Дело о Жеводанском звере

      Денёк сегодня выдался не то что загруженный — а заваленный, будто Перси опять открыл кухонный шкаф и на него кучей вывалились неосторожно напиханные туда тарелки. И ни одну, падла, нельзя было уронить.       С утра увидел постную морду этого ревизора Хоффмана, решившего, что именно сегодня отличная возможность проверить, как Миттеран справлялся со своими обязанностями: сидел, листал отчеты с самым, мать его, умным видом, как будто кроме него тут в О7 все дураки дураками. Тем более герр Витте почему-то не был на месте так же рано, как обычно, и вмешаться в произвол со стороны наблюдателя никак не мог. Это потом уже Перси узнал, что старика некстати на совещание директоров дернули. В целом ничего критичного, но любые проверки заставляли напрячься. А напрягаться вне выездов он не любил, считая лишней тратой ресурса.       — Полагаю, с бумагами всё в порядке?       — Да, в полном, инспектор Миттеран. Стоит сказать, вы отлично выполняете свою работу, я внесу это в свой отчет.       — Какая честь…       — Вы себе даже не представляете. В любом случае, спасибо, что уделили время. Ваше содействие тоже будет учтено.       Потом вместе с Юстином уехал разбираться с аномалией, потому что сволочь-Мика куда-то умотал. Вроде ведь даже говорил ему, Миттерану, куда, но тот совершенно забыл — просто из головы вылетело, дел невпроворот было. Ещё и аномалия эта оказалась не простым “дельцем на пять минут”, а многоуровневым клубком. Если бы не помощь фея, “эксперта по входам и выходам”, то куковали бы в лабиринте из пространственно-временных переходов, может, с неделю по местным меркам. Перси готов был поклясться, что задушил бы его собственными руками при таком раскладе. Феи действовали ему на нервы. Чересчур сильно.       — Знаешь, а мне начинает нравиться получать травмы на выездах. И вообще эти выезды. Когда ещё меня на руках будет нести такой мужч…       — Юстин.       — Да?       — “Такой мужчина” уже заебался.       — Ах, Миттеран, ну…       — Не заставляй меня повторять.       — Молчу-молчу. Но спасибо за помощь, конечно. Это так мило.       По пути в офис О7 Перси выкинул Юстина на пороге вотчины Николаса Витте, которой он и принадлежал, а сам весь раздраженный, уставший и пытающийся вспомнить, что же умудрился забыть, ехал дальше в родной отдел.       Даже нервозность клокотала в груди неприятно: не острой болью, как у нормальных людей, а будто тупой бритвой пытались скоблить.       Ебучий Юстин. Ебучие вызовы. Ебучая память. Ебучий день. Ебучее всё.       Миттеран и сам не заметил, что вместо обычной расслабленной походки чуть ли не летел, чеканя шаг и распугивая усилившейся монструозной аурой всех чересчур чувствительных, встретившихся по дороге. А в голове так и вертелась надоедливая мысль: “Что я забыл?” Действительно, что он забыл?       Отчеты пока не садился составлять, но был на пути к этому — буквально. В журнал после начала смены записался. Воды попил, даже парой слов перекинулся с Бейриком, когда тот опять курил под вытяжкой на кухне. Ничего особенного, как всегда.       — Привет, великий.       — Угу.       — Ты сегодня печальнее обычного.       — Угу.       — Ладно. Проветри после себя.       — Угу.       Техосмотр с машиной перед выездом прошёл. По аномалии всё закрыл, артефактом перепроверил работу Юстина, к тому же не дал ему опять отъехать, хоть премию выписывай сам себе. Но всё равно ощущение потерянного фрагмента не покидало: словно запланировал какую-то вещь ещё со вчерашнего дня, а сегодня не сделал.       Из мыслей вырвал внезапный звонок — и от кого! “Николас Витте”.       Как выяснилось, мистер главный по фондовскому подвалу был недоволен плачевным состоянием своего сотрудника, которого, между прочим, очень милостиво “одолжил” специально для О7, зная, что у них сейчас плохо с кадрами. Перси, однако, не понимал, какого черта должен нести ответственность за лба в пять раз старше себя, такого же, по сути, работника, как и он сам, да ещё и не из своего отдела. Юстину лучше быть благодарным, что до машины на своих двоих не ковылял.       — Не делайте вид, что вы тут ни при чем, Миттеран. Как главный по делу вы и несете ответственность за того, кто у вас в подчинении…       — Официально Юстин вообще ни у кого не в подчинении, господин директор, и я уж промолчу, что даже если бы и был, то он сотрудник вашего отдела. При всей моей исполнительности, всё же не вижу, где тут замешан кто-то вроде меня.       — Надеюсь, вы отдаете себе отчет о том, в каком тоне со мной говорите?       — Прекрасно отдаю, господин директор. И если вы ожидали чего-то другого, намеренно звоня мне не по фондовской связи, которую можно прослушать, то могу вас только огорчить.       — Ждите рапорт, Миттеран — всё, что могу вам сказать.       — Конечно, если раньше меня успеете. Интересно, как ваш почтенный дед отреагирует, когда я ему это всё перескажу минут через пять?       Дверь в офис открыл чересчур резко — та аж бахнула об стенку, бедная.       — Ну и пошел ты нахуй, — прорычал, когда услышал короткие гудки.       И сразу попался в чужие лапы, не успев толком убрать телефон в карман.       — О, Миттеран, привет! — Мика появился из ниоткуда прямо в проходе между столами и чуть не снес его протянутой рукой.       — Ага, я спешу, — Перси на автомате пожал его ладонь.       — А я твоего стажера привез, во, знакомься!       Даже пару шагов вперед успел сделать, и только потом осознал.       Сегодня же этот проклятый выпуск учебки!       — Герр Витте, вы уверены, что надо?       — Надо, Миттеран, надо. Да и чего тебе? Воспитаешь.       — Да вот поэтому и говорю, что не надо.       — Какого ты о себе плохого мнения.       — А я о процессе воспитания.       Как можно было о таком забыть?! Неделю же готовился, и вот тебе!       Повернулся, крутанувшись вокруг себя прямо на месте. Осмотрел обоих. Мика как всегда с лицом великого слепого, в своих дебильных очках и с ещё более дебильной улыбкой. Ничего нового или примечательного. А стажер…       Прежде всего Перси потребовалось задрать голову, чтобы на это чудо нормально взглянуть.       Результатом осмотра удовлетворился. Как там любил говорить герр Витте? “Вид лихой и немного придурковатый” — да, точно. Стажер в каком-то смысле под это понятие подходил, потому что иначе чем придурковатостью его реакцию на злющего инспектора Фонда не назвать — вон, стоял, глаза так и горели любопытством вперемешку с энтузиазмом. Хотя, в целом, если отмести весь его цветуще-солнечный вид, то выглядел… располагающе. По крайней мере, чутье молчало, да и личное раздражение по другим причинам отношения к оценке стажера не имело.       А вот папка в его руках точно могла быть полезна.       — Раз стажер, то и документы с собой? — произнес намного спокойнее, чем до этого отвечал Мике.       — Да, конечно, вот, — юноша отреагировал сразу, с готовностью протянул папку Перси.       — Спасибо.       Открыл — на первой странице базовая информация из личного дела. Мазнул взглядом только по самым важным строчкам: имя, возраст и происхождение.       Альвар (Валур) Хельгюсон Догурансонар; 25 лет; колдун.       Колдун? И его отпустили в О7, не уломав податься куда-то вроде О3 или О8? Мальчик либо двоечник, какого только в седьмой отдел отстегнули бы, либо сам дурак. Хотя… вдруг он метил в О4 потом? Тогда не дурак, конечно, лучше уж через О7 туда попадать, чем О3 или О5. Уважения от ребят больше.       Дальше — как раз аттестат, за пять семестров общего курса. Вот и посмотрим…       Всё с отличием.       Миттеран исключительно из обостренного сейчас внутреннего чувства вредности пробежался даже по самым душным предметам вроде “паранормального законодательства” — но везде стояло всё то же “с отличием”. Удивительно. Стажер, видно, умел пользоваться феноменальной колдовской памятью себе на благо.       Сразу после аттестата — внеучебные отличия и… проступки? Что-то новенькое.       Множественные драки, мелкое хулиганство, поджоги (непредумышленные), нарушения ПДД. За полной сводкой обращаться в архив.       Вот это кадров нынче брали в учебку…       Перси звучно захлопнул папку и поднял голову на стажера.       — Полагаю, добро пожаловать в О7, — протянул документы обратно. — Офицер Фрисс тебе уже точно всё рассказал, но повторюсь: меня зовут Персиваль Рене Миттеран, в обращении — просто “инспектор”. Весь следующий год я твой наставник не только по работе, но и по знакомству с Фондом на практике. Если возникнут любые вопросы — не стесняйся задавать. Отвечать на них — тоже часть моих обязанностей, а я привык их выполнять без нареканий.