Дело о Жеводанском звере

      Из всех звуков существовало только тихое шуршащее жужжание какого-то работавшего рядом прибора. Это было первым, что Перси услышал, когда к нему вернулось сознание и он смог вынырнуть из удушливого, тяжелого как могильная плита сна. Чувствовал себя, конечно, как раз для могилы, пускай туда и не спешил.       Открыл глаза, внутренне матерясь на то, как же тяжело далось простое в сущности действие. Совсем расклеился.       Вокруг стандартная палата О9. Хорошо.       Из левой руки торчало несколько трубок с ярко-красным содержимым, сбоку возвышался похожий на высокую тумбочку аппарат. Только тяжесть в голове мешала нормально осмыслить происходящее и вспомнить его назначение, хотя где-то на подкорке эта информация точно завалялась. Кажется, гемодиализ… Или нет? Задумавшись над этим дольше минуты, Перси уже не был так уверен в своих первых выводах.       Повернул голову в другую сторону.       — И долго ты тут? — не без усилий, но подал голос.       Альвар, до этого увлеченно читавший какую-то книгу, мигом весь подобрался, лицо поднял и — конечно же — улыбнулся. Так, как улыбался всегда, солнечно и тепло, настолько широко, что Перси никогда в жизни бы такое сам не смог повторить. И видеть такую реакцию… приятно.       Тот подвинул стул поближе, усаживаясь совсем рядом.       — Да не очень, меня сначала вообще пускать не хотели, — ответил, а затем быстро перевел тему. — Вы-то как себя чувствуете, шеф? Ничего не болит? А то мне пришлось два раза в вас стрелять.       — Да, я в курсе, — прочистил горло. — Всё в норме.       Стажер озадаченно замолк.       — В смысле в курсе?       — В прямом.       — Вы всё помните, что ли?..       Ах, да. Он же ещё не знал. Совсем из головы вылетело.       — Я всегда всё помню.       Неловкость Альвара, кажется, можно было ощутить физически.       — Какой кошмар, — аж лицо руками закрыл на пару секунд. — Простите, шеф, мне так жаль, что пришлось вас подбить. Вам, наверное, больно было…       Перси вздохнул. Всё-таки вести беседы пока было тяжеловато, даром что регенерация и чудо-аппарат делали свою работу. Мышцы отзывались нехотя, с тупой, тянущей болью, не сравнимой с таковой после обычных нагрузок. Да и суставы чувствовали себя не лучше. Казалось, их кто-то повыворачивал под всеми возможными углами, а потом без зазрения совести оставил приходить в норму самостоятельно. Даже просто пальцами шевелить неприятно.       И трудно.       — Ну, а куда деваться… — только и выдал.       — Я пытался вам помочь, чтобы вы противоядие выпили, но вас скрутило очень сильно, даже силой залить не получалось. Простите…       О, как хорошо, что он напомнил.       — Альвар, не извиняйся. Ты следовал СРП. Если бы не твоя помощь, то меня бы тут не было, а в морге, может, половину холодильников люди заняли, — отвернулся, снова уставившись в потолок, потому что сил держать голову не было. — Поэтому спасибо. Я… рад, что ты смог это сделать. Правда.       Не хотелось вспоминать, как обернулось дело, когда другой напарник не смог переступить через себя и выстрелить из чертового ружья.       — А с тем ликаном что? — поспешил перевести тему.       — Он не показался. Машина О9 быстро приехала, а с ними ещё «Зоозащитники», они всё на себя взяли, а я вот — с вами поехал. И заранее на случай, если вам интересно станет, попросил, чтобы мне передали, чем закончится, — помолчал. — Жертв нет, а ликантропа они, ну, ликвидировали.       Ожидаемый исход.       — Я рад. Спасибо, что узнал. Тебе уже вынесли благодарность за то, что разобрался со мной?       — Ага. Герр Витте подписал час назад. Сказал, с занесением в личное дело, — почему-то юноша не звучал радостно.       — Значит у тебя ещё меньше причин расстраиваться по поводу моего ранения. И, да, ещё кое-что.       Встретился взглядом с Альваром, как раз когда тот подвинулся ближе.       — Да, шеф?       — Ты не должен был ко мне подходить после первых признаков потери контроля. Даже чтобы помочь, — смотрел в глаза без прежней тени наставнической благожелательности. — Никогда так больше не делай. Мы друг друга поняли?       — Да, — кивнул. — Простите. Мне просто показалось, я мог не дать вам превратиться.       — Мог, но не ценой своего благополучия.       — У вас тогда ещё даже не было помешательства.       — Зато я уже думал о том, как оторвать от тебя кусок и сожрать. Мне даже ударить тебя пришлось, только потому что я и слова сказать не мог, а руку свободную протянуть — боялся, вдруг не сдержался бы, на ней-то уже когти выросли, — мужчина отметил, что произнес это эмоциональнее, чем следовало бы. Нехорошо. — Было бы достаточно одного неверного моего движения, Альвар. Одной проклятой царапины.       Никакие слова не могли описать чувств, которые Перси испытывал от одной только мысли о другом исходе той ситуации. Если бы он кого-то заразил ликантропией, да ещё и своего стажера, бессовестно молодого и подающего огромные надежды колдуна…       Ну, он бы безропотно дал его матери себя убить.       Сам Альвар молчал, видно, либо переваривая услышанное, либо ожидая продолжения, поэтому инспектор решил поставить точку в разговоре.       — Прости. Давай начнем с начала. Ты же понимаешь, почему я сделал тебе замечание?       — Да.       — Озвучь, пожалуйста.       Тяжелый вздох.       — Я нарушил СРП, где предписывается не приближаться к вам при первых же симптомах приступа, чтобы не заразиться. Подверг себя опасности, получается.       Перси кивнул, прикрыв глаза.       — Всё так. И, пожалуйста, не относись к этому как к обесцениванию твоего сегодняшнего успеха. Несмотря на замечание, я очень ценю то, что ты сделал. Просто… — теперь уже его очередь помолчать. Снова потер переносицу, собираясь с мыслями и пытаясь подобрать слова. Глупо, наверное, смотрелся, до жути. Инспектор называется. Наставник! Стыд да и только. — У меня уже было дело, где пришлось столкнуться с последствиями похожей ситуации. Я не хочу для тебя такого исхода, поэтому так строго инструктировал с самого начала. И поэтому замечание сделал. Как бы я там ни страдал, всё равно человек из нас двоих именно ты, и твоя безопасность превыше моей. Важнее людей ничего нет.       Между ними опять повисла то ли неловкая, то ли гнетущая тишина. Это нервировало, хоть на нервы у Перси сейчас и не осталось особых сил. Точнее, вообще никаких. Умудрился же такую речь развести тут, и прошлое припомнил, и девизом О4 подкрепил…       И сам не заметил, как плавно выскользнул из сознания, даже не успев услышать ответ Альвара.