Красавица для Чудовища

Существо ждало ее там же — в комнате с гобеленом. Кажется, оно приходило сюда именно потому, что это было единственное место в поместье, куда никогда не заглядывал Драко. Наверное, Драко не может видеть этот гобелен от того, что в доме ходят слухи, что на нём когда-то был её портрет. — Привет, — сказала Гермиона, когда в темноте обрисовался знакомый массивный силуэт. — Ты не пришла вчера. Гермиона попыталась понять по интонации, обижен ли он на неё, но, похоже, существо просто озвучило факт. — Вчера мазь еще не была готова. — Я ждал тебя всё равно. — Зато теперь у нас есть отличное средство, — она ободряюще улыбнулась и достала флакон. — Как ты себя чувствуешь? — Чувствую я себя хорошо. Услышав этот невозмутимый ответ, Гермиона почему-то сразу вспомнила, какой грандиозный концерт устроил Малфой на третьем курсе, когда его руку всего лишь слегка поцарапал Клювокрыл. Она невольно улыбнулась этому воспоминанию. — Можно я осмотрю тебя? Существо кивнуло огромной головой. Гермиона подошла ближе. Внутри все сжалось: сегодня раны выглядели еще хуже, чем в их прошлую встречу. Она мысленно вздохнула, понимая, что лечение займет не один день. — Чем ты занимаешься по ночам? — спросила она, открывая флакон с густым розовым кремом. — Сторожу этот гобелен. — Серьёзно? — Нет, — подобие улыбки скользнуло по его страшной морде. — Ночь перед рассветом — хорошее время, чтобы подумать о своей жизни. Существо даже не вскрикнуло и не поморщилось, пока Гермиона аккуратно наносила прохладную мазь на воспаленные раны. Зато почти сразу после её лечения краснота значительно спала — мазь с каплей бадьяна творит чудеса. — Тебе получше? —спросила она, закрывая пузырек. — Намного. Гермиона улыбнулась. Если бы он не был таким страшным, она могла бы обнять его, как обнимала Гарри, когда хотела его поддержать. — Ты не боишься меня? — вдруг спросило существо. — Почему я должна тебя бояться? — А если я окажусь совсем не тем, кем кажусь? — Никто не застрахован от такого. В глазах существа мелькнуло какое-то чувство… что-то очень похожее на горькое сожаление. А может это свет лампы так преломлялся в его глазах, что они казались более живыми и человечными, чем глаза хозяина этого дома. Ее интуиция молчала насчет существа. Но сейчас ее кольнули неприятные, тревожные мысли: она и вправду совсем не знает его. И почему оно прячется от Драко? Гермиона не могла поверить, что Малфой имеет отношение к его ранам. С другой стороны, Типпи сказал про существо, что он хороший. А Типпи казался ей искренним. Но она понимала: нельзя полностью доверять домовику Малфоев. Мало ли чему этот эльф мог научиться за долгие годы служения Люциусу? — Я некрасив, — сказало существо, и тем самым развеяло ее сомнения. Сколько раз она сама считала себя некрасивой! А сколько раз ей говорили об этом разные люди. Включая Малфоя. — Я тоже, — ответила она. — Ты красивая, — сказало существо горячо. — Ты очень, очень красивая. Я заметил это давно. — Когда меня привели сюда егеря? — Еще раньше. Существо покосилось на гобелен: — Там был твой портрет, — добавил он. — Кое-кто называл меня бобром, а мою прическу вороньим гнездом. — Драко, кто же еще, — поморщилось существо, — я же говорю, плохо у него со вкусом. И совершенно нет своего мнения. И ухаживать он не умеет, и когда ему кто-то нравится, говорит совсем не то, что надо. — Ты думаешь о нем даже хуже, чем я. — Я знаю его лучше, чем ты. — Поклянись, что это не он нанес тебе эти раны, — сказала Гермиона совершенно серьезно. Существо замерло. — Мне нужно это знать. Я не позволю, чтобы он тебя обижал. — Во-первых, — усмешка появилась в его голосе, — я способен постоять за себя. Я же не этот… — он резко замолчал, а потом добавил: — Я не Типпи. Я могу постоять за себя. А что насчет моих ран. То мне нанес их не он. Но он был их причиной. — Я тебя не понимаю. — Если понадобится, я тебя защищу от него, — сказал он и его серые глаза потемнели. — Надеюсь, это не понадобится, — ответила Гермиона. — Я могу тебе чем-то помочь? — Ты и так сделала очень много, — ответил он, — как настоящая хозяйка этого дома. — Но я здесь всего лишь гостья. То что я тут заперта, не значит, что я его хозяйка. — Но тебе нравится этот дом? И Гермиона подумала, что именно в этом доме она пережила одно из самых неприятных событий в своей жизни. И именно на глазах Малфоя. Если родовая магия Малфоев выбрала ее хозяйкой этого поместья, то она выбрала самый неудачный момент, чтобы познакомить ее с домом. — Ну… если бы я могла что-то тут изменить, я бы начала с бального зала, — улыбнулась она. — Почему с него? — Он мне понравился, — ответила она и добавила: — Наверняка когда-то этот дом был совершенно прекрасным. И я не про внешнее. А потом его занял Волдеморт… и он стал таким, каким стал. — Может быть, ты для того и появилась здесь, чтобы что-то изменить… — Кстати, может, ты мне расскажешь про Драко и эту женщину с розами. Из него и слова не вытянешь. — Что тут можно сказать? Если бы не заклятие этого торговки, то его бы здесь не было. — И меня тоже. Я уверена, что торговка, которая приходила к нему, и та, которая дала мне розу, — это один и тот же человек. — И для чего ей это нужно? — Может, быть ей это и не нужно. А может, Драко обидел ее так сильно, что она решила отомстить ему через меня. Не думаю, что он счастлив видеть маглорожденную волшебницу в своем великолепном доме, — она сказала это с улыбкой, но отчасти ее шутка была правдой. Хочет ли он видеть ее хозяйкой Малфой менора? — Какая-то слишком сложная схема, — усмехнулся он. — В любом случае, не думаю, что у него есть выбор. — Это не так! У него был выбор. Он же не оставил меня на улице в грозу. Значит, он сделал свой выбор. Кто знает, может именно тогда я и могла уйти из Малфой менора, и никогда бы больше сюда не вернулась. — Приютить тебя в доме — это такая мелочь. — Жизнь состоит из мелочей. — Но ему-то «повезло» совершать большие выборы. И Гермиона вспомнила, что когда Беллатриса пыталась узнать, поймали ли егеря Гарри Поттера, Драко не сдал его. В общих чертах она рассказала эту историю существу. — Ты говоришь об этом так спокойно… Ты должна ненавидеть его. Даже не смотря на то, что он не сдал своего врага. И тогда Гермиона отвела взгляд. Если бы привели ее заклятого врага, она не сдала бы его. Она бы не сдала его, зная, что его будут пытать и убьют. Она нынешняя с большой вероятностью не смогла бы это сделать. Но про себя прошлую она не могла быть так уверена. Она прошлая посадила Риту Скитер в банку и держала ее там полгода. — Кто я такая, чтобы кого-то осуждать? Перед каждым из нас стоит свой выбор. Существо промолчало. И Гермиона снова стала рассматривать его раны, отчасти, чтобы проверить действие мази. Но по большей части, чтобы отвлечься. Она увидела, что на его левом предплечье шерсть была скатанной и под клочьями шерсти белел едва заметный шрам. — Откуда у тебя этот шрам? Он уставился на нее своими серыми глазами, и ему не надо было даже отвечать. Она все поняла. Шрам — левое предплечье — чудовище, заточенное в стенах Малфой менора, — Темная метка. — Ты думаешь, Волдеморт не использовал такое чудовище, как я, в своих целях?