Крик ласточки

      В своей комнате Шахиля сидела на кровати и что-то бормотала, приложив Зираэль к своему лбу. Делала паузы и бормотала снова. Словно разговаривала. И если вслушаться, то можно было различить слова:       — Не хочу обратно… Да, я знаю… Папа Энни и папа Занни сильные… Я тоже буду их защищать… Ты что, не думай даже об этом… Всё будет хорошо… Ты сама мне это говоришь…       Она бормотала что-то ещё. Но слова растворялись где-то в подсознании, даже не успев слететь с языка. От разговоров с джинки её отвлёк стук в дверь. В проёме показалась знакомая светлая шевелюра.       — Папа Энни! — Шахиля вскочила с кровати и подбежала к мужчине.       — Ну, чего тут киснешь, кроха? — улыбнулся Энджин, подхватив девочку.       — Я с Зираэль болтала.       — Секретничали?       — Ага.       Это было привычным явлением — разговор с джинки. Подобным образом можно было укрепить связь между вещью и дарителем. В ответ джинки раскрывал новые силы, подталкивал учиться и тренироваться. Лидер потрепал ребёнка по волосам со словами:       — Не хочешь погулять?       — Хочу! — загорелась Шахи.       — В таком случае… — Энджин снял ролики, что были прикреплены у него к поясу. — Проведём это время с пользой.       На днях Шахиля увидела роликовые коньки у Тамзи. Парень собирался в город и как раз затягивал крепления на ногах. Девочка с восхищением глядела на обувь, что было сложно не заметить. Каинс улыбнулся:       — Тебе они вряд ли будут по размеру, Шахи-тян. Может, Рудо тебе найдёт такие же?       И ведь совет был дельный. Шахиля смело пошла в сторону комнаты Суребрека. По дороге ей попался Энджин. Выслушал её полную восторга идею и одобрительно кивнул. В крайнем случае, даже если Рудо не поможет, можно будет двинуться в город.       Комната подростка почти ничем не отличалась от помойки, которая и так была вокруг. Но Суребрек находил в этом успокоение — искал разный хлам, чинил и складировал по полкам. В конце концов, таких вот относительно новых вещей стало так много, что пришлось что-то продавать или раздавать другим уборщикам, даже если это им не надо было. Так в кабинете Корвуса теперь стояла миниатюрная статуэтка-часы, а Риё себе забрала симпатичную куклу из фарфора с склеенным личиком.       — Рудо, твою налево! — Лидера с девочкой чуть не задавило хламом, что вывалился на них, стоило только дверь открыть. — Штаб — не помойка! Нахрена захламляешь комнату?       — А? — Из недр мусора показалась пепельная макушка.       — Я бы в рифму ответил, только тут ребёнок.       — Да что не так? Я это всё починю.       — Ай, ладно. Чёрт с тобой. Мы тут к тебе по делу. Шахи, говори.       Рудо перевёл взгляд на малютку. Шахиля с блестящими глазами спросила:       — Братец Ру, у тебя есть ролики?       Суребрек не подвёл — нашёл нужные среди собранного хлама. Ролики даже оказались чуть-чуть большими. Однако это было не страшно — Энджин выход нашёл сразу, запихав внутрь носки. Рудо подкрутил колёса, проверил крепежи, смазал всё и вручил роликовые коньки девочке. Шахиля обняла паренька, заставив того покраснеть и стиснуть зубы:       — Спасибо, братец Ру. Ты лучший!       — Н-ну ты!.. — проблеял Суребрек, заикаясь и теряясь в словах.       — Хы-хы, смущаешься, — широко улыбнулся Энджин.       — Да иди ты! — вспыхнул Рудо, тыкая в лидера пальцем.       Испытать «новинку» Шахиля уж очень хотела. Так что предложение мужчины было кстати.       В западном районе города был скейт-парк. Его построили местные парни, назвали Районом Чемпионов, хотя тут никаких соревнований даже не было. Но народ катался. Ролики, скейтборды, велосипеды — каждый на чём-то выполнял различные трюки, учился ловкости и маневрированию. Тем, кто только встал на этот путь, давали возможность учиться и никогда не стебали никого.       Шахиля резво скинула с ножек кроссовки и, плюхнувшись на землю, стала надевать ролики. Правда, застегнуть нормально не выходило. Энджин присел рядом, помогая закрепить коньки потуже.       — Не болтаются?       — Не-а.       — Вот и хорошо. А теперь попробуй встать.       Само собой, с первого раза у девочки подняться не получилось — ноги разъезжались. Поэтому Энджин взял малютку за руку, приговаривая:       — Давай. Вот так… Умница.       С горем пополам, но Шахиля встала. Было страшновато, ноги не держали как обычно. Мужчина взял вторую руку ребёнка и кивнул:       — Смелее.       Девочка попыталась сделать шаг, однако ноги тут же разъехались. Энджин стиснул пальцы чуть крепче:       — Держись.       — Сложно, — чуть плаксиво сказала Шахиля, еле держа равновесие.       — Знаю. Но ты ведь сама захотела научиться, так?       Сведя на переносице свои светлые бровки, Шахиля фыркнула. Пусть очень несмело, но она начала делать шаги. Может, сейчас она делает что-то не так. Но сдаваться она не хочет. Папа Занни тоже не сдаётся, как и папа Энни. Энджин делал шаги назад, пока Шахи перебирала своими ногами в роликах. Он не отпускал крохотные ручки, что резко контрастировали на фоне его ладоней. Мягкая улыбка подбадривала малютку.       За ними со стороны наблюдал Занка. Он буквально старался запомнить то, какие были сейчас лица у тех, кем он дорожит. Сложно было сказать, в какой момент он стал относиться к Шахи именно как к дочке. Возможно, это случилось ещё тогда в лазарете. Отнекиваться от малышки уже не хотелось, да и смысла не имело. Она слишком часто таскалась за ним хвостиком и часто называла папой. Оставалось только решить их с Энджином внутренние сомнения.       — Папа Занни! — Заметив Ниджику, Шахиля просияла и помахала ручкой. — Смотри, я на роликах катаюсь!       — Пока ещё не катаешься, — засмеялся Энджин.       — А я буду учиться! Ты ведь поможешь, папа Энни?       — Как же иначе, кроха?       Шахиля лучезарно улыбнулась. Лидер тепло смотрел на неё и понимал, что всё сейчас идёт как надо.       Вернувшись в штаб, Энджина с Занкой отправили на задание. Шахилю оставили на попечение Риё и Рудо. Впрочем, больше в прятки никто играть не собирался. Рипер же увлекла малютку причёсками, показывая, как плести косички на коротких, как у Суребрека, волосах. Парень смущался, но не шевелился.       Задание уборщиков было привычным — угомонить очередных мусорных тварей на юго-западе. Проще некуда. Даже поддержка не потребуется. Однако всю дорогу мужчина и юноша молчали. Надо было продолжить тот разговор, но как-то слова нужные вообще не подбирались. Пока работали — тоже ничего в голову не пришло. Да и слова Корвуса не шли из головы. Само собой, они защитят чадо. Но сама мысль, что кто-то попытается её забрать… Энджин крепче сжал руль машины, а Занка впился в собственную ладонь ногтями. Отчитавшись перед Семиу, они вновь молча направились каждый в свой угол. У развилки коридора Энджин остановил Занку:       — Слушай…       Юноша повернулся. Его взгляд сейчас был таким чарующим — сложно устоять. Сглотнув набежавшую слюну, лидер вздохнул:       — Ты спрашивал, к какому решению меня привели мои размышления по поводу нас с тобой.       — И? — Голос у Занки резко стал тихим.       Повисла пауза. Неловкая, но почему-то не отягощающая. Почесав затылок, Энджин снова вздохнул:       — В общем… Может, попробуем?       — Что «попробуем»? — пролепетал Занка.       — Ну, ты ведь понял, о чём я.       Занка потёр шею, краснея и пряча глаза за чёлкой, что было бесполезно. Он подозревал, что Энджин хотел предложить начать встречаться.       — Я пойму, если откажешь, — зачастил мужчина. — Всё же, странно это, да? От парня такие слова услышать…       Закончить он не успел — Ниджику его просто обнял. Несмело, робко. Но ему так хотелось это сделать.       Это неправильно любить кого-то своего пола.       Вряд ли он согласиться быть чем-то большим.       Неправильно…       Вряд ли…       Да и пошло всё к чёрту!       Энджин стиснул юношу в своих руках, судорожно вздыхая. Уже не важно ничего. Сейчас охота только стискивать в руках важного для себя человека. Приблизившись лицом к лицу Занки, мужчина прошептал:       — Позволишь?       — Тебе можно всё, — краснея, в тон ему ответил Ниджику.       У губ Энджина был вкус табака и почему-то колы. Губы Занки пропитались чаем и сладкой бобовой пастой. Но целовать было так правильно, так необходимо. Привстав на носочки, Занка прижался ближе к лидеру. Сердце сделало кульбит, когда смуглые пальцы зарылись в волосы на затылке. У юноши нет никакого опыта в поцелуях. Зато его очень много у мужчины. В объятиях тепло. Запах дурманит. Желания разорвать поцелуй нет никакого. Лишь только ненадолго, когда иссяк кислород. А потом вновь слиться в поцелуе.       За ними из-за угла наблюдали Риё и Шахиля. Девушка приложила палец к губам, улыбаясь. Девочка тоже так сделала, выставляя в своей улыбке зубы напоказ.       Наконец-то папы вместе.