Наследие Фредбера: Фиолетовое эхо

Чарли вместе с ребятами вышла из старой школы, где они учились. В этом здании сегодня проходили поминки Майкла Брукса — их друга, который пропал десять лет назад. В воздухе всё ещё витала тяжёлая атмосфера траурной церемонии: тихие голоса, сдержанные слёзы, приглушённый свет в актовом зале. Родители Майкла стояли у входа и благодарили каждого, кто приходил почтить память их сына. Чарли смотрела на них и чувствовала, как внутри разрастается знакомая пустота. Ребята ушли вперёд, разговаривая о чём-то своём. Джессика что-то оживлённо рассказывала, Карлтон смеялся, Джон шёл рядом, иногда вставляя замечания. Марла, которая приехала только сегодня утром с младшим братом Джейсоном, догоняла их, пытаясь успокоить маленького мальчика, который капризничал у неё на руках. Чарли отстала от них. Она была погружена в свои мысли настолько глубоко, что почти не слышала голосов друзей. Сегодня ночью ей снился странный сон. Он был ярким, почти осязаемым — таким, после которого просыпаешься с чувством, что побывал в другом мире. Во сне были люди. Трое детей и двое взрослых. Один из взрослых был её отец. Чарли видела его так отчётливо, как не видела много лет — он смеялся, разговаривая с мужчиной своего возраста. Она не видела лица того мужчины, но он был ей знаком. Что-то в его фигуре, в том, как он держался, казалось почти родным. Потом к ней подбежала девочка лет восьми. У неё были длинные рыжие волосы, собранные в хвост, и ярко-зелёные глаза, которые так и светились от радости. Она схватила Чарли за руку маленькой тёплой ладошкой. — Чарли, пошли! Я и Эван тебя уже заждались! — пропищала девочка и потащила её за собой куда-то вглубь дома. Чарли не сопротивлялась. Она чувствовала себя странно лёгкой, почти невесомой, и позволила девочке вести себя. Комната, в которую они вошли, оказалась большой и просторной, украшенной в розовые цвета. На стенах висели детские рисунки в рамках, на полу валялись куклы и плюшевые игрушки. В углу стоял белый плетёный стул, очень похожий на тот, что был в её собственной комнате, но не совсем такой же. У кровати, прижимая к груди жёлтого медвежонка с фиолетовой шляпой и бабочкой, сидел мальчик лет пяти. У него были тёмные волосы и большие синие глаза, покрасневшие от слёз. Он смотрел на Чарли с надеждой, и его маленькие пальцы сжимали лапу медвежонка так сильно, что игрушка казалась вот-вот порвётся. — Привет, Чарли, — тихо сказал мальчик. Чарли хотела ответить, но слова не шли. Рыжая девочка усадила её на пол рядом с мальчиком и сунула ей в руки куклу в клетчатом платье. Чарли посмотрела на куклу и замерла. Она узнала её. Это была Элла. Та самая Элла, которая жила в её шкафу. Напротив них стояло большое зеркало в резной деревянной раме. Чарли подняла глаза и увидела своё отражение. Но это была не она — не та Чарли, которой она была сейчас. В зеркале сидела пятилетняя девочка с каштановыми кудряшками и серьёзными карими глазами. Девочка смотрела на неё, и в этом взгляде читалось любопытство. Чарли опешила. Она провела рукой по лицу, но отражение повторило её жест. Это была она. Она была здесь. — Я дома! — вдруг разнёсся по коридору громкий мальчишеский голос. — О, дядя Генри, привет! Голос доносился откуда-то снизу, с первого этажа. Чарли услышала шаги — быстрые, лёгкие — они направлялись в комнату. Дверь отворилась, и на пороге предстал юноша лет тринадцати-четырнадцати. Он был одет в чёрную футболку, поверх которой была красная рубашка, чёрные джинсы и кеды. Его темные волосы были слегка растрёпаны, а на лице играла широкая улыбка. — Братик! — вскрикнула рыжая девочка и бросилась к нему. Она обняла его так сильно, что Чарли подумала — он сейчас сломается. — Элизабет, отпусти, — сказал он, пытаясь выбраться из её хватки. — Ты меня сейчас задушишь. — Не задушу! — капризно ответила девочка, но всё же ослабила хватку. Элизабет рассмеялась, и Чарли увидела, что даже маленький Эван, как она теперь знала его имя, улыбнулся. Юноша посмотрел на Чарли, и его глаза на мгновение встретились с её взглядом. Что-то дрогнуло в его лице — не то удивление, не то узнавание. Он подошёл ближе, присел рядом с ней на корточки и наклонил голову. — О, Чар-Чар, ты тоже тут, — сказал он тихо, почти шёпотом. Чарли хотела спросить, как его зовут, но он вдруг встал и направился к двери, махнув им на прощание. — Я скоро вернусь, — бросил он через плечо. И в этот момент сон оборвался. Чарли разбудила Марла, которая пришла к ней и Джессике утром. Она стояла над кроватью с чашкой кофе в руке и счастливо улыбалась. — Чарли, ты спишь? Мы уже опаздываем! Сон ускользнул, оставив после себя только смутные образы — рыжая девочка, маленький мальчик с жёлтым медвежонком, и тот парень в красной рубашке. Чарли не могла вспомнить его лица. Она помнила всё остальное — голос, фигуру, даже то, как он назвал её «Чар-Чар». Но лицо стёрлось, будто кто-то намеренно размыл его в её памяти. Теперь Чарли шла по школьному двору и снова думала о сне. Что-то в том доме, в тех людях — не считая её отца — было ей знакомо. Почему она видела во сне незнакомых детей? Почему они знали её имя? И кто был тот парень, который назвал её «Чар-Чар»? Что-то в этом прозвище отзывалось глубоко внутри, но она не могла понять, что именно. От мыслей Чарли отвлекло прикосновение к плечу. Девушка вздрогнула и резко обернулась. Перед ней стоял парень. На вид ему было около двадцати пяти. У него была светлая кожа, каштановые волосы средней длины с лёгкой небрежностью в укладке; пряди мягко обрамляли лицо, придавая ему почти артистичный вид. Взгляд был прямым, сосредоточенным, с оттенком внутренней собранности — серо-голубые глаза выглядели чуть холодными, почти стальными. Черты лица были аккуратными, но мужественными: чётко очерченная линия челюсти, прямой нос, губы сжаты в ровную, нейтральную линию. Выражение лица — сдержанное, почти бесстрастное. Одет он был в серое худи, чёрную куртку и такие же чёрные штаны. На ногах — простые тёмные кеды. Весь его облик казался продуманным до мелочей, но без лишней вычурности. — Хей, прости, если напугал, — сказал он с лёгким британским акцентом, заметив, как девушка вздрогнула. — Да ничего страшного, — ответила Чарли, заставляя себя улыбнуться. — Я просто задумалась. — Оу, понятно. Между ними повисла тишина. Она длилась несколько секунд, но Чарли показалось, что прошла целая вечность. Парень не сводил с неё глаз, и в его взгляде было что-то странное — смесь любопытства и настороженности, будто он знал о ней что-то, чего не знала она сама. — Тебе не кажется, что это как-то странно? — сказал он, глядя на школьное здание. — Что именно? — спросила девушка. — Это всё. Дети, которые пропадали в то время. Как Брукс. Работники, которые умирали в костюмах. И это происходило именно в пиццерии, где вы проводили всё своё счастливое детство. В пиццерии, которой руководил твой отец и его друг. Тебе не кажется это странным? Чарли замолчала. Она шокировано смотрела на парня. Как он, чёрт возьми, узнал, что её отец и его друг были руководителями пиццерии? Это знали только самые близкие люди. Даже Джессика и Карлтон не знали всех подробностей. — Ты, наверное, сейчас думаешь, откуда я это знаю, — сказал парень, будто прочитав её мысли. Он усмехнулся, и в этой усмешке не было насмешки — скорее понимание. — Я знаю. Просто знаю. Парень пошарил в кармане куртки и вытащил небольшую бумажку. Он протянул её Чарли. — Возьми. Если надумаешь расследовать это всё, просто позвони мне. Я помогу. Чарли взяла бумажку. На ней аккуратным почерком были написаны цифры номера. Она посмотрела на него, пытаясь понять, что за игру он ведёт. — Чарли, ты идёшь? — неожиданно окликнули её друзья. Парень посмотрел туда, где стояли Джон, Джессика, Карлтон и Марла, а потом снова перевёл взгляд на Чарли. В его глазах мелькнул странный огонёк. — Ну что ж, до встречи, Чар-Чар, — сказал он с усмешкой на губах. В его голосе послышалась знакомая интонация, и Чарли замерла. Она слышала это прозвище совсем недавно. Во сне. — Ах да, — добавил он, разворачиваясь, — не доверяйте тому, кто очень сильно похож на меня. — Постой, а как тебя... — начала Чарли, поднимая взгляд, но парень уже исчез. — ...зовут. Он будто испарился. Чарли огляделась — пустой двор, друзья вдалеке, одинокая ворона на ветке старого дуба. Никакого следа. Чарли не придала этому значения и пошла к друзьям, сжимая в руке бумажку с номером. — Что это за парень? — спросила Марла, когда девушка подошла. Чарли пожала плечами. Она и сама не знала, кто это был. Но в нём было что-то знакомое. Что-то родное. — Мы сегодня опять собираемся идти в пиццерию, — сказал Карлтон. — Ты с нами? Чарли улыбнулась и кивнула. Но мысли её были заняты тем парнем. Он знал о ней слишком много. И это прозвище — «Чар-Чар». Она слышала его во сне. Ей казалось, что она вот-вот вспомнит что-то важное — но ответ ускользал, как вода сквозь пальцы. Она сжала бумажку в кулаке и пошла за друзьями.

***

Майкл стоял в тени старого дуба у школьного забора. Он смотрел, как Чарли и её друзья садятся в машины. Рядом с ним стояли двое — Джереми и парень лет семнадцати, который был точной копией Чарли, только в мужском обличье. — Ты уверен, что это правильно? — спросил юноша, глядя на Майкла с беспокойством. — Она не готова. Она даже не знает, кто она на самом деле. — Уверен, Сэмми, — ответил Майкл, не отрывая взгляда от удаляющейся машины. — Чарли должна знать правду. Иначе он быстро её поймает. Мы не можем рисковать. Хелпи сидел у него на плече, ухватившись маленькими лапками за воротник куртки. Его голубые глаза внимательно следили за тем, как машины исчезают за поворотом. — И как она отреагировала? — спросил Джереми. — Как и ожидалось, — ответил Майкл. — Она испугалась и заинтересовалась одновременно. Я дал ей номер. Если она позвонит, я объясню больше. — А если нет? — спросил Сэмми. Майкл повернулся к нему. В его серо-голубых глазах мелькнула тень боли, которую он привык прятать за маской спокойствия. — Значит, мне придётся прийти к ней самому. — Он посмотрел вдаль. — Чарли должна знать правду о моем отце. О том, что он создал. И о том, что он сделал. Ребята стояли и смотрели, как машины уезжают вдаль. Им предстояло ещё многое узнать.