Подари мне сказку

К вечеру дождь почти утих, сменившись плотным, липким туманом, который выползал из леса и тяжело ложился на скалы Первого пляжа. Дома у тётки стало душно от бесконечных разговоров и запаха жареной рыбы. Ли ушла к подруге, а Эмили, сославшись на усталость, натянула старую куртку и выскользнула на улицу. Ей нужно было побыть одной. Тело всё ещё слегка ныло после аварии, и сырой морской воздух казался лучшим лекарством. Она шла вдоль линии прибоя. Океан глухо рокотал, выбрасывая на черный песок бледную морскую пену и обломки утонувших деревьев. Ла-Пуш казался вымершим — ни машин, ни людей, только крики невидимых в тумане чаек. Эмили остановилась у огромного, выброшенного штормом ствола кедра, серая древесина которого побелела от соли. Она оперлась о него рукой, глядя на темную воду. Ей до сих пор было тяжело привыкнуть к этой новой реальности, где у нее было имя, кузина, шрамы на смуглой коже и абсолютно пустая голова. Шорох гальки за спиной заставил её вздрогнуть. Эмили резко обернулась. Из тумана медленно вышел Сэм. На этот раз на нем не было куртки — несмотря на пронизывающий холод, он шел в одной легкой черной футболке, его широкие плечи были напряжены, а кулаки засунуты в карманы джинсов. Эмили инстинктивно напряглась, вспомнив его взгляд в прихожей. Она уже приготовилась развернуться и уйти, но парень остановился в нескольких шагах от неё, уважительно удерживая дистанцию. — Извини, — тихо сказал он. Его голос звучал хрипло. — Я не хотел тебя напугать. Ни утром, ни сейчас. Эмили внимательно посмотрела на него. Сейчас, без утреннего конфуза, он казался вполне нормальным, даже симпатичным парнем. Обычный крупный квилет, немного замкнутый, с открытым, хоть и уставшим лицом. Но его глаза… Взгляд всё равно оставался странным. Сэм смотрел на неё с такой...пугающей концентрацией, словно ловил каждое движение её ресниц, каждое дыхание, будто она была единственным плотным объектом в этом плывущем тумане. — Всё нормально, — Эмили пожала плечами, поглубже пряча руки в карманы куртки. — Просто ты утром так вылетел. Ли расстроилась. Сэм отвел глаза на океан, и на его челюсти заходили желваки. Было видно, что внутри него идет тяжелая, невидимая борьба. — Знаю, — глухо ответил он. — Я… я виноват перед ней. Но иногда происходят вещи, которые ты не можешь контролировать. Накатывает так, что дышать нечем. Приходится уходить. Эмили прислонилась спиной к кедровому бревну. Ей, человеку без прошлого, эта его путаная исповедь показалась смутно знакомой. Она тоже чувствовала себя потерянной в этом мире, где все от нее чего-то ждали. — У тебя проблемы? — прямо спросила она, заглядывая ему в лицо. Сэм резко вскинул голову. На долю секунды в его глазах снова полыхнуло дикое, первобытное пламя, от которого у Эмили побежали мурашки по коже. Он сделал короткий шаг вперед, словно его потянуло к ней магнитом, но тут же силой заставил себя остановиться. Пальцы парня судорожно сжали гальку, лежащую на бревне. — Нет, — Сэм попытался слабо улыбнуться, но улыбка вышла горькой и натянутой. — Уже нет. Наоборот. Кажется, всё только что встало на свои места. Просто я пока не знаю, как с этим жить. Эмили нахмурилась, не понимая его двусмысленных слов. За туманом, со стороны деревни, послышался далекий стук закрывающейся автомобильной двери и смех — это, кажется, возвращалась Ли. — Мне пора идти, — тихо сказала Эмили, обходя бревно. — Ли скоро будет дома. — Да, конечно, — Сэм тут же отступил в сторону, освобождая ей дорогу. — Иди. Здесь сыро, а ты еще слаба после больницы. Эмили пошла по тропинке вверх, к дому тётки. Обернувшись у самого края леса, она увидела, что Сэм так и стоит у океана. Он не двигался и провожал её взглядом, пока туман окончательно не скрыл его темный силуэт.

***

Сэм Улей не помнил, когда в последний раз спал дольше двух часов подряд. Последние полгода его жизнь превратилась в сплошной, непрекращающийся кошмар. С тех пор как на лесной тропе его тело впервые взорвалось, превратившись в огромную черную тварь, мир раскололся надвое. Сэм стал первым. Первым оборотнем, одиночкой, вынужденным нести проклятие племени без каких-либо подсказок и вожаков. Из-за этого его жизнь с Ли Клируотер покатилась к чертям. Он любил Ли. По крайней мере, отчаянно пытался за это держаться. Но как объяснить любимой девушке, почему ты посреди ночи срываешься из постели и бежишь в чащу, потому что твой слух ловит чужой тошнотворный запах за десять миль от резервации? Как смотреть ей в глаза, когда внутри тебя рычит дикий зверь, готовый разорвать любого, кто сделает неверное движение? Сэм не мог рассказать ей правду — закон племени запрещал раскрывать секрет. И они начали ругаться. Постоянно. До хрипоты, до бьющейся посуды и захлопнутых дверей. Ли злилась, обвиняла его в изменах, в скрытности, в том, что он стал чужим и холодным. Сэм молча глотал обиду, уходил, пропадал сутками в лесах, карауля «Холодных», а потом возвращался, и они снова сходились. Это был изнуряющий, замкнутый круг. Вот и сегодня утром они вроде как помирились после очередной трехнедельной разлуки. Он пришел к ней, пообещав себе сделать всё, чтобы вернуть их прежнюю, нормальную жизнь. А потом он переступил порог её дома. Ли часто рассказывала ему о своей кузине из Макка. Сэм помнил эти истории обрывками — тогда, в редкие минуты тишины между их ссорами, Ли делилась новостями из залива Неа-Бей. Из её рассказов Сэм знал, что Эмили Янг — тихая, домашняя девчонка, которая без ума от своей строгой бабки. Ли постоянно подшучивала над её привычкой возиться с сушеной рыбой и старыми индейскими рецептами. Три недели назад, когда Ли в слезах кричала, что Сэм окончательно сломал ей жизнь, пришла новость из Порт-Анджелеса: Эмили попала под автобус на пешеходном переходе. Ли тогда сорвалась в больницу, а вернувшись, долго плакала у него на плече, рассказывая, что кузина выжила чудом, но полностью потеряла память после удара головой. «Она не помнит даже, как зажигать плиту, Сэм! Она как чистый лист, ей приходится учиться всему заново», — говорила Ли. Сэм тогда сочувственно кивал, думая о том, что у людей бывают проблемы пострашнее его лесных побегов. Он представлял себе напуганную, покалеченную девчонку, которая беспомощно озирается по сторонам. Он не ожидал, что этот «чистый лист» уничтожит его самого за одну секунду. Когда Ли в прихожей весело произнесла: «Сэм, знакомься, это моя кузина Эмили», Сэм повернул голову. И в ту же секунду мир вокруг него перестал существовать. Это не было похотью или простой влюбленностью. Это был оглушительный, сокрушительный удар, который вышиб из него всю прошлую жизнь. Все кабели, связывающие его с землей, с Ла-Пуш, с его собственной матерью и с Ли Клируотер, разом лопнули. Словно гравитация планеты изменила свое направление: теперь Сэма держала на этой земле не сила притяжения, а эта смуглая девчонка, стоявшая у стены. Его личное впечатление от реальной Эмили Янг не имело ничего общего с рассказами Ли. Она не выглядела беспомощной или жалкой. Да, на ее теле угадывались следы тяжелой аварии, но в ней было что-то другое. Абсолютно здоровое, сильное тело коренной американки, правильные скулы, густые черные волосы и взгляд… Ее темные глаза смотрели на него без капли того кокетства или обиды, к которым он привык с Ли. Это был чистый, оценивающий, невероятно глубокий взгляд человека, который видит его насквозь. Сэму стало нечем дышать. Волк внутри него, обычно яростный и неуправляемый, вдруг рухнул на лапы и затих, признавая свою пару. Сэм понял: отныне он сделает ради нее всё. Станет ее защитником, ее другом, ее слугой. Если ей понадобится солнце — он поймает его для нее. Если ей будет холодно — он сожжет этот чертов лес, чтобы согреть ее. И в ту же секунду его обожгло дикой, невыносимой виной. За его руку всё еще держалась Ли. Ли, которая любила его, которая ждала его, которая только что простила ему все прошлые обиды. А он стоял в трех шагах от нее и понимал, что больше никогда не сможет прикоснуться к ней как к любимой женщине. Это было предательством, подлым и неизбежным, которое он не мог остановить. Сэм просто сбежал. Вылетел в дождь, чтобы не зарычать от боли и не выдать себя. Он не ушел далеко. Сэм кружил по лесу вокруг дома Клируотеров, содрогаясь от внутренних спазмов, а к вечеру, сменив волчье обличье обратно на человеческое, спустился к Первому пляжу. Его тянуло к ней с такой силой, что физически болели ребра. Когда она вышла из тумана, Сэм заставил себя остановиться. Пальцы сводило судорогой от желания подойти ближе, укутать её, защитить от ледяного морского ветра. Но он видел, что Эмили напряжена. Сэм изо всех сил старался казаться нормальным. Он говорил тихо, контролируя каждый вздох, чтобы не напугать её еще сильнее. Но когда она подошла к бревну и прямо, без обиняков спросила: «У тебя проблемы?» — Сэм едва не выдал себя. Она не помнила своего прошлого, не знала, кто она такая, но считывала его состояние безошибочно. В ее голосе не было жалости, только искренний, прямой интерес. И Сэм, глядя в ее темные глаза, впервые за эти полгода почувствовал, что ад внутри него немного отступил. — Наоборот, — ответил он ей тогда, едва сдерживая дрожь в голосе. — Кажется, всё только что встало на свои места. Эмили ушла обратно к дому, а Сэм остался стоять на мокрой гальке. Он знал, что впереди его ждет страшный разговор с Ли. Он знал, что разрушит жизнь кузины той, которую теперь обязан защищать до своего последнего вздоха. Но глядя вслед уходящей Эмили, Сэм впервые за долгое время четко понимал, ради чего он топчет эту землю.