реальных шансов завести серьезные, долгие отношения почти с каждым его так называемым крашем. Чимин был чертовски красив, обладал магнетической, сбивающей с ног харизмой, и люди — как парни, так и девушки — на него залипали в самом прямом смысле этого слова, буквально липли к нему, пытаясь удержать рядом с собой. Но в этом и заключалось его личное ментальное проклятие, его замкнутый круг. Как только Чимин понимал, что ему кто-то сильно нравится, и этот человек начинает делать реальные шаги навстречу, проявляя искренний интерес, внутри Пака включался древний, панический тумблер защиты. Если он чувствовал хотя бы малейшую нотку взаимности, если осознавал, что вот оно — еще чуть-чуть, одно усилие, и начнутся настоящие, глубокие отношения с обязательствами, Чимин сматывался. Он исчезал из чужих жизней так быстро, как ракеты не летают, обрывая контакты, не отвечая на звонки и включая глухой, непробиваемый режим полного игнора. Он искренне, до слез не понимал, что с ним не так. Пак до судорог боялся влюбляться по-настоящему, панически не хотел делать больно другим людям, ведь они в него искренне влюблялись, отдавали свое тепло, а он внутри себя чувствовал, что просто играет в какую-то изощренную, фальшивую игру. Как-будто ему нужно было просто азартно заполучить неприступную цель, добиться чужого внимания, доказать себе, что он может это сделать, и как только галочка была поставлена — всё, уровень пройден, можно разворачиваться и идти к следующему трофею. И так же, он втайне от всех, оставаясь ночью один в пустой комнате у окна, надеялся, что когда-нибудь в этой жизни найдется человек, от которого он не захочет убегать. Он отчаянно, до боли в груди хотел, чтобы появился кто-то особенный, с кем наоборот — захочется вместе убежать куда-то далеко, на край света, скрыться от всего мира, от этих масок и обязательств и вообще ни о чем не думать, доверив свою душу без остатка. Но суровая реальность раз за разом ломала его робкие мечты. Даже сейчас, сидя на диване рядом с Тэхёном и с восторгом рассказывая про этого невероятного Мин Юнги в очках, Чимин внутри себя, где-то на подкорке сознания, уже с горькой, удушающей отчетливостью представлял привычный сценарий развития событий. Он уже детально видел, как через какое-то время точно так же испугается, бросит его, сбежит при первой же попытке сближения и оставит этого хмурого, серьезного парня, как и всех других до него, с разбитым вдребезги, кровоточащим сердцем.