Наследие Фредбера: Фиолетовое эхо

На следующий день друзья собрались в номере мотеля, где жили Джессика и Чарли. Комната, и без того небольшая, казалась совсем крошечной от количества людей. Джессика сидела на краю кровати, поджав под себя ноги, Джон и Ламар устроились на стульях, Карлтон стоял у стены, прислонившись к ней плечом, а Марла сидела на полу, придерживая Джейсона, который уже забрался на кровать с портативной приставкой. Все смотрели на Чарли. Она стояла у окна, глядя на серое утреннее небо, и собиралась с мыслями. В руке она сжимала кассету, которую вчера отдал им странный медвежонок. В кармане джинсов лежала сложенная бумажка с номером телефона. — Я даже не знаю, с чего начать, — сказала Чарли, нарушая тишину, которая повисла в комнате. Она повернулась к друзьям, и все увидели, как её глаза блестят от напряжения. — Как только я приехала сюда, меня постоянно тревожит чувство, что за мной кто-то наблюдает. И перед тем, как приехать к вам в кафе, я зашла в свой старый дом. Где мы с отцом раньше жили. Чарли замолчала, переводя дыхание. Джессика встала, подошла к ней и взяла за руку. Чарли благодарно сжала её пальцы и продолжила: — Я увидела в своей комнате маленького белого медведя. С розовыми ушками и розовой грудкой. Тогда я не придала этому значения — мало ли, что я могла забыть за десять лет. Но потом... — её голос дрогнул. — Потом я увидела его в пиццерии. Два раза. В первый наш визит и вчера, когда мы пошли туда снова. Джон тоже его видел. Этот медвежонок привёл нас в кабинет моего отца и отдал мне кассету. Чарли положила кассету на журнальный столик. Та лежала на деревянной поверхности, чёрная и блестящая, будто ждала, когда её включат. — Вчера ночью мне приснился странный сон, — продолжала Чарли. Её голос стал тише, будто она боялась, что её кто-то услышит. — Я была в каком-то до боли знакомом доме. Играла с детьми. Там был мой отец — он смеялся и разговаривал с другим мужчиной. Потом пришёл мальчик и назвал меня Чар-Чар. Она помолчала, собираясь с силами. — А ещё, помните того парня, который подошёл ко мне после встречи в школе? Он показался мне до боли знакомым. Будто я уже видела его где-то. Когда-то давно. Но не могу вспомнить. Он подошёл ко мне и сказал то, чего даже вы не знаете. Например, что мой отец был не единственным руководителем пиццерии. Был ещё его друг. И парень откуда-то это знал. Он оставил мне записку с номером телефона и сказал, что если я соберусь узнать больше, то могу позвонить ему. Чарли положила записку на стол рядом с кассетой. — И ещё он сказал: «Не доверяйте тому, кто очень сильно похож на меня». И назвал меня Чар-Чар. Так же, как тот мальчик из сна. Она замолчала. В комнате повисла тишина. Никто не мог вымолвить ни слова. Все смотрели на Чарли, на кассету, на записку, пытаясь осмыслить услышанное. Даже Джейсон оторвался от своей приставки и уставился на старшую сестру. — Мне кажется, это странно, — наконец сказал Ламар. Его голос звучал серьёзно, без обычной лёгкости. — Откуда незнакомому человеку знать про тебя то, чего не знаем даже мы? — И ещё этот сон, — добавила Марла. Она придвинулась ближе к Чарли, словно пытаясь защитить её от чего-то невидимого. — Ведь это явно был он. Иначе как он мог узнать, что именно так тебя назвал тот мальчик из сна? Чарли покачала головой. — Я не знаю. Я сама не могу этого объяснить. Чувствую, что ответ где-то рядом, но не могу его ухватить. Это как смотреть на что-то сквозь запотевшее стекло — видишь очертания, но не понимаешь, что это. — Может, ты когда-то была с ним знакома, — неожиданно подал голос Джейсон. Он сидел на кровати, сжимая в руках приставку, и смотрел на сестру с детской серьёзностью. — Вот поэтому он и знает о тебе много чего. Все шокировано посмотрели на мальчика. Джейсон пожал плечами. — Что вы так смотрите? Это же логично. Если он знает о тебе то, что другие не знают, значит, вы раньше встречались. Просто ты забыла. Как в тех фильмах, где у людей теряется память. Повисла короткая пауза, а потом Джон медленно кивнул. — Джейсон прав, — сказал он. — Он мог быть твоим старым знакомым. Кого-то ты могла не помнить. Особенно если вы были маленькими. Чарли молчала. В её голове всё смешалось — парень, убийства детей и сотрудников, странный медвежонок, который появлялся и исчезал, сон, который казался таким реальным. Она чувствовала, что вот-вот что-то поймёт, но ответ ускользал от неё, как тени в темноте. — Может, посмотрим кассету? — вдруг предложил Карлтон. — Не зря же тот медведь отдал её тебе. Возможно, там что-то важное. Чарли кивнула. Ей казалось, что она сейчас развалится на части, но она должна была это сделать. Джон взял кассету и подошёл к старому телевизору, который стоял в углу комнаты. Он аккуратно вставил её в видеомагнитофон и нажал кнопку включения. На экране появились полосы. Шипение, помехи — а затем изображение прояснилось. На экране был её отец. Генри Эмили стоял с камерой в руках, снимая себя в зеркале. Он выглядел моложе — лет на десять, а то и больше. Его волосы были длиннее, на лице играла лёгкая улыбка. Он был одет в ту же фланелевую рубашку, которую Чарли так хорошо помнила — та самая, от которой пахло машинным маслом и металлом. — Привет, Шарлотта, — сказал он в объектив. Его голос был тёплым, мягким, таким же, как в её воспоминаниях. — Я знаю, что тебе всего семь лет и ты, наверное, никогда не увидишь это видео. Но я хочу, чтобы оно существовало. Чтобы ты знала. Камера резко повернулась направо, и перед зрителями предстал другой человек. Он был высоким, темноволосым, с проницательными голубыми глазами, которые при определённом свете казались почти серыми. На нём была надета белая рубашка с закатанными рукавами, открывавшими бледные предплечья. Он улыбался, но улыбка не касалась глаз. — А это мой друг и партнёр, — продолжал Генри. — Уильям Афтон. Чарли почувствовала, как в груди что-то оборвалось. У. Афтон. Тот самый, чьё имя было написано на доске в кабинете отца. Тот самый, чьи инициалы были соединены красными нитями с пропавшими детьми. — Мы только что открыли новую пиццерию, — сказал Уильям, и его голос был низким, вкрадчивым. — Генри пришла в голову гениальная идея записать экскурсию для его дочери. Правда, Шарлотта? Он посмотрел в камеру, и Чарли почувствовала, как по её спине пробежал холодок. Что-то в этом человеке было неправильным. Что-то в его взгляде, в его голосе — будто он знал что-то, чего не знали другие. Генри засмеялся и повернул камеру, показывая пиццерию. Она была живой — яркая, шумная, полная света. Столы были накрыты красно-белыми скатертями, на них стояли тарелки с пиццей и стаканы с газировкой. Дети бегали между столами, смеялись, играли. На сцене стояла главная тройка — Фредди, Бонни и Чика — и исполняли свою весёлую песенку. — Смотри, Шарлотта, — сказал Генри, водя камерой по залу. — Это место для тебя. Для всех детей. Здесь все будут счастливы. Камера плавно переместилась, и в кадр попали дети. Маленькая девочка с рыжими волосами и зелёными глазами сидела за столом и что-то рисовала на салфетке. Рядом с ней сидел мальчик с тёмными волосами, который прижимал к груди жёлтого медвежонка с фиолетовой шляпой и бабочкой. Чарли узнала их. Это были те самые дети из её сна. — Элизабет, — сказал Генри, и девочка подняла глаза, улыбнувшись. — И Эван. Чарли смотрела на них и чувствовала, как внутри разрастается странное тепло. Она знала этих детей. Она видела их во сне. Они были ей знакомы. Камера снова повернулась, и в кадре появился мальчик лет тринадцати-четырнадцати. Он стоял у игрового автомата, сосредоточенно нажимая на кнопки. Каштановые волосы, чёрная футболка, поверх которой была красная рубашка. Чарли узнала его. Тот самый парень, который назвал её Чар-Чар во сне. Тот самый, который стоял на пороге комнаты и улыбался. — А это Майкл, — сказал Генри. — Старший сын Уильяма. Мальчик повернулся к камере и улыбнулся. В его глазах мелькнул озорной огонёк. Он подошёл ближе и заглянул в объектив. — Привет, Чар-Чар, — сказал он, и Чарли почувствовала, как у неё перехватило дыхание. — Я слышал, ты сегодня не пришла. Жаль. Мы с Элизабет хотели показать тебе новых пони на карусели. Он подмигнул и побежал обратно к игровым автоматам, оставив камеру снимать пустоту. Чарли смотрела на экран и не могла дышать. Майкл. Майкл Афтон. Сын того самого человека, чьё имя было связано с пропавшими детьми. Тот мальчик, который назвал её Чар-Чар. Тот самый, которого она видела во сне. И у него были каштановые волосы, как у того парня, который подошёл к ней вчера. Но глаза... у того парня были серо-голубые. А у этого мальчика на видео — ярко-голубые. Генри продолжал показывать пиццерию. Он заснял кухню, где повара месили тесто для пиццы, комнату для вечеринок с задернутым занавесом, за которым прятался знаменитый пират Фокси. Он заснял карусель с разноцветными пони, которые весело вращались под музыку. Запись продолжалась ещё несколько минут. Генри показывал зал, шутил, рассказывал о своих планах. Потом изображение пошло рябью и погасло. Чарли стояла неподвижно. Она смотрела на чёрный экран, который отражал её бледное лицо. В комнате было тихо. Слышно было только, как Джейсон дышит, замерев от увиденного. — Это был Майкл, — прошептал Джон. — Тот парень из сна. Чарли покачала головой. — Нет, — сказала она, и голос её дрожал. — Тот, кто подошёл ко мне вчера, был другим. Он был старше. У него были каштановые волосы, как у Майкла на видео. Но глаза... у Майкла на видео были голубые. А у того парня — серо-голубые. И он выглядел измождённым. Уставшим. Как будто нёс на себе какой-то груз. — Значит, это был кто-то другой, — сказал Ламар. — Или он просто вырос и изменился, — возразил Джон. — Прошло десять лет. Люди меняются. — Но он назвал меня Чар-Чар, — сказала Чарли. — Так же, как Майкл на видео. И он знал про моего отца и про то, что у него был партнёр. И он сказал: «Не доверяйте тому, кто очень сильно похож на меня». Чарли опустилась на кровать. Она чувствовала, что в голове у неё всё смешалось, и она больше не понимала, чему верить. Она смотрела на кассету, на записку, на лица друзей и чувствовала, что должна сделать этот шаг. Должна узнать правду, даже если она окажется страшной. — Я должна узнать правду, — сказала она, и голос её стал твёрже. — Я должна позвонить ему. Она взяла записку и посмотрела на номер. Пальцы слегка дрожали, когда она поднесла телефон к уху. Она нажала кнопку вызова и приложила трубку к уху. В комнате стало совсем тихо. Все затаили дыхание, глядя на неё. Чарли слышала, как в трубке раздаются гудки. Один... второй... третий... Она почувствовала, как сердце колотится где-то в горле. Что она скажет? Что она спросит? Она понятия не имела, кто этот человек, но внутри неё горело желание узнать. На четвёртом гудке трубку подняли.