Кипарисовые сада

Они зашли в небольшую лабораторию, пустую и безлюдную, где единственным источником света служила тусклая лампа, отбрасывающая длинные тени на стеллажи с пробирками. В воздухе пахло спиртом и чем-то кислым, въевшимся в стены. — Ты уверен, что ему можно доверять? — тихо спросила Елена, оглядываясь по сторонам. Каждый шаг отдавался эхом в этом холодном пространстве. — Я познакомился с Манчестером лет пять назад на одной из операций, — сказал Филипп, открывая дверь в очередной коридор, где свет был ещё более тусклым. — С тех пор мы рука об руку. Он не подведёт. — Манчестер? — переспросила Елена, с лёгкой усмешкой. — Да, он оттуда родом, — Филипп пожал плечами, словно это было очевидно. Они зашли в тесное помещение, освещённое лишь маленькой лампой на столе и холодным ультрафиолетовым свечением, падающим на стеллажи с пробирками. Это была маленькая лаборатория, в которой работал один человек. — Фил, как поживаешь? — раздался голос из глубины, и к ним вышел мужчина в белом халате, с добродушной улыбкой и уставшими глазами. Он хлопнул Филиппа по плечу. — Как Марит? — Лучше некуда, — лицо Филиппа осветилось улыбкой, которая появлялась всякий раз, когда речь заходила о его дочери. — У моей малышки скоро день рождения. Манчестер засмеялся, покачал головой и жестом пригласил их присесть к столу. Они немного поговорили о работе, о том, как изменился город за последние годы, и Филипп, наконец, напомнил о цели визита. — Что там с сигаретами Лакруа? — спросил он, наклоняясь к столу. Манчестер кивнул, открыл папку и пододвинул к ним несколько листов. — При анализе образцов, взятых у Лакруа, был выявлен табак с высоким содержанием никотина и характерным ароматом, — начал он, водя пальцем по строчкам. — Учитывая, что за последние сутки он не курил, это либо «Davidoff», либо «Tiplex». Обе марки элитные, продаются ограниченными партиями, и их сложно достать. В самом центре Бордо уже привычно стояли пробки, и для Елены это было не на руку — прошло уже четверть часа, а она всё ещё не могла выбраться из потока машин, в котором они с Филиппом застряли. Они решили разделиться: Филипп остался у Манчестера, чтобы переждать некоторое время, а затем забрать свою машину, припаркованную у больницы, и проверить её на предмет маячков. Елена же направилась в Дирекцию, чтобы успеть забрать документы до пяти, как велела Дюпон. Она надеялась, что успеет. Час спустя она уже поднималась на пятый этаж, нервно поглядывая на часы. Четыре тридцать две. — Мадам Вальмон, — раздался голос сбоку. Елена подняла глаза и узнала Николаса Бьянко, который улыбался ей своей привычной, дружелюбной улыбкой. — А вас не так просто поймать. Елена поздоровалась в ответ, и улыбка её была искренней — она действительно была рада его видеть, но сейчас её волновало совсем не это. — Понимаю, вы где-то там, вся в работе… — Месье Бьянко, я немного тороплюсь, — мягко перебила она, уже делая шаг в сторону кабинета Дюпон. — Была рада вас услышать. Но он, неожиданно, мягко потянул её за локоть, останавливая. — Дорогая, не спешите, — сказал он, и улыбка его стала чуть загадочнее. — Я вчера хотел к вам зайти, но не застал. И вот что я хочу сказать: я хочу, чтобы вы заняли место заместителя директора в отделе по угрозе национальной безопасности. В целом, это почти то же самое, чем занимается Дюпон. Елена застыла. Ей показалось, что она ослышалась. — Я и года здесь не проработала, — нахмурилась она, пытаясь понять, шутит ли он. — Дюпон вас… — начал Николас, но резко осекся, будто передумал договаривать. — Вы ценный сотрудник для нас. Подумайте. «Что Дюпон?» — пронеслось в голове Елены. Мысли роились, сменяя друг друга: от мрачных и почти убийственных до трепетных и таких, от которых становилось жарко. Она с детства никому не доверяла до конца. Никогда. Но одна единственная мысль вцепилась в неё и не хотела отпускать: «Неужели Дюпон оттягивает время, чтобы я могла передумать уезжать?» Елена мотнула головой, отгоняя наваждение, и направилась к кабинету Дюпон. Она постучала. Тишина. Подождала несколько секунд, затем попыталась открыть дверь, но та была заперта. «У меня ещё было двадцать минут», — выдохнула она себе под нос, чувствуя, как внутри закипает злость. Елена развернулась и быстрым шагом направилась к выходу из Дирекции, проклиная Дюпон всеми молитвами, которые знала, и желаниями, о которых не решалась говорить вслух. Пытаясь хоть как-то сгладить этот бестолковый, вымотанный день, Елена зашла в знакомую кондитерскую и купила свои любимые эклеры с шоколадной глазурью и кремом внутри, тающими на языке, и бутылку красного вина. Она долго смотрела на витрину, выбирая, и даже улыбнулась собственным мыслям: иногда бывает достаточно просто сладкого и одного бокала, чтобы успокоить душу. Выходя из магазина, она чувствовала, как тяжесть немного отпускает, оставляя место для небольшого, почти детского удовольствия. Сегодня она определенно заслужила тишину.