Глава 15. Заговор и пламя
15 июля 2026 г., 00:00
Крыса украла мой амулет.
Это звучало как начало дурной шутки, но это была правда. Я сидела в кресле у камина, вертя в пальцах деревянную подвеску в виде вересковой ветки, которую купила на ярмарке, когда вдруг услышала шорох. Маленькая серая тварь с блестящими глазами-бусинами метнулась через комнату, схватила амулет, который я на секунду положила на край столика, и исчезла в щели у стены. Я вскочила. — Ах ты ж!.. Крыса была уже в коридоре. Я схватила ближайший подсвечник и бросилась за ней, проклиная всё на свете. Этот амулет был единственной вещью, которая связывала меня с той ночью на ярмарке, с тем кратким мигом свободы, когда я не была принцессой, не была женой, не была пешкой. Просто девушкой, которая ела пироги с мясом и смеялась над уличными жонглёрами. Я не могла его потерять. Крыса бежала через тёмные коридоры, и я следовала за ней, стараясь не шуметь. Замок спал. Факелы на стенах почти догорели, и их тусклый, дрожащий свет отбрасывал причудливые тени на каменные стены. Пахло гарью, старым камнем и чем-то кисловатым — может быть, пролитым вином из пиршественного зала. Мои босые ноги беззвучно ступали по холодному полу, и я чувствовала каждую трещину, каждый выступ. Крыса привела меня в заброшенную часть летнего сада. Я редко бывала здесь — это место было запущенным, диким, заросшим ежевикой и плющом. Даже днём сюда никто не заходил. А ночью... ночью здесь было жутко. Голые ветви деревьев сплетались над головой, заслоняя луну, и единственным источником света была моя свеча, которую я чудом не погасила, пока бежала. Я потеряла крысу из виду где-то у старого фонтана, давно пересохшего и заросшего мхом. Но когда я остановилась, чтобы отдышаться, я услышала голоса. Тихие, приглушённые, доносящиеся из-за живой изгороди. Я замерла, прижалась спиной к холодному камню фонтана и прислушалась. — ...это безумие, — произнёс женский голос. Я узнала его мгновенно. Алисента. — Вы понимаете, что предлагаете? — Я предлагаю выход, — ответил мужской голос. Низкий, вкрадчивый, с лёгкой хрипотцой. Лорд Тайвин Ланнистер. — Ваш сын женат на женщине, которая больше не приносит пользы. Её отец уже отдал свои земли — бесплодные, никому не нужные земли, — и больше ему нечего предложить. Этот брак изжил себя. Политически он мёртв. Я зажала рот ладонью, чтобы не издать ни звука. Моё сердце колотилось где-то в горле. — Аннулировать брак, — прошептала Алисента. — Вы предлагаете аннулировать брак моего сына. После всего, что было. После того, как она стала частью семьи. Вы хоть понимаете, как это будет выглядеть? — Это будет выглядеть как разумный политический шаг, — ответил Ланнистер. — Особенно если мы всё обставим правильно. Никакого скандала. Никакого шума. Мы подделаем документы. Тайно вывезем её из страны. Никто не узнает, что случилось на самом деле. А взамен... — Взамен? — Голос Алисенты дрогнул. — Взамен вы получите двух новых союзников. Дома Блэквуд и Маллистер уже дали согласие. У Блэквудов есть дочь — леди Ровена. Молода, красива, умна. И самое главное — её отец приведёт за собой две тысячи мечей. Маллистеры в крепкой дружбе с Блэквудами, они приведут флот. Вы получите армию и флот в обмен на один аннулированный брак. Разве это не выгодно? Повисла тишина. Долгая. Мучительная. Я слышала, как где-то вдалеке ухает сова, как ветер шелестит мёртвыми листьями на камнях. И я слышала своё сердце, которое, казалось, билось так громко, что они должны были его услышать. — А что будет с Кариной? — спросила наконец Алисента. Её голос был тихим, почти умоляющим. — Она не заслужила... жестокости. Она хорошая женщина. Она была добра ко мне. К Хелейне. Даже к Эймонду. — С ней ничего не случится, — заверил Ланнистер. Его голос стал мягче, почти ласковым. — Я позабочусь о ней. Лично. У меня есть поместье в Горынычных землях, далеко отсюда. Тихое, уединённое. Она будет жить там в комфорте и покое. Не в Королевской Гавани, но живая и здоровая. И, смею заметить, под надёжной защитой. Я прикрыла глаза. Его слова звучали как обещание, но я слышала в них другое. «Я позабочусь о ней. Лично». Тот самый человек, который смотрел на меня с вожделением, теперь предлагал стать моим тюремщиком. Моим владельцем. И Алисента... Алисента колебалась. Я слышала это в её молчании. Она не отвергла предложение сразу. Она думала. Взвешивала. Просчитывала. — Хорошо, — сказала она наконец, и её голос был полон тяжёлой, свинцовой усталости. — Если это действительно необходимо... если это спасёт корону... я согласна. Но только при условии, что Карина останется невредимой. Вы обещаете мне это, лорд Ланнистер? — Обещаю, — ответил он, и я услышала улыбку в его голосе. — Она будет в полной безопасности. Со мной. Я не стала слушать дальше. Я развернулась и побежала. Так же тихо, как пришла. Мои ноги скользили по мокрой траве, ветви хлестали по лицу, но я не замечала ничего. Мои мысли были одним сплошным потоком ужаса. Алисента согласилась. Королева, которую я почти считала союзницей, почти считала другом, — она согласилась выдать меня. Аннулировать мой брак. Отправить меня в изгнание. Или в заточение. Или в могилу — кто знает, что на самом деле планировал Ланнистер? А Эймонд? Он знал? Он был частью этого? Его не упоминали в разговоре. Ни слова о том, что он думает, что он чувствует, согласен ли он. Может быть, Ланнистер и Алисента планировали поставить его перед фактом. А может быть, он уже знал. Может быть, он сам предложил это. Я не знала. И это незнание было страшнее всего. Я добралась до своих покоев, захлопнула дверь и прижалась к ней спиной, тяжело дыша. В комнате было темно — свеча, которую я унесла с собой, давно погасла. Только угли в камине ещё тлели, отбрасывая слабый, красноватый свет. И тогда я увидела его. Амулет. Деревянная вересковая ветка лежала на краю моей постели — целая, невредимая, словно её никогда и не крали. Я подошла медленно, не веря своим глазам, и взяла её в руки. Она была тёплой. Тёплой, как будто её только что держали в чьих-то ладонях. Я оглядела комнату. Никого. Ни крысы, ни слуги, ни тени. Только я, амулет и тишина. Кто принёс его сюда? Как? И почему? Я села на край постели и сжала подвеску в кулаке. Моя голова шла кругом. Заговор. Аннулирование брака. Изгнание. И этот амулет, который вернулся ко мне, словно насмешка судьбы. Я не сошла с ума. Пока что. Но мир вокруг меня определённо сходил. Дни потянулись медленно. Я старалась жить своей обычной жизнью — улыбалась за ужином, кивала придворным, вышивала вересковые ветки и делала вид, что ничего не произошло. Но тревога росла во мне, как дрожжи в тёплом тесте. Каждую ночь я лежала без сна, прислушиваясь к шагам в коридоре, гадая, не идут ли за мной. Каждый взгляд Алисенты, брошенный в мою сторону, казался мне полным вины. Каждый взгляд лорда Ланнистера — полным предвкушения. Я не знала, когда они нанесут удар. Может быть, завтра. Может быть, через месяц. Может быть, они ждали подходящего момента. Я должна была что-то делать. Но что? Сказать Эймонду? Но что, если он уже знает? Что, если он часть заговора? Или что, если он не знает, но не поверит мне? Мои слова против слов королевы и лорда Ланнистера — это была битва, которую я не могла выиграть. И всё же... он был моим единственным шансом. Единственным человеком, который мог защитить меня — если бы захотел. В одну из ночей, когда стресс сгрыз мои ногти до мяса и я не могла найти себе места, я решилась. Я встала с постели, накинула плащ поверх ночной сорочки и вышла в коридор. Мои шаги были тихими, но решительными. Я знала, где он. В это время он всегда был в комнате совета — просматривал карты, передвигал пешки, планировал битвы, которые грядут после смерти короля. Дверь была приоткрыта. Я проскользнула внутрь бесшумно, держа в руках маленький светильник с мерцающим фитилём. Запах воска смешивался с запахом старого пергамента и драконьей гари — его запахом. Он сидел за столом, склонившись над картой, и не заметил меня, пока я не подошла почти вплотную. — Не спится? — спросил он, не поднимая глаз. — Не спится, — подтвердила я. Я обошла его со спины, глядя на карту через его плечо. Пешки были расставлены сложным узором — чёрные против белых, драконы против львов. Он передвигал одну из фигурок — фамильный Герб Ланнистеров. Он уже размышлял, как будет распоряжаться итогами своего успешного политического брака. Войском Алейны, — и я видела, как напряжены его пальцы. Я наклонилась ниже. Мои губы оказались почти у его уха. — Кажется, меня хотят устранить, — прошептала я. Он замер. Его спина напряглась, пальцы сжались на фигурке дракона. Он не обернулся, но я чувствовала, как изменилось его дыхание. — Что вы сказали? Я положила руку на его плечо. Медленно, осторожно, как кладут руку на спящего зверя. — Я сказала, что меня хотят устранить. Аннулировать наш брак. Отослать прочь. Или что похуже. Он резко обернулся через плечо. Его глаз — холодный, сапфировый — впился в моё лицо. — Кто? — Я не могу сказать, — ответила я. — Пока не могу. Одно неверное слово — и я изменница. А вы... вы можете мне не поверить. — Кто? — повторил он. Его голос стал ниже, опаснее. Я не ответила. Вместо этого я наклонилась ещё ближе и коснулась губами его шеи — легко, невесомо, как крыло бабочки. Он вздрогнул. Его рука дёрнулась, и пешка, которую он держал, упала на карту и покатилась по столу. — Наследник, — прошептала я ему в ухо. — Теперь он нужен не только вам. Теперь он нужен мне. Он вскочил. Резко, как подброшенный пружиной, развернулся и схватил меня за предплечье. Его хватка была железной, но не грубой. Он вглядывался в моё лицо, искал ответы в моих глазах. — Во что вы играете? — спросил он. — Что происходит? — Я не играю, — ответила я. — Я пытаюсь выжить. Как и вы. Как и все в этом замке. — Вы говорите загадками. — Потому что правда опасна. Потому что если я скажу вам всё — вы, возможно, не поверите. А если поверите — это может погубить нас обоих. Он смотрел на меня долго. Очень долго. Его глаз скользил по моему лицу, по моим губам, по моим глазам. Я знала, что он видит: женщину, которая не плачет. Женщину, которая не просит пощады. Женщину, которая стоит перед ним с прямой спиной, хотя внутри у неё всё дрожит. — Вы боитесь, — сказал он наконец. — Да. Всегда боюсь. — Но вы не говорите мне, чего именно. — Нет. Он разжал хватку. Его пальцы скользнули по моей руке — уже не грубо, а скорее задумчиво. — Вы странная женщина, — сказал он. — Странная и опасная. Вы приходите ко мне посреди ночи, шепчете о заговорах, целуете в шею и ничего не объясняете. — Я целую вас в шею не поэтому, — сказала я. И снова коснулась его губ своими. Это был не тот поцелуй, которым обмениваются влюблённые. Это был поцелуй-вопрос. Поцелуй-вызов. Поцелуй, который говорил: «Ты нужен мне. А я нужна тебе. Давай перестанем притворяться, что это не так». Он ответил. Его руки легли на мою талию, притягивая меня ближе, и поцелуй стал глубже, требовательнее. Пешки с грохотом посыпались со стола. Карта последовала за ними. Он усадил меня на край стола — туда, где минуту назад лежали планы будущих сражений, — и его губы прошлись по моей шее, по ключице, по плечу. — Вы сами напросились, — прошептал он. — Я знаю. Его руки скользнули под мою сорочку, задирая тонкую ткань. Я слышала треск — кажется, он снова что-то порвал, — но мне было всё равно. Я запустила пальцы в его платиновые волосы, чувствуя их прохладный шёлк, и притянула его ближе. А потом произошло то, чего я не ожидала. Он опустился на колени. Я замерла. Моё дыхание перехватило. Эймонд Таргариен, принц-регент, всадник Вхагар, человек, который никогда ни перед кем не преклонял колен, — стоял на коленях передо мной. Его руки скользнули под мою сорочку, раздвигая мои бёдра, и его горячее дыхание опалило кожу на внутренней стороне бедра. — Что вы делаете? — выдохнула я. — То, что должен был сделать давно. Его язык коснулся меня — там, где меня ещё никто никогда так не касался. Я вскрикнула, схватившись за край стола, и мои пальцы впились в дерево. Это было... неожиданно. Странно. Стыдно. И в то же время — невероятно приятно. Мои бёдра задрожали. Я попыталась отстраниться, но его руки держали меня крепко, пригвождая к столу. — Не двигайтесь, — приказал он, не отрываясь от своего занятия. Я подчинилась. Мои пальцы запутались в его волосах, то ли отталкивая, то ли притягивая ближе. Волны удовольствия накатывали одна за другой, и я чувствовала, как что-то внутри меня сжимается, нарастает, требует выхода. А потом — разрядка. Быстрая, ослепительная, как молния. Я выгнулась дугой, прикусив губу, чтобы не закричать. Он поднялся. Его лицо было совсем близко, и я видела в его глазу что-то новое — не только голод, но и удовлетворение. Гордость. Словно он только что выиграл битву. — Теперь ваша очередь, — сказал он. Он развернул меня. Его рука легла на мою поясницу, вдавливая меня в стол. Я почувствовала, как он пристраивается сзади — это было ново, непривычно, немного пугающе. Но я не сопротивлялась. Я доверяла ему — в эту минуту, в этом странном, тёмном танце, — больше, чем когда-либо. Он вошёл в меня, и я застонала. Громко. Слишком громко для комнаты совета, где ещё недавно обсуждались вопросы войны и мира. Его движения были сильными, ритмичными, и он не сдерживал себя. Зверь снова вырвался — но на этот раз он не был грубым. Он был страстным. Голодным. Почти... нежным в своей ярости. Это длилось долго — дольше, чем обычно. Он не торопился, и я чувствовала, как его тело напрягается, как его пальцы сжимают мои бёдра, как его дыхание становится всё более рваным. А потом — финальный рывок, глухой стон, и тишина. Мы оба тяжело дышали. Он отстранился, помогая мне подняться. Мои ноги дрожали. Волосы растрепались. Сорочка была безнадёжно порвана в некоторых местах. Я выглядела как после битвы — и, в каком-то смысле, так и было. Мы одевались молча. Он поправлял дублет, я — остатки сорочки. Наши взгляды пересекались — но никто не решался заговорить первым. Все слова, которые нужно было сказать, уже были сказаны. Или, может быть, их не нужно было говорить вовсе. Я вышла из комнаты совета, не попрощавшись. В коридоре было темно и холодно, и мои босые ноги беззвучно ступали по каменному полу. Когда я добралась до своих покоев, я села в кресло у камина и уставилась на догорающие угли. Мой амулет — вересковая ветка — лежал на столике, где я его оставила. Целый. Невредимый. Тёплый. Я не знала, кто принёс его. Я не знала, что будет завтра. Я не знала, когда Алисента и Ланнистер нанесут удар. Но я знала одно: у меня появился союзник. Самый могущественный союзник в этом замке. Зверь, который стоял на коленях только передо мной.
