Дело о Жеводанском звере

      Погодка в Городе определенно хуже, чем на родном юге. Мелкий, мерзкий дождик не был похож на настоящий ливень, но портил настроение изрядно: сыро, холодно, ещё и запахи нормально не почуять. Где-то на просторах городских районов это очень кстати, чтобы не сойти с ума от какофонии из выхлопных газов, дыма, мусора и тысяч живых тел. Вот только здесь пригород, а ещё — опасный преступник-паранормал.       Перси потянул носом воздух…       Апчхи.       — Будь здоров.       Фыркнув почти как дворняга, он быстро окинул похоронную толпу вдали ещё одним цепким взглядом, отметил фигуру осужденного на прежнем месте, и только потом зажмурился — чтобы с упоением потереть нос целой рукой. Пришлось даже по-идиотски хрюкнуть, иначе на стенках дыхательных путей будто бы оставался след чужого флера. Собачья жизнь… Сигаретный дым — такое себе удовольствие для его обоняния, выдроченного на службе похлеще чем у поисковых барбосов.       — Спасибо, конечно, — поправил повязку на плече. — Но было бы лучше, если бы ты не курил в моем присутствии, как я и просил.       Юстин пожал плечами.       — Я бы и не курил, но мы тут стоим дольше, чем думали, — стряхнул пепел с сигареты. — По твоей, кстати, инициативе.       Перси вздохнул. Вот что с ним делать? Нашелся мамкин циник…       Достал бутылку с водой, давно отработанным движением свинтил крышку. Приложился, запрокинул голову — глоток, второй, третий. Прохлада изнутри как-то приятно синхронизировались с уличной, сделала эффект от питья ещё лучше.       — Полегчало? — участливый тон напарника почему-то действовал на нервы.       — Угу.       Тот снова выдохнул дым от сигареты, но постарался при этом отвернуться. Вовремя, мать его, спохватился — ничего не сказать.       — Не хочешь скоротать время и ещё раз устроить бесполезную, но очень увлекательную дискуссию на тему того, почему мы стоим тут без прикрытия и, что важнее, ждём, пока сраный маньяк попрощается с э-э… забыл кем там. Да мне и похуй, если честно. Семейка у него не лучше его самого.       — Я уже сказал.       — Да, я в курсе, что ты понимаешь, как оно, потерять близкого, и всё такое, но… ну… он же ёбнул кучу народу.       Перси вскинул бровь.       — Тебя волнуют другие люди?       Напарник помялся с ответом, нервно хихикнул, пригладил себе волосы и, вспомнив про сигарету в зубах, под конец затянулся. Ногами потоптался, примяв траву, на которой стоял, и Миттеран отметил этот жест. Что, падла рыжая, запереживал, когда понял, что манипуляция раскрыта? “Он же ёбнул кучу народу”, пф. Не хватало Перси, чтобы на его тяге к социальной справедливости играл какой-то сомнительный фей.       — Ладно, тупо вышло, согласен. Прости, что ли, — Юстин склонил голову набок, будто пришибленная птичка, и стрельнул глазами. Всего на пару секунд, прежде чем вернулся в прежнее положение, стоя на одной ноге и покуривая свою крепко-приторную вишневую сигарету. — Но, вообще, давай серьёзно: чем дольше мы стоим на дубаке, тем меньше мы готовы к погоне, если он решит выпендриться, ну и… твоё плечо, моё безусловно слабое здоровье… понимаешь?       — Ага. Вроде того.       — Заебись. Так мы наконец пойдем сказать ему, что он арестован?       — Мы ждём, Юстин, — глянул на напарника исподлобья. — И не выёбывайся, что простудишься. Не я перед отъездом пузырь “панацеи” влупил.       Пижонские остроносые ботинки пнули ближайший камушек под аккомпанемент разочарованного вздоха.       Перси понимал обе стороны неозвученного “конфликта”.       Юстину не хотелось терпеть очевидные неудобства из-за погоды, просто чтобы “конченный чел”, как он выражался, смог попрощаться с ушедшим из жизни родственником. Если прибавить к этому врожденную ребячливость и некоторый максимализм всех фей, плюс их слабое понимание человеческих традиций, порядков, негласных правил и любых законов в целом… получится то, что они обсуждали уже не раз. Юстин так вообще кадр тот ещё — даже по меркам своего народца моралью не отличался.       Однако правда тут в другом.       По сути, ничего не изменится от того, что паранормал попрощается со своим родичем. Да, они потратят чуточку больше времени. С другой стороны — разве от этого пострадает расследование? Перси прикинул и рассудил: не особо. Ситуация складывалась в их пользу. Подозреваемый обладал феноменальным умом и сообразительностью, а потому — не стал бы подставляться так глупо, да и убил бы самого Перси в прошлую встречу точно так же, как убил его предшественника. Вывод? Он по какой-то причине решил уйти красиво, на своих условиях. Закрыть гештальт или черт знает что ещё. Другими словами — сдался, сам позволил, чтобы его, наконец, поймали. Не станет “выпендриваться”. Юстин наверняка тоже это понимал, но тут вступала в игру разность мировоззрений.       Перси считал, что в его жизни все эти паранормалы с их проблемами — не единичный экземпляр. Слышал десятки слезливых историй, видел не меньше таких же слезливых сцен, причем все — сплошь по одному и тому же сценарию. Поэтому понимал: в их-то собственной жизни важные события происходили лишь раз. Вторых похорон родственника уже не будет. Второго рождения любимого племянника — тоже не случится. Возможно, даже отпетым негодяям стоило дать шанс пережить это, прежде чем они отправятся в застенки Фонда. На опыты или ещё куда…       А для Юстина все они — просто “скоротечные”. Вот так цинично.       — Твоё плечо точно в порядке? — без разговоров он жить не мог.       — Угу. Не парься.       — Выглядит стрём.       — Для тебя и синяки стрём.       — Потому что это реально стрём, — затянулся. — Я бы на твоём месте сдох от боли.       — Как хорошо, что ты не на моём месте, правда?       — Ха-ха, это да. На тебе всё как на собаке заживает, — хохотнул и тряхнул рубиновыми локонами. — Только без обид. Знаешь, я просто стараюсь быть вежливым, типа как это у людей заведено. Вот и спрашиваю всякую хуйню.       — Ну… если тебя правда волнует мое плечо, то ладно. Хотя не помню, чтобы вежливость и подколы шли вместе у нас, людей.       — Не-не, подколы — это моя индивидуальность, шаришь? Но если без шушеры словесной… Знаешь, меня не плечо твоё волнует, а то, не станет ли оно поводом тебя недооценить. Наш чувачок может подумать, что после вашей первой стычки ты не в форме…       — А разве ты со мной не на такой случай?       Окурок упал в траву, чтобы оказаться безжалостно размозженным подошвой ботинка. Мда, беречь природу и “защищать красоту”, как оно там указано в негласных правилах фей — никогда не было про Юстина.       — Я бы хотел не напрягаться лишний раз. Не люблю быть страшным, знаешь, даже если это пять минуточек.       Не то чтобы он без чар был “страшным”. По крайней мере, Перси искренне не понимал причин для беспокойства. Ну да, пара шрамов, немного… м-м… особенное лицо, но а кто был нормальным? Даже если брать людей. Люди вот ненормальные.       Тем более, когда Юстин без чар, всё внимание на себя перетягивали его безумные, волшебные крылья. На лицо никто не смотрел.       — Ну, ты тут стоишь уже дольше пяти минуточек, и всё это время напрягаешься… Мне начать волноваться?       Фей заливисто расхохотался: мелькнули ровные белые зубы, в глазах блеснула шальная ребяческая искорка, чувственные губы вытянулись в широкой бесстыжей улыбке — загляденье. Для неподготовленного зрителя, конечно. Хотя Перси и сам чуть улыбнулся, не в силах устоять перед заразительной, красочной эмоциональностью напарника.       — Ты просто мне нравишься, Миттеран, — интонация Юстина неприлично далека от дружеской. — Вот и всё.       Ещё и улыбнулся так, будто они сюда на свидание припёрлись.       — Надеюсь, к планерке ты этого не забудешь, — Перси сделал вид, что не понял намека, и вернулся к наблюдению. — А то начальство точно сделает втык за то, что не пользуюсь расположением у коллег…       — Ага, ага. Ты главное мне напомни.       — Угу, — кивнул.       “Значит забудешь”.       В конце концов, память у фей хорошая только на всякое говно.