Теорема Драко Малфоя

Драко Малфой не выспался. Это было очевидно всем, кто имел сомнительное удовольствие видеть его за завтраком. Он сидел над нетронутым тостом с таким видом, будто тост был виноват во всех его бедах. Под глазами залегли тени, которые не смог скрыть даже аристократический цвет лица, а движения — обычно отточенные и плавные — сделались резкими, дёргаными. — Ты выглядишь так, будто всю ночь сражался с дементорами, — заметил Блейз Забини, плюхаясь напротив. — Или с совестью. Что для тебя, вероятно, ещё страшнее. — Остроумно, — процедил Драко. — Тебе бы в «Пророке» вести колонку юмора. — А что, платят больше, чем моё содержание? Нотт, сидевший рядом, молча придвинул Драко чашку кофе. Чёрного, без сахара. Он всегда знал, что нужно. Сегодня Драко сел лицом к гриффиндорскому столу. Сознательно. Намеренно. Потому что нужно было доказать себе — тому Драко Малфою, который вчера стоял с отвисшей челюстью и не мог связать двух слов, — что он абсолютно равнодушен к Грейнджер и её проклятому синему кружеву. Это была секундная слабость. Переутомление. Зрительная иллюзия. Гермиона сидела к нему спиной. Мантия — мешковатая, бесформенная, любимая. Волосы собраны в пучок, который уже начал разваливаться. Плечи ссутулены над книгой, которую она читала даже за завтраком. Ничего необычного. Ничего примечательного. Вчерашняя сцена могла присниться. Но Драко-то знал, что не приснилась. Он сверлил её спину взглядом. Пытался — мысленно, конечно, он же не извращенец, — просканировать рентгеновским зрением этот дурацкий балахон. Где-то там, под слоями шерсти и хлопка, скрывалось то, что вчера на секунду явилось миру. Третий размер. Синее кружево. Тонкая талия, которую он успел заметить ещё в библиотеке... — Малфой. Драко вздрогнул. — Ты пялишься на Грейнджер, — сообщил Забини тоном естествоиспытателя, обнаружившего новый вид. — Уже минуты три. — Я смотрел на расписание за её спиной. — Расписание висит на другой стене. Драко перевёл взгляд. Действительно. Расписание висело на противоположной стене, слева от преподавательского стола. Он никак не мог смотреть на него, глядя на спину Гермионы. — Влип, — негромко произнёс Нотт, не отрываясь от «Пророка». — Я никуда не влип! — голос Драко прозвучал на октаву выше, чем следовало. — Я просто задумался. Вам знакомо это состояние — задуматься? Или ваши мозги не приспособлены для такой функции? — О, мы задумываемся, — Блейз усмехнулся. — Мы сейчас как раз задумались, почему ты покраснел. Драко не покраснел. Щёки просто слегка потеплели от духоты в Большом зале. Определённо. Он резко поднялся и вышел, не допив кофе. За спиной ему слышался смех Забини. Нужно было срочно брать себя в руки. И для этого существовало только одно средство. Лиза Тёрпин. — Я соскучилась, — Лиза прислонилась к стене в коридоре четвёртого этажа, глядя на него из-под ресниц. — Ты вчера такой рассеянный был на Трансфигурации. Я уж думала, ты обо мне забыл. — Я ничего не забываю, — Драко включил обаяние на полную мощность. — Особенно таких девушек, как ты. — Таких, как я? И каких же? — Красивых. Умных. Лиза рассмеялась — переливчато, кокетливо. Она стояла достаточно близко, чтобы он мог уловить аромат её духов: что-то цветочное, сладкое, явно дорогое. Её юбка сегодня была ещё короче, а джемпер облегал грудь именно так, как требовала Теорема. «Вот, — сказал себе Драко. — Вот оно. Настоящее. Осязаемое. Она здесь, она хочет тебя, она соответствует всем параметрам. Забудь про Грейнджер». — Слушай, — он понизил голос, придвигаясь ближе, — зачем ждать субботы? Лиза приподняла бровь. — Астрономическая башня. Сегодня вечером. Там прекрасный вид на звёзды, и в это время там никого не бывает. — Малфой, — она улыбнулась медленно, многообещающе, — это звучит как приглашение не только на звёзды смотреть. — А ты как думаешь? — Думаю, что ты двигаешься быстрее, чем я ожидала. Но... — она сделала паузу, растягивая удовольствие, — я согласна. В восемь. Она ушла, покачивая бёдрами ровно так, как требовала Теорема. Он сравнивал. У Лизы бёдра чуть шире. У Грейнджер в тот короткий миг талия показалась тоньше. У Лизы грудь — да, третий размер, то, что нужно. Но у Грейнджер... та грудь выглядела более... гармоничной? Что за бред, как грудь может быть гармоничной, это же не музыкальный инструмент?! Драко встряхнулся. — Какого чёрта я вообще сравниваю?! — произнёс он вслух, и проходившая мимо второкурсница испуганно шарахнулась в сторону. Вечером, вместо того чтобы готовиться к свиданию, он пошёл в библиотеку. Он сам себе не мог объяснить, зачем. Официальная версия, которую он предъявил внутреннему прокурору: нужно найти книгу по Рунам для эссе, которое задала Вектор. Врёт, разумеется. Реальная версия, которую он даже мысленно не формулировал: ему нужно ещё раз увидеть Гермиону. Чтобы доказать себе, что вчерашнее — случайность, иллюзия, игра света. Что она на самом деле плоская, как гладильная доска, и что третий размер ему просто привиделся от недосыпа. Грейнджер сидела в своём обычном углу, в окружении привычной башни из книг. Мантия застёгнута под горло. Свитер — тот самый, растянутый, серый, который он видел уже сто раз. Ни единого намёка на то, что под ним скрывается нечто, способное лишить Драко Малфоя дара речи. Он сел за соседний стол, раскрыл первую попавшуюся книгу и стал ждать. Ждал полчаса. Она не двигалась. Только переворачивала страницы и делала пометки на пергаменте. Ждал час. Она потянулась за чашкой чая, отпила, вернулась к чтению. Никаких резких движений. Никаких попыток дотянуться до верхней полки. Мантия даже не шелохнулась. Прошло полтора часа. Драко понял, что прочитал одну и ту же строчку раз двадцать, не понимая ни слова. Книга, которую он взял, оказалась «Справочником по магическим грибам Южной Америки». Он ненавидел грибы. И Южную Америку тоже. Грейнджер собрала книги, сложила пергамент, застегнула сумку и вышла из библиотеки. Даже не взглянув в его сторону. Она не просто его не замечала — она не подозревала о его существовании. Драко остался сидеть над справочником грибов, чувствуя себя круглым идиотом. Абсолютным. Полным. Без единого шанса на реабилитацию. Он гнал от себя мысль, что ради этого дурацкого ожидания едва не опоздал на свидание с девушкой, которая действительно была готова провести с ним вечер. Астрономическая башня встретила его прохладным осенним ветром и россыпью звёзд над головой. Лиза пришла ровно в восемь — пунктуальность Когтеврана. Под мантией у неё оказалось тёмно-зелёное платье, облегающее в нужных местах. Она явно готовилась к чему-то большему, чем просто созерцание небесных светил. — Здесь красиво, — сказала она, подходя к парапету. — Хотя я думала, слизеринцы предпочитают подземелья. — Мы умеем удивлять, — Драко сел на каменную скамью рядом с ней. Достаточно близко, чтобы чувствовать тепло её тела. Недостаточно близко, чтобы это выглядело навязчиво. — Я заметила. Лиза положила ладонь на его руку. Её пальцы были прохладными, с идеальным маникюром. Она пахла цветами — жасмин, кажется, или гардения. Драко всегда хорошо разбирался в парфюмерии. Грейнджер наверняка пахнет пергаментом. И чаем. И чем-то ещё, приятным, вроде мяты. Он моргнул. — Ты какой-то задумчивый, — Лиза склонила голову, разглядывая его. — Что-то случилось? — Ничего. Просто учебный день был долгим. — Тогда давай его закончим приятно, — она подалась вперёд, приближая лицо. Её губы были в дюйме от его. Блестящие, чуть приоткрытые. Она закрыла глаза. Грейнджер никогда не пользуется блеском для губ. У неё губы сухие, наверное, потому что она всё время их кусает, когда читает... Лиза поцеловала его. Драко ответил. На автопилоте. Губы двигались правильно, дыхание было ровным, но внутри была пустота. Он не чувствовал ничего. Вообще. Как будто целовал стену — тёплую, податливую, но стену. Она была красивая. Она была здесь. Она хотела его. А он думал о том, что смех у Лизы переливчатый и отрепетированный. А у Грейнджер — резкий, искренний, иногда слишком громкий, и она сама этого смущается, но не может остановиться... — Малфой? — Лиза отстранилась, нахмурившись. — Всё нормально? — Да, — он заставил себя улыбнуться. — Просто... — Просто? — Я не хочу торопиться. Не здесь. Не так. Она отстранилась полностью. В глазах мелькнуло разочарование — быстро спрятанное за вежливой улыбкой. Лиза Тёрпин была слишком хорошо воспитана, чтобы устраивать сцены. — Понимаю, — сказала она, хотя явно не понимала. — Может, в другой раз. — Да. В Хогсмиде. В субботу. — Посмотрим. Она поднялась, поправила мантию и ушла. Спина — прямая, походка — уверенная. Но Драко знал этот холод. Он сам его использовал сотни раз. Она не вернётся. Он остался на башне один. Звёзды равнодушно мерцали. Ветер трепал волосы. Драко Малфой, наследник одного из древнейших родов Британии, только что собственными руками разрушил шанс с «идеальной кандидаткой». Потому что она была не та. Потому что, Мерлин его раздери, всё пошло наперекосяк с того самого момента, как Гермиона Грейнджер вошла в их купе и разнесла его Теорему в пух и прах. Он лёг спать поздно и долго ворочался, глядя в потолок и проклиная всё на свете: МакГонагалл с её совместными уроками, дурацкую пуговицу, синее кружево, Лизу, которая оказалась недостаточно отвлекающей, и в особенности саму Грейнджер, которая умудрилась стать занозой в его заднице, даже не подозревая об этом. Сон пришёл незаметно. Он был в библиотеке. Тот же угол, тот же стеллаж. Мягкий свет канделябров, запах старых книг и воска. Всё как в реальности — только воздух был гуще, плотнее, будто наэлектризованный. Грейнджер стояла у стеллажа и тянулась за книгой на верхней полке. Но на ней не было ни мешковатой мантии, ни растянутого свитера. Только та самая комбинация — тёмно-синее кружево, тонкие бретельки, шёлк, облегающий точёную фигуру. Она была босиком. Волосы — распущенные, каштановые волны до лопаток, — рассыпались по плечам. Она достала книгу, повернулась к нему и улыбнулась. Не так, как в жизни, — не насмешливо, не холодно, не с презрением. А иначе. Медленно, с вызовом, с огоньком в карих глазах, от которого у Драко перехватило дыхание. — Ну что, Малфой, — произнесла она, и её голос звучал ниже, чем обычно, мягче, обволакивал, — ты нашёл то, что искал? Он не помнил, как оказался рядом с ней. Только что стоял в проходе — и вот уже его пальцы касаются её талии, обтянутой шёлком. Ткань скользит под ладонями, горячая от её тела. Она не отстраняется. Напротив — делает шаг навстречу, кладёт ладони ему на грудь, поднимает голову. — Я знала, что ты будешь искать, — говорит она. — Ты всегда всё портишь своим контролем. А меня не нужно контролировать. И тянет его вниз, к своим губам. Поцелуй был не таким, как с Лизой. Он был требовательным, жалящим, с привкусом чая с мятой. Гермиона не ждала, пока он поведёт, — она сама задавала ритм. Её пальцы зарылись в его волосы, сжали у корней, и это было больно и невероятно возбуждающе. Они опустились на ковёр между стеллажами. Книги смотрели на них с полок, но Драко было плевать. Он целовал её плечи — тонкие бретельки соскользнули вниз, открывая больше кожи. Целовал ключицы, шею, то место за ухом, от которого она выгнулась навстречу и тихо, прерывисто выдохнула. — Драко... Она назвала его по имени. Не «Малфой». Впервые. И от этого звука, от её голоса, выдыхающего его имя, у него сорвало последние предохранители. Кружево под пальцами смялось, уступая дорогу. Он спускался ниже — губами по груди, по животу, чувствуя, как она дрожит под ним. Её дыхание сбивалось, становилось громче. Пальцы царапали его спину — он даже не заметил, когда лишился рубашки. Под бретельками её комбинации кожа была горячей и гладкой, с лёгким привкусом соли. Она пахла чаем с мятой. И пергаментом. И собой — теплом, женщиной, желанием. Их тела сплелись. Он хотел видеть её лицо — каждую эмоцию, каждый оттенок наслаждения. Хотел сделать ей хорошо так, как никому и никогда. Хотел, чтобы она снова произнесла его имя — этим голосом, низким, срывающимся, принадлежащим только ему. Поэтому, не разрывая зрительного контакта, он начал спускаться ниже, прокладывая дорожку поцелуями по животу. Пальцы зацепили край её кружевных трусиков и медленно потянули вниз, обнажая треугольник мягких волос. Она всхлипнула от предвкушения и нетерпения, а когда он, не выдержав, приник к ней губами, мир взорвался светом и ощущением её бесконечного, абсолютного доверия. Он чувствовал, как напряглись её бёдра, и услышал долгий, протяжный стон, который эхом разнёсся в пустой библиотеке его сознания. Она выгнулась, вцепившись рукой в его плечо, шепча его имя как молитву, и этот момент стал самым острым пиком... Драко проснулся в поту. Сердце колотилось где-то в горле. Дыхание сбилось. Пижамные штаны стали предательски тесны, и каждое движение причиняло почти физическую боль. Он лежал, глядя в тёмный потолок, и пытался осознать реальность. Спальня. Нотт спит. Забини похрапывает. Лонгботтом тихо сопит. Всё на месте. Всё как обычно. Кроме того, что ему только что приснился эротический сон про Гермиону Грейнджер. И это был лучший, самый горячий сон в его жизни. Стон Забини во сне прозвучал особенно громко. Драко тихо, стараясь не шуметь, выбрался из постели и прошёл в ванную. Там, стоя под струями ледяной воды, которая не помогала совершенно, он закрыл глаза и прошептал в темноту: — Ты в дерьме, Малфой. В полном дерьме. Он дал себе ещё две минуты, чтобы довести начатое сном до разрядки — быстро, почти грубо, сжимая зубы и ненавидя себя за то, чьё лицо стоит перед глазами в момент кульминации. Потом вытерся, вернулся в кровать и пролежал без сна до рассвета. Утром он спустился к завтраку с каменным лицом. Ему казалось, что каждая клеточка его тела кричит о том, что случилось ночью. Что любой, кто посмотрит на него, немедленно всё поймёт. Забини посмотрел — и присвистнул. — Ты выглядишь ещё хуже, чем вчера. Это вообще возможно? Я начинаю беспокоиться. Может, тебя прокляли? — Я в порядке. — Врёшь. У тебя круги под глазами до подбородка. — Ему приснилась Грейнджер, — произнёс Нотт, спокойно наливая себе чай. Драко замер с протянутой к чайнику рукой. — Что?! — Я пошутил, — Нотт сделал глоток. — Но твоя реакция подтверждает гипотезу. Забини расхохотался. Громко. На весь Большой зал. — Да ладно! — он хлопнул ладонью по столу. — Тео, смотри! Он покраснел! Драко Малфой — ПОКРАСНЕЛ! Я думал, это физически невозможно! Мерлин, где мой колдограф, это нужно запечатлеть для истории! — Заткнись, Блейз, — процедил Драко, но уши горели так, что спорить было бесполезно. — Грейнджер! — Забини вытирал выступившие слёзы. — Гермиона Грейнджер! Святые подвязки Салазара, я думал, что умру от скуки на восьмом курсе, а тут такое представление! — Ещё одно слово — и ты пожалеешь. — О, угрозы. Отлично. Значит, я прав. Драко схватил чайник и налил себе чаю, игнорируя обоих. Он не будет реагировать. Он выше этого. Он Малфой. Его взгляд — совершенно случайно, просто обводя зал, — упал на гриффиндорский стол. Гермиона сидела на своём обычном месте и что-то оживлённо обсуждала с Джинни Уизли. На ней был новый свитер. Не тот, растянутый до бесформенности, что она носила годами. Другой. Мягкого изумрудного оттенка. И он был приталенный. Совсем чуть-чуть. Ровно настолько, чтобы можно было угадать очертания талии. Драко поперхнулся чаем. Забини проследил за его взглядом. Его улыбка стала совсем уж неприличной. — О-о-о, — протянул он. — Теорема Малфоя дала трещину? Или, вернее, нашла объект, который ты так упорно не хотел замечать? — Заткнись, Блейз, — Драко с силой поставил чашку на стол. — Просто заткнись. — Как скажешь, — Забини поднял руки в притворной капитуляции, но всё ещё ухмылялся. — Но, знаешь, что я думаю? Теорема, кажется, доказана. Просто формула подставила не ту переменную. Драко ничего не ответил. Он отвёл взгляд от Гермионы, уставился в свою тарелку и принялся есть, не чувствуя вкуса. Мне нужно перестать о ней думать. Немедленно. Я найду способ. Я Малфой, в конце концов. Я умею контролировать свои мысли. Я умею контролировать всё. Он поднял глаза. Гермиона смеялась над чем-то, запрокинув голову, и проклятый изумрудный свитер двигался вместе с ней. Драко отвёл взгляд. Снова. В полном дерьме.