Дело о Жеводанском звере

      — Так ты придумал?       — Вы о чем?       — Ответ на кейс.       — А-а… — стажер откинулся на спинку сидения, пока за окном проносились вечерние пейзажи. — Ну, я придумал, как так могло получиться. Если, допустим, он больше привязался к самому зданию, чем к сосуду, или… ну-у… останки как-то так развеялись, что их земля впитала. Тогда, может быть, и ареал действия расширится, и изгнать будет тяжелее, придется же захватывать для этого всю площадь, где останки как-то… остались.       Неплохо. Впрочем, иного Перси от него и не ожидал. Даже кивнул, чтобы подбодрить и заодно подстегнуть дальнейшие размышления.       — Был ещё, конечно, вариант, — продолжил Альвар, — но я подумал, что это как-то совсем безнадежно звучит.       — Например?       — Что, если призрака на самом деле держит не его сосуд? Если представить, что часть останков в воде растворилась, то я даже не знаю, сработает ли при таких условиях даже ритуал упокоения. Тут, наверное, можно и не пытаться… и получится, что призрака ничем не освободить.       Перси вздохнул. Юный колдун соображал определенно шустрее него самого в лучшие инспекторские годы, и стоило признать: выдавал действительно дельные варианты. Даже несмотря на некоторую неуверенность, которая лишь тенью звучала где-то на фоне, он сам склонился именно к наиболее правильному (в данном случае) варианту.       Каро относился как раз к тем, кого ни фокусный предмет не держал, ни земля. Не удивительно, конечно — ведь дело же не в земле тогда было. И они подъезжали к нужному для полноты картины месту. Миттерана одолевал искренний интерес касательно того, дойдет ли Альвар и до каких-нибудь других деталей — он же колдун и мыслил соответствующе: может, сразу разделается с этой загадкой?       Перси за недолгое время работы в здешнем филиале Фонда уже выучил дорогу, а потому свернул в нужном месте раньше, чем отдал себе в этом отчёт. Или само место так влияло — с его-то историей.       Поперек съезда высился металлический щит, который оповещал всех о проблемах на этом пути и убедительно рекомендовал воспользоваться другим маршрутом. “Дорога выведена из эксплуатации” — так в О7 решили написать, когда примеривались, как лучше отвадить всех отсюда. Хотя все равно приходилось периодически проверять, не забрел ли кто-то из особо бедовых на машинах, способных объехать заграждение по бездорожью и упрямо добраться до конечной точки.       Так или иначе, а со служебной дальше им нет ходу. Только пешком.       — Пойдем, — Перси нарушил молчание.       На выходе из машины он проверял, всё ли в порядке, втягивая на глубоких вдохах окружающий воздух. К счастью — чисто. Потрескавшейся асфальт под ногами на каждом шаге хрустел опавшими листьями, мелкими ветками и комочками подсохшей грязи, пока лес вокруг становился гуще. Судя по звукам, Альвар не отставал, да и чувствовал себя в недостатке света совершенно спокойно. Оно и не удивительно, колдуны-то все в темноте зрячие — прирожденные охотники на нечисть.       Этот, правда, с ней скорее подружится.       Львиную долю пути Миттеран молчал, а стажер, видно, терпеливо ждал и берег все расспросы до тех пор, пока ситуация не прояснится. Стоило признать, за их недолгое время работы вместе такая его тактичность, подкрепленная умением подождать в нужные моменты, так и не стала привычной. Каждый раз удивляла, причем приятно. Не приходилось осаждать его энтузиазм, прерывать собственные мысли ради несвоевременных разъяснений или беспокоиться о том, что юноша вздумает ослушаться, не доверяя Перси из-за его своеобразной манеры держаться с окружающими. Словом, с ним меньше мороки, чем можно ожидать от новичка.       Впереди сквозь буйные ветви растительности показались обломки моста, а затем и невзрачные детали, успевшие уже стать частью этой картины. Наверняка Альвар с колдовским зрением тоже заметил.       Минута — и снова под ногами асфальт, но теперь не чета дорожному, почти полностью раскрошенный, с травой, пробивающейся через многочисленные трещины прямиком к свету.       Ещё пара шагов…       Перси остановился, не дойдя до покореженного металла совсем чуть-чуть.       Вот оно.       — Всё нормально? — обернулся на стажера, который замер позади, куда раньше, чем инспектор.       У самого шерсть встала дыбом, но под рубашкой и курткой этого не видно. Зато по лицу Альвара можно понять: он-то почувствовал это место во всей… мере.       — Да, вроде порядок, — повел плечами, взглядом окинул обломки вокруг. — Просто ощущение неприятное, не ожидал.       — Источник можешь не искать — он там, — Миттеран неопределенно кивнул вперед, к самому краю моста, когда-то давно оборвавшегося над рекой. — Осмотри, если хочешь. Это безопасно.       Колдовское любопытство не позволило бы ему отказать себе в таком.       И правда — юноша приблизился к одной из металлических запчастей, по наитию безошибочно выбрал именно ту, на которую чаще всего обращали внимание и прочие колдуны, ещё до него. Что-то их тянуло к ней, хотя ничего необычного при исследовании не обнаружили: лист как лист, изломан в нескольких местах, помят, побит. Ничего сверхъестественного. Да и принесенные сигареты складывали совсем не тут: они лежали поодаль, сбоку, на куске бетона ровно под балкой, добившей Каро и сделавшей из него что-то вроде энтомологического экспоната. Бабочку на булавке. Ребята говорили, снять тело тогда, после происшествия, получилось едва-едва.       По-хорошему, пора уже рассказать Альвару историю, но Миттеран держал себя в руках, наблюдая, как тот изучал место. Казалось, можно было самому проследить за пытливым взглядом, стремившимся увидеть больше, чем позволено обычным людям. Вдруг он правда найдет что-то, чего не заметили его коллеги? Или его посетит озарение?       Никогда нельзя отметать невозможное.       К тому же, сюрпризы ещё не закончились.       — Вообще ничего не чувствую, — прорезал тишину лаконичный вывод. — Его точно именно здесь что-то держит? Не на дороге там?..       — Угу. По крайней мере, так все думают. Больше ему и негде быть: умер тут, а река унесла остальное, — Перси подошел, устремив взгляд в мутную, но спокойную теперь воду, и заложил руки за спину. — А сама история с этим проще, чем ты мог, наверное, ожидать после всех сегодняшних недоговорок. Мы не до конца знаем все детали, потому что некромантии Каро не поддается, и остаются только гипотезы на основе улик и места. Да, ещё показания очевидцев. В сухом остатке вышло, что по неустановленной причине на этом мосту случилась крупная авария, частью которой был в том числе наш Каро. И несколько людей, непричастных. По их словам, он почти всех вытащил, а когда кинулся в гущу машин за чем-то ещё — какая-то из них взорвалась. Дальше у всех провал в памяти, да и приехали наши. Увидели то, что, собственно, описано в отчетах. Никаких жертв, обрушенный мост, валяющийся на другом его конце мотоцикл, группа испуганных людей и Каро грудью на торчащей балке — полуобожженный, с кровью, хлещущей из тела прямо в реку. Мертвый уже, естественно.       Они помолчали.       Спустя пару мгновений Альвар подал голос.       — Странно, что мотоцикл на другой стороне…       Гонщик первым делом уцепился за мотоцикл. Ничего удивительного.       — Угу, — кивнул Перси, не выходя из собственных мыслей. — Мне тоже покоя не дает. Мужики сказали, взрывом могло отбросить, он, вон, и погнутый был…       — А далеко нашли?       — Да не очень.       — Так может, он до взрыва там был? Остановился… или занесло. А погнуло уже потом.       Миттеран потер глаза, а затем снова взглянул на другой берег. Пусто. Хотя обычно Каро, если здесь и появлялся, стоял молчаливо именно там.       — Даже если так, то что? Это особо дела не меняет, — не понимал, к чему клонил стажер.       — Почему? Шеф, вот подумайте: на мотоциклах гоняют обычно, так зачем ему внезапно останавливаться под конец моста, посреди дороги?       — Если сзади что-то случилось. Каро бы такое не проигнорировал… Но это всё ещё ничему не противоречит.       — Не противоречит. Но можно же по-другому посмотреть.       — Например?       — Тут место неудобное, а если тогда ещё и машин много было… — помолчал. — Не знаю, как он ездил, но я бы понял, если бы ему захотелось кого-то обогнать.       Он… что, хотел сказать, будто Каро спровоцировал аварию? Ту самую, где чуть не погибло столько людей, к чертям покорежило мост и его самого убило?       Бред. Каро всегда был весь правильный, самоотверженный, судя по рассказам. За ним даже проступков в деле не числилось, выговоров и прочего груза. Инспектор отличный…       С наследием фей. Но не могло же одно только наследие заставить его голову потерять на дороге? Да, может, порывистый был, раздражался из-за мелочей…       — Шеф? — снова осторожный оклик Альвара. — Вы чего?       Мужчина вздохнул, проведя ладонью по лицу.       — Ничего. В участке никому об этом ни слова, понятно?       — Да что я не так сказал? Ну, просто подумал же, что с кем не бывает, каждый же может ошибиться, вот и он…       — С Каро, по мнению следственной группы, такого не бывало.       — Но тогда же стало бы понятно, почему он так всех предупреждает! Сам ошибся — и не хочет, чтобы другие тоже в такую ситуацию попали.       В его словах действительно был смысл. Очень весомый такой смысл, но неудобный для всех сторон.       — Может, и логично, но тормозного следа возле мотоцикла не нашли, так что остановился он или занесло его — всё одинаково маловероятно. Точнее, совсем не вероятно. А тебя за такое предположение точно любить не станут, если расскажешь кому-то кроме меня.       — Так если вы поняли, то и другие могут.       — Не могут. В отличие от меня, они — не твой наставник. И Каро знали вживую, не по бумажкам с документами. А ты уже знаешь, что наш дружный коллектив за какие-либо необоснованные подозрения в сторону сотрудников по голове не погладит.       Неловкая пауза.       По крайней мере, для Перси она была своего рода неловкой, пусть внешне он и остался всё так же спокоен, как обычно. В конце концов, несмотря на некоторую строгость замечания, он не осуждал Альвара: на его месте кто-то мог подумать точно так же. Новичок, не знающий контекста, взаимоотношений, каких-то тонкостей отдела…       — Я понял, шеф. В участке никому ни слова.       — Хорошо. Всё посмотрел или пока останемся?       — Посмотрел-то всё, но спросить ещё хотел, — стажер похвально быстро переключился.       Ответом ему послужила приподнятая бровь.       — Когда появился призрак?       Миттеран уже и забыл, что о последствиях истории так и не рассказал. Дырявая голова…       — Точно, призрак. Совсем от темы ушёл… — вздохнул. — Его не сразу засекли, где-то через пару недель. Как ты уже мог догадаться, он появляется не всегда. Раньше через этот мост выезжали на восточную сторону, а теперь нужно делать крюк через шоссе, по которому мы ехали. Там-то Каро теперь и обитает, проявляясь отчетливее, если вдруг должно произойти что-то непоправимое. Предупреждает, причем только наших. Хотя прямо говорить ни с кем то ли не может, то ли не хочет. Ты и сам видел.       Юноша кивнул, тоже смотря в реку.       — Ага. Но есть же медиумы, баньши — и никто разговорить не смог? Или что-то при…       Альвар прервался на половине предложения. Поначалу казалось, будто просто задумался, но тишина вокруг стала слишком напряженной, да и не похоже было на его манеру речи.       Подняв глаза, Миттеран почти нос к носу столкнулся с Каро. Точнее, нос к носу с ним столкнулся именно стажер, видимо, решивший посмотреть напротив себя мгновениями раньше — да и поразительно материальный силуэт стоял именно перед ним.       Вот и сюрприз.       Но… мать его, не тот сюрприз! Проклятый призрак никогда не приближался настолько ни к месту крушения, ни к кому-то из присутствовавших здесь, колдуны так вообще ни разу с ним не сталкивались вживую. Максимум — кто-то из обычных инспекторов мельком замечал сидевшую на другом конце моста тень, которая с какой-то стыдливой тоской и видом побитой собаки взирала на живых коллег. Всё. Это и ожидал показать Перси, если бы вдруг им настолько сильно повезло, а в итоге “повезло” — растяжимое понятие относительно происходившего.       Каро был без шлема и с нечитаемым выражением искалеченного лица во всю голубизну неестественно распахнутого глаза разглядывал Альвара.       Тот смотрел в ответ со смесью опасения и того самого интереса, с каким в первый день взирал на разъяренного Миттерана.       Сам Миттеран, кажется, даже дышать перестал.       — Эм… привет, Каро?       Не шелохнулся, только волосы разметались по ветру. В ответной тишине шум реки стал оглушительно громким, вымывая из головы все мало-мальски толковые мысли, пока призрак, однажды эту реку успокоивший, буравил колдуна удивительно живым взглядом.       Облаченная в черную перчатку рука резко поднялась к самому лицу Альвара, и они с Перси только теперь заметили зажатый между пальцев предмет.       Сигарета.       Не та, какие обычно предлагали самому Каро, и не та, какие приносили сюда при удобном случае. По запаху понятно, уж с ликанским-то обонянием. Несмотря на новизну, этот аромат почему-то был инспектору чертовски знаком, будто он где-то уже чуял его, и не раз…       — Это из моих, что ли? — похоже, колдовское обоняние ничем не уступало ликанскому.       Точно. Альвар ведь курил что-то с таким запахом. Редко, правда, но оседало в достаточной мере, чтобы чувствительный Миттеран запомнил (и так же благополучно забыл).       — Но как ты…       Каро ничего не ответил, никак не изменился в лице, но перебил его: злосчастной сигаретой ещё раз взмахнул прямо перед самым носом. Настойчиво, резко, почти… отчаянно?       — Ладно, не нервничай, я возьму.       Осторожно, словно не веря, что ухватится не за пустоту, он пальцами взялся на край сигареты.       Одна сторона коротко вспыхнула — и за доли секунды погасла.       Альвар развернул её к себе.       Пробежался глазами.       А затем поднял их на призрака — тот продолжал, не мигая, смотреть. Всё ещё чего-то ждал, да так напряженно, что весь силуэт застыл изваянием, которое словно кто-то пригвоздил к месту.       — Я тебя прощаю, Каро.       Призрачное лицо исказилось кривоватой, горестной улыбкой, затем на мгновение стало таким, каким его помнили все в О7: прекрасный наследник фей, с безмерно добрым взглядом и перламутровой кожей, — и снова вернулось к прежнему уродству. Из целого глаза, до сих пор ни разу не моргнувшего, медленно текла слеза, пока остальное тело рассыпалось пеплом, улетая по ветру вдоль течения реки, клочок за клочком.       Никто больше не проронил ни слова.       А когда Каро растворился окончательно, немного огорошенный этой сценой Альвар, всё ещё молча, достал зажигалку и прикурил эту проклятую сигарету. Миттеран ему не мешал, хоть и понимал, что эта невзрачная вещица, по сути — одна из важнейших улик, причем новая, нельзя вот так взять и…       — Что на ней было? — спросил, когда от неё осталась половина.       — “Я виновен”, — откликнулся юноша, будучи то ли задумчивым, то ли откровенно грустным.       “Я виновен”, значит…       — И как ты понял, что нужно ответить?       Он пожал плечами.       — Никак. Я… не знаю, просто сделал то, что мне показалось правильным. И сейчас, вот, тоже, — затянулся. — Такое чувство появилось, навязчивое, будто мне надо её выкурить, пока мы тут стоим.       Разбираться в этом придется ещё долго, и не им одним. Вот в Фонде оживятся, узнав обо всём, снова куча бригад понаедет проверять каждый сантиметр…       — Как думаете, — произнес Альвар после паузы, — он теперь насовсем ушел?       — Думаю, да. По признакам похоже на упокоение. Но как бы оно там ни было, со временем узнаем, — Миттеран сложил руки на груди, всё-таки крепко задумываясь о последствиях. — А тебе, кстати, писать об этом отчет.       — Прямо подбодрили, шеф…       — Обращайся, я всегда рад, — хмыкнул. — Потом ещё в машине расскажешь, какие пункты СРП мы вместе нарушили.       Возможно, в своей “крамольной” догадке стажер был очень даже прав. А если так…       Мда-а, с каким же вкусом дотошный Хоффман пропесочит такую оплошность следователей… Перси даже жаль их стало на минуту.       Однако это уже, конечно, не его забота.       Повернул голову, взглянув на своего стажера.       — Альвар.       — Да, шеф? — и секунды не прошло.       — Если брать во внимание произошедшее только что, то, скорее всего, твоя версия может оказаться правдивой, — инспектор решил вслух высказать свои мысли. Ведь это… почти похвала? Или признание? Словом, как минимум намек на то, что Альвар подумал правильно.       В конце концов, для их работы “подумать правильно” — порой решающий фактор.