Красавица для Чудовища

Гермиона положила в карман записку для Гарри и, подняв горящую свечу, вышла в из спальни. Сегодня было не так страшно, ведь она уже ходила по дому днем, но всё равно эти мрачные стены с обоями, кое-где прожженными тёмной магией (наверняка это случилось во время войны), действовали на неё угнетающе. Ну ничего… она всего лишь доберётся до совятни. Хорошо, что Малфой, как примерный мальчик, лег спать рано и не станет задавать вопросов. Гермиона быстро проскочила по тёмному коридору — мимо портретов и темных дверей. Спустилась по лестнице и оказалась уже знакомом коридоре. Сегодня она была здесь с Типпи. Где-то проухали птицы — ничего страшного, знакомый звук. А потом тело пронзил холод: вдали из коридора донёсся стон. Гермиона прислушалась. Ничего. Снова тишина. Откуда этот звук? Проходя мимо комнаты с гобеленом, она заметила, что дверь приоткрыта, а где-то сверкнул огонек. Типпи? Огонек исчез. Типпи… Как же он ее напугал… Гермиона прислушалась. Тишина. — Типпи? — позвала она, удивляясь тому, как сдавленно прозвучал её голос. — Это ты? Тогда Гермиона толкнула дверь. Дёрнулся свет свечи, и огромная тень бросилась в сторону. Гермиона замерла от страха. В голову полезли мысли о тёмных артефактах, которые здесь хранились, и о людях, которых здесь казнили. Кто знает, что осталось в этих стенах после войны? Она подняла свечу, и всё её тело пронзило холодом. Из темноты на неё глядели глаза. А потом её ослепил свет. Поморгав, она поняла, что это горит лампа. А напротив неё стояло существо. Как назвать его иначе, Гермиона не знала. Существо было высоким, грудь вся в грязи, морда, покрытая шерстью, перекошена. Гермиона так испугалась, что чуть не выронила подсвечник. — Не бойся, — сказало существо. — Или лучше бойся. Все меня боятся. — Кто ты? — выдохнула Гермиона. — Ты действительно меня напугал. Существо подняло взгляд на гобелен. Гермиона посмотрела на него тоже. В полутьме было заметно только чёрное выжженное пятно. — Я знаю, кто ты. Ты Гермиона Грейнджер. — Откуда ты меня знаешь? — Здесь все говорят только о тебе, — и он снова посмотрел на фамильное древо Блэков. — Драко тоже говорит обо мне? — О нет, я не о нем… Существо поднесло фонарь к гобелену. — Ты знаешь, что ты хозяйка этого поместья? — Типпи мне сказал, — ответила она, а потом решила, что надо внести ясность: — Но Драко мне ничего не говорил. Не думаю, что его устраивает такая перспектива. — А тебя она устраивает? — Мне кажется, мы слишком мало знакомы, чтобы ты задавал мне такие личные вопросы, — попыталась улыбнуться Гермиона. Существо поморщилось, отчего стало выглядеть ещё страшнее. Гермиона невольно отпрянула. А потом поняла, что выражение на морде чудовища было выражением боли. — Подожди! Не двигайся! — Гермиона приблизилась и осмотрела его грудь. В тусклом свете фонаря было видно не очень хорошо, поэтому она коснулась коричневого пятна. То, что она сначала посчитала грязью, оказалось запекшейся кровью. Существо вздрогнуло всем телом, но тут же замерло. Опустило взгляд на её ладонь, и Гермиона почувствовала, как тяжело поднимается и опускается его грудная клетка. — Прости, я сделала тебе больно? — она отняла руку. Он покачал огромной головой. — Просто неожиданно… что ты дотронулась до меня. Теперь, когда она перестала бояться и могла вслушаться в его голос, то поняла, что он звучит красиво и мелодично. Совсем не такой голос должен быть у столь пугающего существа. — У тебя раны на теле. Это сделал с тобой Малфой? Гермиона заглянула ему в глаза, и он покачал головой снова. Раны пересекали его грудь так, словно острый нож или меч рассёк её в нескольких местах. Они гноились, и кое-где под грубой коркой сочилась кровь. — Откуда это у тебя? — Старые раны. — У тебя есть какое-нибудь лекарство? — Есть раны, которые никогда не заживают, — в его голосе послышалась горькая ирония. — Но если ты знаешь, что с ними можно сделать… Как бы отвратительно и пугающе ни выглядело существо, Гермиона не могла не откликнуться на просьбу о помощи. Она осмотрела его грудь, замечая, как плохо выглядят раны. — Я что-нибудь придумаю. Спрошу завтра у Драко. — Не спрашивай его, — сказал он быстро. — У него нет ничего, что могло бы мне помочь. — Ты уже говорил с ним? — Я не показываюсь ему на глаза. — Мне кажется, он был бы рад, если был я тоже не показывалась ему на глаза, — усмехнулась Гермиона, вспоминая его недовольно поджатые губы. — Ты думаешь, ему нравится быть одному? — Я думаю, у него, как у всех нас, есть раны, которые не заживают, — ответила Гермиона. Чудовище посмотрело на неё пронзительным взглядом — Значит, ты не ненавидишь его? — Ненависть — слишком сильное чувство. И тут она снова поймала этот взгляд. Что-то в развороте его головы, в очертаниях его пасти, замершей между ироничной усмешкой и трагическим оскалом, и особенно во взгляде напомнило ей хозяина этого поместья. — Вы с ним чем-то похожи, — сказала она. — Еще бы… — Но ты другой. Драко никогда бы не позволил мне дотронуться до себя. — Значит, у него плохой вкус на женщин, — усмехнулось существо, и в его тоне проскользнула ирония, а потом он произнес глухим голосом: — Он вообще ужасный. — Не сказала бы, что он чудовище, — возразила Гермиона, вспоминая, что Малфой не выгнал её на улицу в страшную грозу. — Он просто всегда считал, что я недостойна его из-за моего происхождения. — Представляю, как он называл тебя грязнокровкой… — Это он тебе рассказал? — Гермиона подозрительно прищурилась. А вдруг они с этим существом друзья? Кто же он такой? — Я знаю, как люди его круга называют остальных, — ответил он. Но сомнения уже поселились в её груди, и она спросила: — Ты мне расскажешь, как ты тут оказался? — Мне кажется, я был тут всегда. Он что-то не договаривал. Но больше того, что он уже сказал, она требовать от него не могла. — В этом поместье? — Да. Были ли они с Малфоем друзьями? Вряд ли… Тогда откуда он столько знает про него? Он явно не горел желанием вдаваться в подробности, и Гермиона решила не давить на него. Кто знает, как он здесь очутился? Что это за странное существо с абсолютно человеческими глазами? И почему оно прячется от Малфоя? Гермиона подозревала, что что-то тут неладно. Но в то же время, глядя на его раны, она ощутила сострадание: кто знает, какие ужасы это создание пережило здесь во время войны? — И с Малфоем ты тоже знаком давно? — Дольше, чем ты. — Значит, ты знаешь его лучше, чем я. — Иногда мне кажется, что я совсем его не знаю. — Мне тоже так кажется иногда. — Ты поможешь мне с ранами? — Завтра утром я посмотрю, что смогу сделать, — многого она пообещать ему не могла. — Я постараюсь сварить для тебя заживляющую мазь. Большего я сделать не могу. Если бы у меня была волшебная палочка, я бы излечила их одним заклинанием. Но моя палочка осталась дома, в Лондоне. — Если тебе нужны какие-то компоненты, скажи мне. Я знаю, что и где здесь лежит. Гермиона вспомнила другие серые глаза, которые, увы, смотрели на неё далеко не так дружелюбно. Но ведь Малфой не откажет ей, если она попросит ингредиенты? — Не беспокойся, я могу спросить компоненты у Драко. Что-то вроде улыбки появилось на лице чудовища. — Мне пора, — сказала Гермиона, почувствовав, как накатывает усталость. — Уже уходишь? — Я рано встала сегодня. Где я могу найти тебя днем? Существо покачало головой: — Я не могу выходить, когда он здесь. Не спрашивай почему. — Хорошо. Тогда встретимся завтра ночью здесь же. Гермиона вышла в коридор, а существо осталось в гостиной. Вернувшись в свою комнату, Гермиона легла в кровать. Конечно, уснуть она не могла. Мысли и догадки роились в голове. Что это существо делает в Малфой меноре? И почему прячется от Драко? Чем-то он даже напомнил ей Драко. Так же и домашние животные бывают похожи на своих хозяев: они перенимают и черты лица хозяев, их взгляд и даже характер. Завтра она обязательно расспросит Малфоя, чтобы узнать всю правду. Неужели это Драко его так мучает? В глубине души она не могла в это поверить. Но другой голос постоянно напоминал ей, что когда-то из-за Малфоя чуть не погиб гиппогриф. Если сейчас он издевается над этим несчастным существом, то ему не поздоровится! Ей не терпелось позвать Типпи и расспросить его. Но она решила подождать до утра.