Альбом «BAD»

Диана Перри не была родной дочерью Луи Перри по крови, но он с самого детства всегда находился рядом. Чуть-ли не с рождения. До встречи матери с ним, Диана была единственным ребенком, но не помнила этого. Не удивительно, ей ведь тогда и двух лет не было. Луи всегда являлся обыкновенным чернокожим трудягой, как и ее мать, рукастым, умным и честным гражданином Америки. Он делал всё для семьи, любил её и продолжал это делать по сей день, даже не смотря на сердечный приступ, который уложил его в больничную койку. Он улыбался, даже через боль. Крепко сжимал руку Сьюзан и целовал тыльную сторону ладони, лежа в белых простынях. Она восхищалась своим отцом, гордилась тем, что называет его «папой». И боялась за своего старика, когда они столкнулись с черной полосой их жизни. Сердце разрывалось на мелкие частицы, пропуская удары, лишь при одной мысли о брате, братьях или матери с отцом. А на носу важное собеседование, конкурс в театре, к которому приходилось готовиться «на коленке», пока все спали после очередного тяжелого дня. Несмотря на близость между дочерью и папой, перенятые внутренние качества и ценности, визуальную схожесть она от него себе забрать не могла. Девочка родилась мулаткой, ибо генетический родитель, в отличие от матери, был белокожим. Перри была очень даже светлой, в сравнении со всеми своими членами семьи. Видимо, гены… Диана даже имени его не знает, оказались сильнее. Глаза светло-зеленые, выразительные, обрамленные густыми ресницами. В меру тонкие брови, под цвет волос, которые, к слову, достались ей от матери — черные, как уголь, длинные и шелковистые, до поясницы. В пустом доме рано утром раздался звонок. Сьюзан медленно, шоркая тапочками по чистому полу, лениво подняла телефон. Женщина даже опасалась услышать очередную ужасную новость для их семьи. Но, спустя пару минут, глаза расширились и заблестели от слез. Вовсе не от горьких.

***

Диана заехала в больницу за любимой книгой отца, которую он забыл в палате при выписке. Со смерти брата прошло два месяца, но мысли о нем так и не покинули ее головы. Сейчас Перрисы переживают тяжелые времена, деньги ушли на оплату больничных счетов и юридических расходов, поэтому девушка молилась на удачу при поступлении в театр. Зарплата вполне себе приличная, а возможностей уйма. Да что уж там, девушка грезила этим все время учебы. Диплом с отличием, ее умения и старания уж точно должны принести свои плоды. А если все и вправду получится, то она ужмется, чуть поголодает, но за то сумеет помочь родителям и оплатит все расходы. Сегодня девушка решила себе позволить выдохнуть, хотя бы на денек, и переночевать у старой подруги, с которой не виделась со времени переезда в Лос-Анджелес. Они встретились впервые, спустя долгую разлуку, на похоронах. Девушка крепко обняла Диану, и постаралась как можно мягче предложить помощь, в виде полной моральной поддержки. Это было весьма кстати, ведь в доме все, вплоть до каждого сантиметра, напоминало о Эдмунде. И пусть, назначить встречу вышло лишь через приличный промежуток, мать и отец, впервые улыбнулись. Они буквально выпинывали ее, так как не хотели, чтобы и у других детей остановилась жизнь. Она должна продолжаться. Диана, поджав пухлые губы, с сумкой через плечо с парой тройкой вещей вышла из дома. — Дорогая, привет, я рада тебя видеть! — девушка встретила долгожданную мулатку с улыбкой до ушей. Ло была девушкой тихой, моментами даже слишком. И учитывая это, довольно удивителен тот факт, что в школе две противоположности вообще подружились. Так распорядилась судьба. Два месяца бесконечных страданий и стресса в моменте отошли на второй план. Пусть и не на долго, но этого было достаточно. Девушки болтали об учебе, которая осталась за спиной. О том, кто куда идет работать. Конечно, теперь не на подработки, по типу официантки захудалой кафешке или продавцом магазина у заправки. Ло устраивалась учителем в местной школе, ведь закончила педагогический колледж и прошла всю практику. Она всегда любила детей, и мечтала передавать накопившиеся знания в маленькие головы. Когда Ло услышала цель Дианы, в моменте оживилась: — Ты серьезно? «Ahmanson Theatre»?! Ты сейчас правду говоришь? — Да, Ло. — зеленые глаза расслабленно прикрыли тяжелый веки. Она лениво рассматривала жилище подруги, в котором было так свежо и хорошо. Еще в детстве они прыгали по этим лестницам, что вели на второй этаж, кушали горячие пироги матери подруги, а сейчас времени уже не вернуть. Каждая минута на счету, ведь то самое время — преимущественно ценный ресурс. Перри понимала это сейчас, как никогда ранее. — Но я ведь еще туда не попала… будет большой конкурс. Просто надеюсь на лучшее. — Я давно не видела как ты танцуешь или играешь, — темнокожа взмахнула вверх руками, и положила на прямые плечи Перри, — Но, боже, я уверена в твоем успехе, подруга. В школьное время ты только так отжигала. — Ой да что я там отжигала? — мешавшиеся волосы откинуты назад, взор зеленой радужки метнулся к Ло. — Спасибо. Мне это очень приятно услышать. Вечер перетек в ночь, девушки досматривали какой-то второсортный фильм на малюсеньком телевизоре в зале дома. За окном небо необычайно яркое, благодаря звездам. Ди обратила на это внимание, периодически засматриваясь в небольшую щель меж штор. Разодетые в легкие пижамы, находились на полу и уплетали мороженое. Ну, как уплетали. Скорее Ло кушала, а Диана делала вид. — Эй, — в свете тусклого желтого ночника, брови подруги свелись к переносице. — Ты давай ешь! Иначе я поправлюсь еще сильнее, и не буду влазить в свой размер. — Ло, последнее время, аппетит совсем пропал. — она перевернулась на спину, и закинула ноги на диван. Медленные покачивания лодыжек в носках успокаивают. — это началось с… — Я поняла, — она уложила свою чуть пухлую ладонь на руку мулатки и аккуратно поглаживала. — знаю, мы давно не виделись, да и детьми нас назвать уже нельзя. Но ты можешь как раньше — высказать и выпустить все, что накопилось. — Не получается заплакать… — взор метнулся в сторону рук подруги. — после маминого звонка, я словно иссохла… — Иди ко мне, — руки Ло двинулись по лопаткам, притягивая к себе. Она обняла подругу так же сильно, как и в тот раз на похоронах. Да, они обе изменились, обе пережили многое за свои двадцать два года, но по прежнему, кроме друг друга, они не нашли друзей настолько близких. Диана улыбнулась. Этот диван в оранжевый цветочек, что стоит буквально в паре сантиметров от девушек, являлся ей в кошмарах с пугающей периодичностью. В данный момент вообще вынудил вернуться еще глубже в забытые воспоминания. — Слушай, — афроамериканка, услышав веселый тон Перри, отпрянула, и глянула в глаза. — Я не могу с этого дивана. У меня до сих пор ощущение, что из него вот-вот вылезет крыса! — Ха-ха, — громкий смех был заразительным и Диана наконец тоже позволила себе рассмеяться, углубляясь в воспоминания. — Это было больше десяти лет назад! Пора бы и позабыть! — А я… а я не могу! — было сложно формулировать и выговаривать сквозь очередной поток смеха мысль, но от этого становилось лишь забавнее. — Она ведь как летучая белка вскочила, и приземлилась прямо мне на голову! И тогда они уже обе упали на спину и заливались слезами от смеха, придаваясь воспоминаниям, как мама Ло передвигала своими ногами быстрее любого олимпийского чемпиона с веником, у которого чуть позже и ручка отвалилась. А мышь успешно скрылась в подвале дома. Было же время: двенадцать лет, летние каникулы, в школу не надо, значит и проблем никаких нет. Ночевки каждый день, и все они наполнены яркими событиями. Жаль, что вернуть все обратно нельзя. Время перевалило за полночь, когда две девушки так и уснули на полу в обнимку. Они совершенно забыли про мороженое, которое утром стало противным горячим «молочным коктейлем». Ло ругалась себе под нос, пока Диана помогала мыть посуду и убирала раскиданное одеяло с подушками. Время подошло к пяти вечера, когда все разговоры были переговорены, а темы уже обсуждены до дыр. — Держи, — стоя на пороге, Диана сжимала в руках широкую лямку большой сумки, в которой аккуратно лежали вещи. Она взяла чуть помятую бумажку в руки и увидела на ней цифры. — Я не хочу, чтобы мы вновь забывали друг друга. Это мой номер, он поменялся с недавних пор. И я буду рада любому твоему звонку. — Спасибо, я обязательно наберу, как вернусь в Лос-Анджелес. — До созвона? — До созвона. — крепко сжав руками талию подругу, Диана наконец направилась домой. Не торопясь шагая в спортивных широких серых штанах, Диана махала в свою же сторону ладонью, стараясь унять жар августовского солнца. Ладно, майка на тонких бретельках. Но лучше бы вместо этих штанов надела шорты. Почему-то, не смотря на погоду, ей хотелось дойти до дома пешком. Забытые уличные панели чередовались с частными домами. Толпы громких подростков сидели либо у подъездов, либо у магазинах, что-то бурно обсуждая. За время длительной дороги, вечер накрыл небо города окончательно, а ноги довели Перри до семейной обители. На подъездной дорожке стояла черная затонированная машина, что очень испугало девушку. Брови свелись к переносице, плечи напряглись, а руки крепче сжали лямку сумки до поселения костяшек. Только недавно отца выписали из больницы, она даже книгу ему привести не успела. И, если это машина кого-то из копов или кого похуже, возможно, сердце не выдержит окончательно. Она убьет любого за папу, пусть даже ценной собственной свободы. Если понадобиться — сделает что угодно. Девушка решительно направилась ко входу, с грохотом отворяя дверь. Первым, кого она увидела — высокий, усатый светлый мужчина на домашнем диване семьи Перрисов. Судя по ружью на поясе, и шляпе, которую он даже не удосужился снять, это полицейский. Может, не при должности сейчас, но все же. Что он тут вообще забыл? — Вы кто?! — Диана грубо, без приветствия обратилась к мужчине, и взглянула ему прямо в глаза — Я Билл Брэй, — он спокойно, словно давно знаком с Перри, не представился, а напомнил ей свое имя. — Я вас не знаю, Билл Брэй, — руки уперлись о бока, пока Ди небрежно повторила за него незнакомцем имя. В доме чертовски вкусно пахнет, кажется, мама наготовила разных вкусностей. Но, каким образом? Если в дом ворвались злоумышленники. — Я так понимаю, это ваш «Мерседес» стоит? — Да, — он продолжал сидеть так расслабленно, что ее это начало вымораживать. Сидит тут себе, значит, развалился на ее диване, и вальяжно покачивает левой ногой. Из кухни через дверную арку вышли все члены семейства Перри: мама, отец и трое братьев. Все были одеты прилично — в выглаженные рубашки, а Сьюзан в платье до колен. Они расступились и ближе к некому Биллу вышел… Майкл Джексон? — Здравствуй, — парень стоял смущенно сцепив спереди руки в замок. Его большие темные глаза озарила улыбка. Волосы едва ниже ушей многочисленными завитками покрывали голову, идеально уложенные. Белая рубашка по силуэту, расстегнутая на пару пуговиц сверху, брюки с широким кожаным ремнем. — Здравствуй? — девушка почувствовала сухость в глазах и наконец позволила себе заморгать. — Я с ума сошла, или в нашем доме стоит Майкл Джексон? — Нет, вовсе нет, — он мягко хохотнул, и продолжил: — я слышал о вашей… потере, мне очень жаль. — сердце сжалось в одно мгновение. Она только перестала думать об этом, так хорошо провела вчерашний вечер и это утро. Лучше бы не произносил этого в слух. — Я люблю помогать людям, знаешь? И… в общем, я хотел и вам помочь. — Я… мне нужно в ванну. — первое, что пришло в голову мулатке, которая мигом проскочила мимо Джексона, Билла и родителей. Она уловила аромат духов, ранее не знакомых ей. Что-то, видимо, очень дорогое, довольно приятное. То, что не сможет себе позволить ни один житель района в котором живет семейство Перрисов. — Дочь, — мама вошла в ванную комнату, где Диана уже раскладывала сменные вещи. Ее руки пробирала мелкая дрожь, пальцы не слушались. На нее сейчас давило все. — Мама, почему ты не позвонила? Не предупредила? У нас в гости не просто соседи пришли! — Ты была уже вне дома, а номер Ло почему-то недоступен. — женщина мягко заправила прядь волос дочери за ухо. А та, в свою очередь, вспомнила о словах подруги: «это мой номер телефона, он поменялся с недавних пор». — принимай ванну и спускайся к нам. Как же ей так не везет? Сначала брата не стало, потом у отца сердечный приступ, а теперь в их чертовом доме находится Майкл, мать его, Джексон, а она встретила его вся потная, в спортивной одежде и растрепанными волосами. Замечательно! Просто восхитительно! Конечно Диана знала кто это, слушала пару песен его авторства, но даже подумать не могла, что с ее денежной ситуацией она попадет к нему на концерт. Что тут говорить о личной встрече?! Перри натянула на себя черные джинсы клеш на низкой посадке, и обтягивающую майку такого же цвета с мелким кружевом у декольте. Вещей у девушки было совсем немного, а с собой в родной город взяла еще меньше. Хорошо, что она не глядя кинула пару любимых джинсов. Волосы пришлось быстро расчесывать и оставить распущенными, так как что-то придумывать не было времени. Она медленно спустилась на кухню, увидела накрытый длинный стол, и сидящих за ним людей. Оглядела всех и каждого, в том числе самого Майкла, до сих пор не веря в происходящее. Она не успела накраситься. И, сейчас, сидя напротив артиста с идеальным макияжем, да и лицом в целом, ее глаза больше не поднимались, в упор глядели в тарелку, метко перекидывая горошек с одного края на другой. — Диана, — один из братьев пихнул ее под ребра, отчего она ойкнула, обратив внимание на остальных. — Да, пап, — она вскинула брови вверх и оставила попытки гонять этот несчастный зеленый шарик. — Мы тут обсуждали… обсуждали Эдмунда. — Да, мне сказали — он был очень целеустремленным. — Майкл опустил бокал из набора, который мама доставала лишь по праздникам, и продолжил: — И что он брал пример с вас. — Эд? — когда-то привычное прозвище само сорвалось с губ. — Да, может, он и вправду… но я не то, чтобы большой пример для подражания… — Не скромничай, дорогая! — мама улыбнулась и обратилась к Майклу. — она поступила в театральный университет Лос-Анджелеса на стипендию, окончила его с отличием, а сейчас будет пробоваться в театр. — Вау! Диана, вы умница, — Джексон сильнее улыбнулся своими идеальными белыми зубами. — Я еще даже танец не подготовила для кастинга, — мулатка закатила глаза и добавила: — да и пройти бы его вообще. — Танец? — Да, для поступления требуется выступить с индивидуально подготовленным танцем и отрывком из художественного произведения. Пусть, я довольно долго занимаюсь всем этим, все никак не удается подготовиться. — Это так интересно, Диана! — музыкант словно воодушевился, не выпуская девушку из цепкого взгляда. — если твой танец еще не готов, то я мог бы с этим помочь. — Что? — все за столом вопросительно оглядели друг-друга. — Майкл, вы и так дали многое моей семье, за что мы вам безгранично благодарны. Это уже чересчур. — Мне было бы и самому это интересно, — смущенно произнес Джексон, наклоняя голову чуть в бок. — Я люблю танцевать, думаю, мы друг другу поможем. — Чем я вам смогу помочь? — судя по интонации, будущая артистка вообще не верила в возможность научить хоть чему-то Майкла. — Вы сами сказали, что долго занимаетесь танцами. Значит, я смогу взять и для себя что-то новое. — Но я даже и не знаю, что могу вам дать. — Майкл, она согласна. — Луи тихо, с присущей ему четкостью произнес конечную фразу. Музыкант, не смотря на то, что мягко кивнул, все также смотрел на Диану и ждал ответа именно от нее. Девушка, под напором взглядов и давлением душного, внезапно воцарившегося молчания, так же положительно кивнула и наконец выдохнула. — В таком случае, я уже должен ехать, — взгляд упал на часы. Время доходило к девяти вечера, закат окрасил небо в оранжевые оттенки, а погода сжалилась, разогнав прохладный ветер по улицам. — спасибо вам за гостеприимство. — Майкл, это меньшее, что мы можем сейчас сделать за вашу щедрость… — Сьюзан теребила рукав своего платья, находясь в объятиях мужа. — Мы теперь сможем продолжить судебные разбирательства, чтобы справедливость восторжествовала, и имя нашего мальчика было отчищено. — Вы заслуживаете этого, — Джексон провел карими глазами по присутствующим в коридоре людям: мальчики стояли с новыми игрушками, стараясь незаметно уже наконец-то поиграть, так как ждать не хотелось. А сбоку, чуть поодаль, стояла Диана, скрестив руки на груди. Ее взгляд не прочесть, она просто смотрела в пол, около его ног, видимо, не решаясь поднять глаз. Может, даже задумалась над чем-то. — Этого заслуживает и Эдмунд, — подала голос единственная дочь семьи Перри. Музыкант лишь мысленно согласился с точностью ее слов. Он махнул рукой, еще раз поблагодарил и прошел в открытую своим охранником входную дверь, напоследок что-то шепнув ему на ухо. Билл медленно повернулся к девушке: — Майкл просит пройти внутрь машины, — Диана разинула рот в немом шоке. Что? Он сейчас серьезно? Что еще он хочет ей сказать, чтобы окончательно свести с ума ее за сегодняшний день. Но Брэй пошел за музыкантом, не дождавшись какого-то внятного слова от брюнетки. Самый младший брат девушки пихнул ее в поясницу, громко шепча, чтобы та уже шла куда подальше, и не заставляла ждать «доброго дядю», который подарил ему Микки Мауса. Она села в мягкий кожаный салон машины, и услышала хлопок двери, что закрылась не без помощи Билла. Возможно, она и вправду поспешила с выводами насчет его воспитания. Сам он остался терпеливо стоять на улице, видимо, чтобы не смущать пару на заднем сидении. — Когда мы сможем увидеться? — мужчина выпрямил руки к коленкам, нервно так, видно, что переживает. Ему не хотелось просить отойти девушку лично, проще было сделать это через кого-то другого. Благо, рядом всегда есть родной начальник охраны. Джексону показалось правильным обсудить этот момент лично, без семьи Перри, ведь по себе знал, какого это, когда люди вокруг лишь создают «иллюзию» выбора. — Увидеться? — Диана удивленно подкинула тонкие брови вверх. — Ну, для танцев… мне показалось, что ты все же согласилась. — А, для танцев, — жар опалил лицо. Ага, уже размечталась. И почему у нее сейчас ощущение, что мозг банально отключился, либо просто перестал передавать хоть какие-то сигналы остатков разума. — А о чем… — Ты до какого числа будешь находиться в Нью-Йорке? — не дай бог он договорит свой вопрос. Тогда она провалится сквозь землю, или расплавится прямо в машине. — Насколько я понял… ты живешь в Лос-Анджелесе? — от стресса, кипящего внутри тела, Диана даже не заметила, как заговорила с ним на «ты». Джексон смутился и сам. В очередной раз. Музыкант держал дистанцию, но это не выглядело так, словно ему не приятно находится рядом с ней. Скорее наоборот — так он проявлял уважение к чужим границам, и внимательно наблюдал за реакцией. — Да. — Думаю, разумнее будет встретиться уже там? — Я уезжаю через два дня. — Перри заправила выпавшую прядь за ухо, пока остальные шелковистые прямые волосы струились по ее острым плечам. Джексон для себя подметил, что на отца она, мягко говоря, не похожа, да и сама светлее, чем все, кто жил в доме Перрисов. Нет тех кудрей, как у братьев, тех темных глаз, как у остальных. — Я тут еще на неделю задерживаюсь… — Ну… тогда там уже свяжемся? — как же тяжело из нее выходили последние слова. Хотелось прокусить губу насквозь, ведь она предлагала созвониться не парню с потока в университете, а Майклу Джозефу Джексону. — Да, я позвоню. — судя по интонации, и отсутствию прямого зрительного контакта, звезда поп-культуры стеснялся не меньше. На смуглой коже прослеживался румянец, а глаза, обведенные черным карандашом, смотрели уже на собственные пальцы. — Буду ждать, — она наконец вылезла из черного мерседеса, выпрямив спину. — спасибо, Майкл. Почему-то, благодарность от Дианы звучала куда приятнее, чем от кого бы то ни было.