Наследие Фредбера: Фиолетовое эхо

Все побежали к выходу. Коридоры пиццерии мелькали перед глазами, каждый шаг отдавался эхом в пустых залах. Чарли слышала тяжёлое дыхание друзей, чувствовала, как Карлтон, который был без сознания, тяжело висел на плечах Сэмми и Джереми. Сердце колотилось где-то в горле, и она не могла думать ни о чём, кроме одного — выйти отсюда. Быстрее. Пока не стало слишком поздно. Но в тот момент, когда они почти достигли главного зала, перед ними из темноты возникла фигура. Уильям Афтон стоял в проходе, загораживая путь. На нём был костюм Спрингбонни — старый, потрескавшийся, покрытый пятнами ржавчины. Жёлтый, с зелёными вставками, его механизмы были видны сквозь трещины, а пружины тихо поскрипывали при каждом движении. В тусклом свете его глаза горели холодным безумным огнём. — Вы думали, что сможете убежать? — сказал он, и его голос эхом разнёсся по залу. В нём звучала насмешка, холодная и злая. — Но нет. Я всегда на шаг впереди вас. Я знал, что вы придёте. Я ждал этого момента. Все замерли. Чарли почувствовала, как холод пробежал по её спине. Она смотрела на него — на человека, который когда-то был другом её отца, который смеялся с ним за одним столом, который держал её на руках, когда она была маленькой. И теперь он стоял перед ней, готовый убить её. — Что ты хочешь от нас и от моей сестры? — спросил Сэмми, выходя вперёд. Его голос дрожал, но он пытался звучать твёрдо. Уильям усмехнулся. Его взгляд скользнул по Сэмми с лёгким удивлением. — Сэмми, ты ли это? — сказал он с сарказмом. — Ты же такой умный мальчик, а задаёшь такие глупые вопросы. Конечно же, довести своё дело до конца. — Его глаза остановились на Чарли, и она почувствовала, как её тело парализовало страхом. — Правда, Шарлотта? Чарли стояла в ступоре, не в силах произнести ни слова. Человек, который когда-то был ей родным. Человек, который был другом её отца. Человек, который смеялся с Генри и строил планы на будущее. Теперь он хотел её убить. Она видела это в его глазах — холодную, пустую решимость. — Оставь её в покое, — сказал Клей, шагнув вперёд. — Ты уже достаточно навредил. Уильям рассмеялся — низко, зло. — Достаточно? О, нет. Я только начал. Внезапно в тишине раздался топот. Множество тяжёлых шагов, которые приближались. Все повернулись в сторону коридора, и Чарли увидела Хелпи. Маленький белый медвежонок бежал со всех ног, его голубые глаза светились, а лапки быстро перебирали по пыльному полу. — Папа, я всё сделал! — крикнул Хелпи и, добежав до Джереми, запрыгнул ему на руки. И сразу за ним — из темноты появились они. Фредди. Бонни. Чика. Фокси. Четверо аниматроников, старые, потрёпанные, с потускневшим мехом и ржавыми металлическими деталями. Их глаза горели красным, и они двигались синхронно, как одно целое. Они остановились, глядя на Уильяма в костюме Спрингбонни, и в их движениях чувствовалась странная, почти хищная целенаправленность. Уильям замер. Его глаза расширились от непонимания. Он смотрел на аниматроников, которые когда-то были его творениями, и не мог поверить в то, что они стояли перед ним. — Что... что происходит? — прошептал он, делая шаг назад. Чарли не понимала, что происходит. Но она почувствовала, что кто-то стоит позади Уильяма. В тени за его спиной, едва заметное свечение. Фиолетовое. Два маленьких огонька в темноте. И затем она увидела его. Майкл стоял в тени, прислонившись к стене. Он выглядел иначе — неестественно, почти нечеловечески. Его тело двигалось едва заметно, с каким-то механическим ритмом, как будто он разучился быть человеком. Его глаза горели фиолетовым — ярким, пронзительным, холодным. И на его лице застыла странная, почти безумная улыбка. Улыбка, которая была так похожа на улыбку его отца. Ребята, которые только что смотрели на Уильяма, медленно перевели взгляд на тень за его спиной. И замерли. Джессика ахнула, прикрывая рот рукой. Её лицо побледнело. — Это... это Майкл? — прошептала она, и в её голосе слышался страх. Сэмми смотрел на друга с болью и пониманием. Он знал, что Майкл был другим. Но сейчас... сейчас он выглядел как кто-то чужой. Кто-то опасный. Джон придвинулся ближе к Чарли, инстинктивно защищая её. — Что с ним? — спросил он шёпотом. Чарли не могла ответить. Она смотрела на Майкла и чувствовала, как внутри неё всё переворачивается. Это был тот же человек, который пил с ними кофе, спорил с Сэмми о шестерёнках, улыбался Хелпи. Но сейчас в нём было что-то чужое, пугающее. Он двигался как механизм. Его глаза горели неестественным светом. И его улыбка — она была точной копией улыбки Уильяма. Безумной, холодной, артистичной. Майкл шагнул вперёд, и его фигура медленно проступила из темноты. Кровь стекала с его левого бока и правой ноги, и в тусклом свете она казалась светящейся. Он двигался плавно, но с каким-то странным ритмом, будто каждое движение было выверено заранее. Уильям, услышав шаги за спиной, резко обернулся. И застыл. Его глаза встретились с глазами Майкла. В них мелькнуло узнавание, а затем — страх. — Ну привет, отец, — сказал Майкл, и его голос разнёсся по залу. Британский акцент звучал особенно отчётливо, холодно, с лёгкой усмешкой. Он улыбнулся — широко, почти театрально, и Чарли увидела в этой улыбке что-то жуткое. Что-то, что делало его похожим на Уильяма до ужаса. Металлический лом сверкнул в воздухе. Уильям не успел среагировать. Удар был сильным, резким, и он рухнул на колени, содрогаясь от боли. — Ты... — прохрипел Уильям, пытаясь подняться. — Ты не посмеешь... — О, я посмею, — перебил его Майкл, и его голос звучал почти радостно. Он обошёл отца, оказавшись прямо перед ним, и наклонился, глядя ему в глаза. Его фиолетовые зрачки горели ярко, а улыбка стала ещё шире. — Мне всегда казалось, отец, что у тебя слишком много амбиций. Бессмертие, вечная жизнь, контроль над смертью. Ах да, и конечно, убийство маленьких детей. Весь этот план, про который ты рассказывал. Не слишком ли много для одного человека? Он выпрямился и начал ходить вокруг отца, как хищник вокруг жертвы. Двигался он странно — неестественно, почти как робот, но в этом была какая-то жуткая грация. — Ты говорил, что я никогда не стану тобой, — сказал Майкл, и в его голосе послышалась насмешка. — Ты говорил, что я слишком слаб. Слишком виноват. Слишком напуган. И ты знаешь что, отец? — Он остановился и посмотрел на Уильяма сверху вниз. — Ты был прав. Я не хочу быть тобой. Потому что быть тобой — это быть жалким, сломленным стариком, который боится смерти. Который убивает детей, чтобы остаться в этой жизни. Который не может смириться с тем, что он не бог. Уильям закричал — пружины в его ноге начали активироваться, и кровь брызнула на пол. — Помоги мне! — закричал он, и в его голосе впервые послышался страх. — Майкл, я твой отец! Помоги! Майкл наклонился к нему, и его фиолетовые глаза встретились с глазами отца. — Ах, да, — сказал он, и в его голосе звучала такая холодная ирония, что Чарли почувствовала, как дрожь пробежала по её коже. — Ты мой отец. Но я твой нелюбимый ребёнок. Тот, кого ты никогда не хотел. Тот, кто убил твоего любимого сына. — Он улыбнулся, и его улыбка была жуткой, театральной, почти как у клоуна. — И что же ты сделал со своим нелюбимым ребёнком, отец? Ты превратил его в это. — Он указал на себя, на своё израненное тело, на свои светящиеся глаза. — Ты сделал из меня монстра. Спасибо, что позаботился об этом. Он выпрямился и отошёл на шаг. Его движения были плавными, почти танцевальными. — Элизабет умерла из-за тебя, — сказал он, и его голос стал тише, но не менее жестоким. — Ты создал Бейби. Ты знал, что она убьёт. И ты позволил ей подойти. — Он покачал головой, изображая сожаление. — Ах, отец, отец. Ты даже не заплакал по ней. Ни одной слезы. Уильям закричал — пружины вошли в его левую руку, и кровь хлынула на пол. — Эван умер из-за меня, — продолжил Майкл, и в его голосе появилась новая, более мрачная нота. — Но ты... ты хотел убить меня за это. Ты хотел, чтобы я мучился. Ты хотел, чтобы я никогда не забывал, что я сделал. И знаешь что, отец? — Он наклонился к самому лицу Уильяма. — Ты своего добился. Я мучаюсь. Каждый день. Каждую ночь. Я вижу его лицо. Я слышу его голос. Я никогда не забуду, что я сделал. Он выпрямился, и его голос стал громче, почти криком. — Но я хотя бы пытался, — сказал он. — Я пытался исправить свои ошибки. Я пытался стать лучше тебя. А ты... ты просто продолжал убивать. Ты убил маму. Ты убил Генри. И ты хотел убить Чарли. Ты хотел убить всех. — Он покачал головой, и его улыбка стала ещё шире, ещё более безумной. — И ты знаешь, что самое смешное, отец? Ты умрёшь здесь, в этом костюме. В том самом костюме, в котором ты убивал. И ты будешь кричать, и никто не придёт. Потому что я сделал всё, чтобы никто не пришёл. Уильям закричал, когда пружины вошли в его грудь, и тело начало сжиматься. Майкл смотрел на него, и его глаза всё ещё горели фиолетовым. Он был абсолютно спокоен. — Прощай, отец, — сказал он тихо. — Надеюсь, в аду тебе будет тепло. Ты заслужил это. Пружины схлопнулись окончательно. Костюм Спрингбонни сжал тело Уильяма с такой силой, что хруст костей был слышен всем присутствующим. Уильям закричал — последний раз — и замолк. Тело обмякло, и только механизмы продолжали сжимать его в своих стальных объятиях. В зале повисла тишина. Никто не мог пошевелиться. Чарли чувствовала, как у неё трясутся колени. Она смотрела на Майкла и не узнавала его. Его лицо было бледным, глаза горели фиолетовым, и на его губах всё ещё играла та жуткая, безумная улыбка. Он двигался, как робот — плавно, неестественно, и в этом было что-то пугающее. Джессика закрыла лицо руками. Клей стоял неподвижно, глядя на Майкла, и в его глазах читался ужас. Сэмми смотрел на друга с болью и пониманием. Джон приобнял Чарли, чувствуя, как она дрожит. Майкл поднял глаза на аниматроников. — Заберите его, — тихо сказал он. Четверо роботов двинулись вперёд. Фредди и Бонни подхватили тело Уильяма и понесли его в темноту коридора. Чика и Фокси последовали за ними. Они исчезли в темноте, и только звук их шагов постепенно стихал. Майкл смотрел им вслед. Его фиолетовые глаза медленно погасли, становясь карими, уставшими, человеческими. Он повернулся к остальным. На его лице больше не было улыбки. Только усталость. Только пустота. — Пошли, — сказал он. — Нам нужно уходить. Они двинулись к выходу. В полной тишине. Когда они уже были в дверях, Чарли обернулась. В глубине коридора она увидела фигуру — золотого Фредди. Он стоял и смотрел на них. Его лапа медленно поднялась в прощальном жесте. Чарли почувствовала, как у неё сжалось сердце, и кивнула в ответ. Она вышла наружу. На улице их уже ждала полиция. Машины с мигалками стояли у входа, а рядом с ними — Марла и Ламар. Они вызвали полицию сразу после того, как ребята уехали. Скорая помощь уже была на месте. Никто не говорил о том, что случилось внутри. Никто не рассказывал о Майкле. Только один полицейский подошёл к Клею и что-то тихо спросил. — Мы ничего не видели, — сказал Клей, и его голос звучал твёрдо. — Мы нашли Карлтона. Он был без сознания. Больше мы ничего не знаем. Майкла и Карлтона отвезли в больницу на скорой помощи. Чарли поехала вместе с друзьями. В больнице им сказали, что Карлтон придёт в себя. У него были синяки и ссадины, но он был жив. Майклу обработали раны. Врачи удивлялись, как он вообще держался на ногах с такими травмами, но он только усмехался в ответ. Они сидели в палате, и смотрели, как капельница медленно капает Майклу в вену. Никто не говорил о том, что произошло. Никто не спрашивал, что он чувствует. Они просто сидели и ждали, пока всё стихнет. Уильям Афтон был мёртв. Навсегда. И, хотя никто не знал, что ждёт их впереди, все чувствовали — что-то изменилось. Что-то важное закончилось. И теперь можно было попытаться начать новую жизнь.