Собственник

На следующий день был запланирован стрим у Данилы. Ребята договорились собраться утром, чтобы успеть и поиграть, и просто пообщаться, и разъехаться не слишком поздно. Саша проснулся рано, как всегда. За окном едва брезжил рассвет — серый, пасмурный, но уже без дождя. Он потянулся, хрустнув суставами, и покосился на Лёшу. Тот спал, свернувшись калачиком на своей половине кровати. Дышал тихо, ровно, и лицо у него было спокойное — не такое, как позавчера, когда он плакал и дрожал. Саша смотрел на него несколько секунд, потом отвёл взгляд и встал. Будить не стал. Слишком рано. Слишком слаб ещё после этих "двух" дней. Пусть поспит. Он собрался сам — быстро, почти бесшумно. Потом вернулся в спальню и остановился над спящим Лёшей. Тот даже не пошевелился. Саша вздохнул, открыл шкаф и достал чистую толстовку Лёши, тёплые штаны, носки. Верхнюю одежду — ту самую, в которой Лёша обычно выходил на улицу, — повесил на сгиб локтя. Он одевал его медленно и почти нежно — настолько, насколько вообще был способен на нежность. Сначала носки, потому что у Лёши вечно мёрзли ноги. Потом штаны — осторожно приподнимая его бёдра, стараясь не разбудить. Потом толстовку — просовывая вялые, сонные руки в рукава, поправляя воротник. Лёша что-то пробормотал во сне, нахмурился на секунду, но не проснулся. Саша замер, переждал, пока дыхание снова станет ровным, и закончил. — Вот так, — прошептал он едва слышно. — Поехали. Он подхватил Лёшу на руки — не так, как носят сумки или коробки, а бережно, одной рукой под колени, другой под спину, прижимая к груди. Лёша, даже во сне, инстинктивно уткнулся носом в его плечо и что-то пробормотал. Саша замер на секунду, глядя на это доверчивое, беззащитное движение, и что-то в его груди неприятно сжалось. Он моргнул, отгоняя ненужные мысли, и понёс Лёшу к машине. На улице было зябко, моросил мелкий дождь. Саша уложил Лёшу на заднее сиденье, подложил под голову свёрнутую кофту, укрыл сверху пледом, который специально захватил из дома. Лёша свернулся на сиденье, подтянул колени к груди и снова затих. Саша сел за руль, завёл мотор и выехал на пустую утреннюю трассу. Ехал он медленнее обычного — не гнал, как любил, а вёл машину плавно, без резких поворотов и торможений. Пару раз косился в зеркало заднего вида на мирно спящего Лёшу и сам не понимал, что с ним происходит. То ли вчерашний стрим, то ли приезд парней, то ли этот чёртов чай и суп — что-то внутри него сдвинулось. Он не стал бы называть это чувством вины. Вина — не его эмоция. Но что-то, похожее на смутное, глухое осознание того, что он перегнул палку, всё-таки скреблось на задворках сознания. У дома Данилы уже стояла машина Ильи. Саша припарковался, заглушил мотор и вышел. Открыл заднюю дверь, заглянул внутрь. Лёша всё ещё спал — крепко, безмятежно, не подозревая, что они уже не дома. Саша осторожно вытащил его с сиденья, снова подхватив на руки, и понёс к дому. Дверь открыл Данила. Увидел Сашу с Лёшей на руках и только молча посторонился, пропуская внутрь. Никаких вопросов. Никаких шуток. Он всё видел стриме. Он всё слышал. — Куда? — только и спросил он тихо. — На диван, — так же тихо ответил Саша. — Пусть поспит ещё. Рано встали. Данила кивнул и указал в гостиную. Там уже был Илья — он сидел в кресле с кружкой кофе и, увидев Сашу с Лёшей, напрягся, но ничего не сказал. Только проводил их долгим, внимательным взглядом. Саша опустил Лёшу на диван — осторожно, как хрупкую вещь. Снял с него верхнюю одежду. Достал из сумки плед, которым укрывал его в машине, и заботливо укутал Лёшу, подоткнув края. Лёша вздохнул во сне, повернулся на бок, подложил ладонь под щёку и затих. Саша выпрямился и встретился взглядом с Ильёй. Тот смотрел на него, не мигая, и в его глазах читался немой вопрос: «Что это было? Что ты делаешь? Что происходит?» Саша выдержал взгляд секунду, другую, потом отвернулся и прошёл на кухню, где Данила уже наливал ему кофе. — Как он? — негромко спросил Данила. — Нормально, — ответил Саша, принимая кружку. — Отоспится и будет нормально. — А ты? Саша поднял бровь. — Что — я? — Ты как? — Данила не отводил взгляда. — Тогда... это было жёстко, Саш. Ты сам-то понимаешь? Саша отвёл взгляд и сделал глоток кофе. — Не начинай. — Я и не начинаю. Просто спрашиваю. Саша ничего не ответил. Он сидел и пил кофе, глядя в окно, за которым серое небо постепенно светлело. Время шло. Парни потихоньку подтягивались — приехали Фрама, Андрей, Влад. Все они видели спящего на диване Лёшу, укутанного в плед, но никто не комментировал. Тишина в доме стояла почтительная, бережная — как будто все понимали, что этому парню нужно отсыпаться за всё то, что с ним случилось за последние дни. Лёша проснулся ближе к двенадцати. Он открыл глаза и не сразу понял, где находится. Потолок был незнакомым. Диван — не его. Плед — знакомый, домашний, но вокруг пахло не домом, а чем-то другим. Он заморгал, приподнялся на локте и огляделся. Гостиная Данилы. Но как он здесь оказался? Последнее, что он помнил, — это как засыпал дома, в своей кровати. — Саша?.. — позвал он тихо, и голос его прозвучал хрипло со сна. — Саша, ты где?.. В гостиной никого не было, но из кухни доносились приглушённые голоса и звон посуды. Лёша сел, кутаясь в плед, и уже хотел встать, когда на пороге появился Саша. Он держал в руке кружку с чаем. — Тут, — коротко ответил он, подходя к дивану. — Проснулся? Ну и горазд ты спать, конечно. Уже полдень почти. Он сел рядом и протянул Лёше кружку — чай был тёплый, сладкий, как в тот вечер. Лёша принял её обеими руками и сделал глоток, всё ещё пытаясь сообразить, как он здесь оказался. — Я... как я здесь?.. — спросил он растерянно. — Мы же дома были... — Были, — согласился Саша. — А теперь здесь. Ты спал, я тебя будить не стал. Одел и в машину отнёс. И сюда тоже отнёс. Ты даже не проснулся, прикинь. Лёша уставился на него, переваривая услышанное. Саша... одел его? Пока он спал? Отнёс в машину? На руках занёс в дом к Даниле? Уложил на диван? Укрыл пледом? — Ты... ты меня нёс? — прошептал он, и щёки его порозовели не то от смущения, не то от чего-то ещё. — Ну а что делать, если ты спишь как убитый, — хмыкнул Саша, но взгляд у него был не насмешливый, а какой-то другой, более мягкий. — Будить тебя не хотел. Пусть организм отдыхает. В этот момент в гостиную заглянул Фрама. Увидел, что Лёша проснулся, и просиял. — О, соня! Доброе утро! Точнее, день уже. Ну ты даёшь, конечно. Мы тут уже всё, что можно, обсудили, а ты дрыхнешь. — Я... я не специально, — пробормотал Лёша, ещё больше смущаясь. — Да ладно, мы не в претензии, — Фрама подошёл ближе и присел на корточки рядом с диваном. — Ты как вообще? Как себя чувствуешь? Голова не кружится? — Нет... уже нормально. — А покушал? — Фрама бросил быстрый взгляд на Сашу, как будто оценивая, можно ли задавать этот вопрос. — Он ещё не завтракал, — ответил за Лёшу Саша. — Сейчас чай допьёт и пойдём. Данила там блинчики какие-то затеял. Всем хватит. Фрама удивлённо поднял бровь, но ничего не сказал. Только кивнул и поднялся. — Ну, блинчики — это тема. Мы тогда на кухне ждём, подтягивайтесь. Он вышел, и Лёша остался на диване вдвоём с Сашей. Он пил чай маленькими глотками, всё ещё осмысливая происходящее. Саша его одел. Саша его нёс. Саша его укрыл. Саша говорит, что на кухне блинчики и «всем хватит». Что случилось? Что изменилось? Может быть, вчерашний приезд ребят и правда что-то сдвинул? Может быть, Саша испугался, что его могут забрать? Или ему просто стало стыдно? Или... — Саш, — тихо позвал он. — М? — Почему ты... ну, вчера суп, сегодня... это всё... почему? Саша помолчал. Его пальцы сжались на краю дивана. — Потому что ты чуть в обморок не грохнулся, вот почему, — ответил он наконец, не глядя на Лёшу. — И потому что эти... — он мотнул головой в сторону кухни, — ...всю плешь мне проели. И правильно сделали, наверное. Короче, не спрашивай. Просто пей чай и пошли есть блинчики. Лёша не стал спрашивать дальше. Он просто допил чай, поставил кружку на журнальный столик и выбрался из пледа. Саша подал ему руку, помогая подняться, и повёл на кухню. Там уже собрались все: Данила у плиты переворачивал блинчики на сковороде, Влад нарезал фрукты, Илья и Андрей спорили о чём-то вполголоса, а Фрама раскладывал тарелки. Когда Лёша вошёл, все на секунду обернулись. — О, проснулся! — хором сказали несколько голосов, и это было так тепло, так по-домашнему, что Лёша невольно улыбнулся. — Садись давай, — скомандовал Данила, ставя перед ним тарелку с двумя горячими блинчиками. — Со сметаной, с джемом, с чем хочешь. Сегодня ты ешь, и никаких возражений. Понял? — Саш?