Шепот Афродиты

Ночью небо распухло водянкой и к утру наконец-то пролилось коротким, но сильным ливнем. К полудню седьмой курс почти поголовно выползал из своих нор в разных стадиях пожёванности. Свежесть дождя сменилась духотой испаряющейся влаги, и к мощному похмелью добавилась натуральная сауна, в которой скорее плывешь, чем идёшь. Страдающая молодежь кучковалась в самых темных углах замка, пугая своими зеленоватыми лицами даже призраков, пока сердобольные пуффендуйцы не напоили всех сваренным на скорую руку Антипохмельным зельем. В гостиной Гриффиндора среди хаоса весело суетящихся младшекурсников с задумчивыми лицами сидели главные звезды вечернего вертепа. В больных головах мелькали смутными туманными образами воспоминания. Хмурящаяся Гермиона с натугой пыталась собрать обрывки памяти. Она ненавидела что-то забывать, и теперь со скрипом заставляла шевелиться шестеренки в мозгу. Наколдованная в стакане вода отдавала травянистым привкусом бадьяна. — Я погиб! Я погиб! — внезапно в гостиную влетел бледный Невилл, тут же на глазах у всех мучительно покрывающийся густыми красными пятнами. Он с широко распахнутыми глазами осмотрел друзей, галдящих первокурсников и недоумевающего по поводу шума Живоглота. — Что случилось? — Грейнджер печёнкой почуяла шанс унять зудящее чувство подступающего склероза и прояснить, наконец, ситуацию. — Ты вспомнил? — Да! О, Мерлин! Как теперь быть? Что ей сказать? — Что было, Невилл? — Симус выглядел особенно несчастным и звучал также. — Нет! Нет! Не просите, я не могу это даже озвучить. — Я тебя сейчас вместо флага вывешу, если не расскажешь всё! Выкладывай! — у Рона задёргался глаз. Он с самого пробуждения был нервным, как никогда прежде. — Сами, вы вспомните всё сами, наверное… Просто мне нужно идти, или нет? Может, наоборот, взять у Гарри мантию… — он почти бежал из гостиной, причитая себе под нос. Эта сцена заставила всех занервничать еще больше, и Гермиона не выдержала — схватила палочку и широким, совершенно не изящным шагом, направилась под огромный дуб на берегу озера. Прохлада никогда не прогревающейся воды и глухая тень дадут долгожданную ясность и тишину. Уже на выходе из школы она столкнулась с насвистывающим веселую (!) мелодию Ноттом. Он загадочно улыбался, пожевывая в зубах длинную травинку, лениво передвигал ногами и всячески демонстрировал счастье. Отвратительно! — А, мисс мультиоргазм! Как чувствуешь себя? Нигде не болит? А то я Малфою могу передать, чтобы он позаботился о тебе. — Как? — оно-то не болело, но ощущения между ног были очень неоднозначные, и Грейнджер была немало этому удивлена. Но не говорить же об этом Нотту. — М-м-м-м. Ты не помнишь, верно? — он выплюнул колосок и, засунув руки в карманы, покачался на пятках. — И это тебя невероятно бесит. Жаль, очень жаль. Я бы не хотел забывать, а я насмотрелся всякого, уж поверь… Но Гермиона уже не слушала. Эхом в голове звучал хриплый, с ноткой отчаяния голос: «Я не хочу забывать» и серые, словно февральский лед, глаза. Шквал кадров, звуков, запахов обрушился на Грейнджер без предупреждения, накрывая лавиной и придавливая своей неотвратимостью. Она схватилась рукой за стену, а второй с силой зажала рот. Она не понимала, какую эмоцию чувствовать, только мелькнула мысль, что Невилл сегодня вёл себя ещё очень адекватно. Невнятно поскуливая, она заметалась в дверном проёме, слепо натыкаясь то на камень, то на хохочущего Тео, и пулей выскочила на улицу. Тело горело от воспоминаний и запоздалого стыда. Она не сможет, просто не сможет вернуться в школу. Как? Как можно смотреть в глаза друзьям после всего? Но тут она резко остановилась, натыкаясь на воспоминания о том, что творили остальные, и истерично громко захохотала. Небо ответило чириканьем и пушистой тучкой. Нет, определенно у неё была не самая слабая позиция. И да, это будут самые интересные два месяца её обучения. А ведь в библиотеке столько потайных мест…