Крик ласточки

      За завтраком Шахи даже не успела доесть — Гита тут же её вытащила из-за стола и повела куда-то за собой, что-то треща про коллекцию фигурок с монстрами и знакомую художницу, которая сегодня сюда рисовать придёт. Похоже, речь шла про Ремлин, ведь больше художников, смело таскающихся в штаб рисовать всякое, на памяти дарителей не было. Шахи, впрочем, была абсолютно не против и смело шагала с новой подружкой.       — Ты уже который день задумчивый ходишь, — заметила Риё, обращаясь к Рудо.       — Разве? — вскинул брови парень. В такие моменты он больше походил на щенка.       — Ага, я тоже заметил, — с набитым ртом сказал Энджин.       — Ну… Ладно. Имя у джинки девочки необычное.       — В плане? — не понял Занка.       — Ну… Само слово — «zirael». Я уже его слышал однажды на Небесной тверди. У него и перевод есть. Ммм… как же он звучал… — Суребрек нахмурился, весь его вид выдавал бурную мозговую деятельность.       — Слушай, пока помню: а ты что-то про птиц с двумя хвостами знаешь?       — Два хвоста? — Тут парня осенило. — Точно! Ласточка! «Zirael» переводится как «ласточка. Это птица такая. У неё не совсем два хвоста — он один, но раздвоенный. Вот так.       Рудо сложил пальцы в победном жесте. Над столом, где сидела «Акута», повисла тишина.       Ремлин с интересом рассматривала новенькую дарительницу. Вроде ей не нужен был зачарованный рисунок, но от предложения порисовать она не отказалась. Вытащив из сумки карандаши и маркеры, Тайзарк широко улыбнулась:       — Ну что, пошуршим по бумаге?       — Рем-тян, а ты человечков умеешь рисовать? — спросила Шахиля.       — Я всё умею.       — Научи, пожалуйста!       На какое-то время дети зависли, глядя на то, как девочка-художница объясняет в очень упрощённой форме основные правила. Хотя, конечно, Ремлин не очень жаловала рисование анатомии, но это тоже было важно — братец Гоб так учил.       — Учти, что с первого раза не получится ничего, — назидательно говорила Тайзарк.       Потом уже дети затихли над бумагой, рисуя каждый кто что вздумается. За этим занятием их и застали Семиу с Корвусом.       — Дядя Корвус! — Шахиля подскочила с места, подбежала и протянула рисунок. — Смотрите.       — Ну-ка. — Босс присел на колено.       В несуразных человечках, раскрашенных пёстрыми цветами, угадывались силуэты подчинённых из «Акуты» и самой девочки. Там, где были жёлтый и синий цвета, Шахи нарисовала сердечки.       — Ну… Тут сложно не согласиться, — посмотрев на рисунок, протянула Семиу.       — Даже спорить с тобой не буду, — усмехнулся Арха и погладил ребёнка по голове. — Старайся и дальше. У тебя замечательно получается.       Шахиля просияла:       — Пойду, папе Энни и папе Занни покажу!       На сегодня, как оказалось, работы не было. Занка с превеликим удовольствием взял из столовой кипяток, предварительно налив его в глиняный заварник, и пошёл на улицу. Иногда ему хотелось попить чай на относительно свежем воздухе. Как и сладости, чай был на вес золота, а потому Ниджику экономил его как только мог, устраивая себе подобный медитативный ритуал раз в месяц или два. Устроившись на лавочке, он достал из кармана небольшую чашку. Сам чай предварительно перед походом за водой насыпал в заварник.       — Папа Занни! — К нему бежала Шахиля с листом бумаги.       Правда, по пути запуталась в собственных ногах и рухнула лицом вниз. Отставив посуду в сторону, Занка подорвался с места к малышке.       — Шахи, ну ты бы хоть под ноги смотрела! — воскликнул он.       Помогая ребёнку подняться, парень вздохнул. Шахиля, хоть и со слезами на глазах, не издала ни звука. Только шмыгнула носом.       — Сильно ударилась?       — Нет, — дрожащим голосом ответила девочка.       — Не надо так торопиться, хорошо? Идём.       Они вернулись к лавочке. Шахи забралась к Ниджику на колени, уткнулась личиком куда-то в грудь. Юноша машинально обнял её, погладил по голове. В таком положении они просидели какое-то время. В небе ситуация не менялась — всё те же тучи. Занка не тешил себя надеждами на то, что когда-нибудь увидит чистое небо, не осквернённое вечной серостью. Может, Шахиле и другим детям повезёт в этом гораздо больше. У них ведь впереди вся жизнь.       — Папа Занни, — вырвала из потока мыслей девочка.       — М?       — Вот. Это я нарисовала. Ты, я, папа Энни, братик Ру и сестрёнка Ри.       Взяв рисунок, Занка порозовел. Сердечки над прорисованными детской ручкой силуэтами, в которых он угадал себя и Энджина, прямо кричали о том, между кем они должны быть. Шахиля тем временем увидела чайник с чашкой и спросила:       — А ты что-то пьёшь?       — Чай хотел попить, — потёр переносицу юноша.       — Можно с тобой?       — У меня только одна чашка.       — Я просто рядом посижу.       Уборщик сдался. Шахиля съехала на землю и, обойдя парня, пересела на лавочку. За всё время, что они сидели, ребёнок не издал ни звука. Просто разглядывал получившийся рисунок да на папу посматривал. Занка пил осторожно, стараясь не обжечь язык. Правда, чай уже успел остыть немного. Краем глаза Ниджику видел взгляд девчушки.       — Попробуешь? — Он протянул чашку с наполовину выпитым чаем.       Шахиля взяла чашку и посмотрела в неё. Чай был зеленовато-жёлтого оттенка, чем-то напоминал волосы Энджина. Чуть пригубив напиток, девочка поморщилась:       — Горько. Но вкусно.       — Так горько или вкусно? — засмеялся Занка.       — Не знаю.       Парень покачал головой и забрал чашку. Сделал ещё пару глотков и посмотрел на дно. Там оставалось немного чая, но уже с шелухой. Круговыми движениями он слегка потряс чашку и вскинул руку вперёд, выплёскивая остатки на землю.       — Папа Занни, сделай так ещё раз! — внезапно попросила Шахиля.       Занка с удивлением посмотрел на ребёнка. Чёрные глаза чуть ли не сияли как искусственные блёстки. Отнекиваться он не стал — налил чуть-чуть чая и повторил те же действия.       — Ещё раз.       Снова тот же алгоритм.       — Ещё раз.       — Только чай переводим, — чуть сердито фыркнул Занка. Но снова сделал всё то же самое.       Девочка взяла из рук юноши чашку и подошла к заварнику. Захотела попробовать сама сделать так же, как и папа. За этим странным занятием их и застукал Энджин, вышедший покурить. Не успел он подойти, как его штаны тут же окатили чаем.       — Ой! — испугалась Шахиля.       — Ладно, душ я ещё сегодня не принимал, — отшутился лидер.       — Шахи. — Занка с укором посмотрел на ребёнка.       — Прости, папа Энни. Я не хотела… — поникла малютка.       — Да ладно. Напиток же без сахара. Значит, и высохнет нормально. Ты ведь не кипятком меня окатила — жить буду, — улыбнулся мужчина, потрепав девочку по волосам. Тут его взгляд зацепился за рисунок, лежавший рядом с Занкой. — Это ты рисовала? — Энджин взял в руки лист.       — Я, — кивнула Шахи, наливая чай.       Энджин переводил взгляд с рисунка на Занку и обратно. Такое чувство, что уже даже маленький ребёнок их пытается свести вместе. Он уже как-то выслушивал советы в отношении юноши от других людей, ещё до появления Шахили. Сначала Риё ему высказала свои мысли:       — Знаешь, а вы бы с Занкой очень мило смотрелись. Не, ну правда. И вообще, я же вижу, что ты к нему неровно дышишь. Да, я вижу много. Попробуйте, почему нет?       Потом внезапно Грисс его осадил:       — Слушай, это, конечно, не моё дело, но… Ты бы поговорил с Занкой. Ну, или позвал его куда-нибудь в более неформальную обстановку. Знаю, что ты больше по женщинам, но со стороны видно, как ты к Занке тянешься.       Семиу как-то тоже обронила:       — Будешь так часто защищать собой Занку, у него привычка выработается на тебя полагаться. Может, просто уже начнёшь с ним встречаться?       И подобных высказываний он слышал много. Энджин, может, уже бы и поступил так, как ему советовали, да и сам бы с себя снял все душевные ограничения. Мешали совесть и моральный барьер. Занке, впрочем, это тоже мешало.       Так лидер и смотрел на юношу, что сейчас слабо улыбался, глядя как маленькая девочка зачем-то по чуть-чуть разливает чай по земле.       — Вот. — Рудо пришёл в столовую с довольно толстой книгой наперевес.       Было время обеда. Энджин слегка хлопал по спине Шахи, которая подавилась супом. Занка что-то ворчал про «никто у тебя не отберёт еду, не надо торопиться» и вытирал девочке рот салфеткой. Риё, уже закончив трапезничать, просто наблюдала с улыбкой за новоиспечёнными папашами. Правда, потом все отвлеклись на Суребрека, который на обед не пришёл, а явился только под конец.       — Да ладно, ты читать умеешь? — саркастично хмыкнул Ниджику.       — Очень смешно, — фыркнул подросток и, положив книгу на стол, сел рядом с Рипер. Пролистал её до середины и развернул к друзьям. — Ты спрашивал про ласточек. Вот, они так выглядят.       Это оказалась энциклопедия. Книга была довольно старой, но с рисунками. Имя автора кануло в лету, ведь обложка была потёртая и с размытыми буквами. В энциклопедии были описания различных животных, которые населяли Земную твердь до тотального загрязнения. Многих из них уборщики знали, ведь некоторые мусорные твари принимали похожий облик. Страница, которую открыл Рудо, показывала чёрно-белое изображение птички с длинным раздвоенным хвостиком, чуть вытянутым туловищем и круглой головой с небольшим клювом.       — Зираэль! — восхитилась Шахиля, увидев рисунок.       — Ласточки на Небесной тверди символизируют надежду, — сказал Рудо.       — Как поэтично, — цокнул языком Энджин.       — Они не живут в загрязнённых местах, очень быстрые, питаются жуками, а гнёзда защищают очень яростно. Иногда я наблюдал за ними, если выпадала возможность.       — Ты сказал, что эта птичка — символ надежды. Надежды на что? — уточнила Риё.       — Не знаю, — покачал головой подросток.       — Это имеет, скорее, более обширное значение, — почесал висок Занка. — Надежда может быть разной. Как маленькой, так и большой.       — Это точно, — кивнул лидер. — Молодец, что подметил.       Щёки Занки порозовели. Сам он лишь слегка улыбнулся, а внутри всё визжало от восторга. Шахиля подняла голову, отрываясь от разглядывания рисунка:       — Папы флиртуют.       — Даже не скрываются, — хихикнула Рипер.       Энджин с Занкой покраснели, промолчав на комментарий.