accidentally

tgc: kal1bra

meg myers – desire

недельный перерыв между изнурительными буткемпами спирит казался дане персональной, медленной пыткой, от которой нигде не было спасения. разъехавшись по своим домашним квартирам в разные города, они с плахотей провалились в странное, звенящее и пугающе неопределенное состояние. их так называемая дружба уже давно перешагнула любые мыслимые границы разумного: эти долгие, тяжелые взгляды во время разбора демок, случайные, как бы непреднамеренные касания бедер под общим игровым столом и ночные посиделки на кухне буткемпа, когда вся команда уже спала, говорили сами за себя. но они упорно, с каким-то мазохистским упрямством продолжали молчать, делая вид, что между ними ничего не происходит. статус полной неопределенности давил младшему на мозги, превращаясь в навязчивую, удушающую манию. время на настенных часах давно перевалило за три часа ночи. младший рифлер только что вырубил трансляцию, оставив позади часы потных каток. адреналин после стрима всё еще бешено стучал в висках, пульсировал в венах и смешивался с тягучей, ноющей тоской по старшему. даня с тихим вздохом скинул с себя душную командную футболку, оставаясь совершенно обнаженным, если не считать свободных серых боксеров, и устало повалился на кровать. его аккуратное каре растрепалось по подушке, а большие карие глаза лихорадочно, воспаленно блестели в кромешной темноте комнаты, которая подсвечивалась лишь холодным экраном смартфона. крышковца крыло так сильно, что воздух в легких казался горячим. в самом низу живота горел тяжелый, требовательный и болезненный узел. не выдержав этой ментальной ломки, он сунул руку под резинку трусов, обхватывая пальцами уже твердый, изнывающий от долгого воздержания член. от первого же резкого поглаживания парня судорожно повело всем телом, он прогнулся в пояснице на простынях, ловя ртом воздух. даня достал телефон и открыл камеру — он иногда делал такие откровенные, грязные снимки исключительно для себя, чтобы потом, пересматривая их в одиночестве, кончать быстрее, мысленно подставляясь под тяжелые руки брюнета, или же представлять что эти фотографии хранились у мирослава...что их фоткал он, а не сам даня. экран щелкнул, безжалостно фиксируя крупным планом его бледный плоский живот, тонкие пальцы шатена, которые порочно сжимали налитой, капающий предэякулятом орган, и край боксеров, опущенных до самых бедер. кадр получился невероятно пошлым, детальным и горячим. даня собирался просто сохранить его в скрытую папку, но из-за подрагивающих пальцев, бешеного пульса и затуманенного чистой похотью мозга всё пошло к черту. вместо кнопки «сохранить» он случайно, вслепую ткнул на иконку телеграма, вылетел в список недавних диалогов и нажал «отправить» в чат, который висел на самом верху. «мирик» карие глаза дани в диком ужасе округлились, когда он увидел, как под тяжелым медиафайлом в ту же секунду загорелась сначала одна галочка, а затем, почти мгновенно — две. прочитано. старший не спал. удалить сообщение «у всех» крышковец уже физически не успевал — брюнет его увидел. внутри у младшего всё просто оборвалось от паники, стыда и резкого прилива адреналина, сердце подскочило к самому горлу, мешая дышать. он судорожно, ломая ногти о клавиатуру, вбил в чат:

donk (03:14):

бляяяяяяяяя

мир извини это вообще не тебе случайно отправилось пиздец удали пожалуйста просто сотри чат

плахотя не отвечал секунд тридцать. эти полминуты показались младшему вечностью, за которую можно было сойти с ума. брюнет, сидевший в своей квартире за сотни километров, явно рассматривал этот внезапный ночной подарок во всех анатомических подробностях. а затем статус сменился на леденящее «печатает...», и у дани окончательно перехватило дыхание. zont1x (03:15): не мне, значит? а кому тогда, дань? какому, сука, мусору ты среди ночи такие фото рассылаешь? руку из трусов убрал, блять карие глаза дани в панике бегали по строчкам сообщения от старшего. «руку из трусов убрал» — этот текст казался почти физическим толчком в грудь. рифлер судорожно, словно обжегшись, выдернул пальцы из-под эластичной резинки боксеров и откинул левую руку в сторону. ладонь, испачканная в прозрачной влаге предэякулята, бессильно упала на скомканную простыню. без поддерживающих пальцев шатена его член тяжело качнулся и лег на бледную кожу живота. головка зудела и пульсировала от прилива крови, требуя продолжения ласк, но даня замер, боясь даже вздохнуть. он попытался быстро набрать ответ, чтобы хоть как-то оправдаться, вернуть контроль над этой летящей в бездну ситуацией:

donk (03:16):

мир да никому я не хотел отправлять клянусь я для себя фоткал!

я просто..

он не успел дописать фразу «я o тебe думал». экран смартфона внезапно погас, а в следующую секунду вся комната озарилась ярким неоновым светом, и гаджет в руке дани бешено завибрировал, отдаваясь тяжелым гулом в матрас. входящий аудиозвонок: мирик сердце дани совершило некий кульбит и застряло где-то в районе пересохшего горла. палец шатена дрожал так сильно, что он соскользнул с экрана при первой попытке, но со второй даня всё же принял вызов и медленно, с замиранием сердца поднес телефон к уху. он ожидал услышать гнев, издевку, что угодно — но в трубке повисла плотная, звенящая тишина. было слышно только то, как на том конце провода, в своей темной квартире, мирослав плахотя мерно, тяжело дышит прямо в микрофон. это дыхание брюнета, низкое и пугающе спокойное, заставило младшего покрыться крупными мурашками от шеи до самых пальцев ног.       — включи громкую связь, даня, — наконец раздался из динамика бархатный, вибрирующий бас старшего. голос плахоти звучал негромко, но в нем сквозила такая непререкаемая, ледяная власть, что у крышковца подкосились бы ноги, если бы он стоял— включи и положи телефон на подушку рядом со своим ухом. чтобы я слышал каждый твой вздох. даня послушно, словно под гипнозом, ткнул пальцем в экран, переключая режим, и опустил мобильный на подушку. аккуратное каре рассыпалось по ткани, закрывая половину лица.       — я... я сделал, мир, — тихо, срываясь на едва слышный хрип, прошептал младший в темноту комнаты.       — отлично, — отозвался брюнет, и даня услышал легкий шорох одежды на том конце — плахотя, судя по звуку, удобнее перехватил свой телефон, устраиваясь на кровати. — а теперь сними белье. полностью. и закинь его так, чтобы я услышал свист ткани. ты дружбу нашу решил проверить, крышковец? решил мне, блять, нервы помотать своими фотками? ... я жду. даня лежал, вжавшись затылком в подушку, и его карие глаза лихорадочно блестели в темноте. от этого низкого, уверенного голоса старшего, раздающегося прямо над ухом из динамика, по телу младшего прокатилась новая, еще более мощная волна жара. плахотя требовал полного подчинения, и крышковец, сглотнув вязкую слюну, медленно приподнял бедра над матрасом. пальцы шатена задрожали, когда он зацепил края серых боксеров и стал медленно, сантиметр за сантиметром, стягивать их вниз. ткань неохотно скользила по вспотевшей коже ягодиц, обнажая худые, подрагивающие бедра. член, полностью освободившись от сдерживающей ткани, тяжело упал на бледный плоский живот, а головка снова выделила крупную, блестящую каплю предэякулята. даня судорожно сдернул трусы с лодыжек и, как и приказал старший, с силой отбросил их в сторону — в тишине комнаты раздался отчетливый, мягкий свист летящего трикотажа, а затем глухой шлепок об пол.       — я снял, мир... — хрипло, едва дыша, отчитался младший, утыкаясь пылающим лицом в подушку. волосы растрепались, пряди лезли в рот, но он боялся даже пошевелиться без команды.       — я слышал, — раздался в ответ довольный, утробный бас мирослава. в динамике послышался глубокий затяжной вдох брюнета — плахотя явно упивался этой минутой абсолютной власти над своим младшим тиммейтом. — а теперь лежи смирно и не смей трогать член. руки положи вдоль тела. я хочу слышать, как ты мучаешься, крышковец. даня послушно вытянул руки по швам, вжимая ладони в простыню. без прикосновений его тело горело так, словно его плавили изнутри. член пульсировал, требуя жесткой хватки, но приказ старшего держал крепче любых цепей.       — мир, пожалуйста, мне тяжело... — жалобно прошептал шатен, и из его груди вырвался рваный, тихий стон. — я так хочу... разреши мне хотя бы...

baby, I wanna touch you

I wanna breathe into your will

      — заткнись, даня, — перебил его брюнет, и его голос стал еще более вязким и темным. — ты сам это начал. теперь будешь играть по моим правилам. повернись на бок, подтяни колени к груди и заведи одну руку назад. коснись своих ягодиц. медленно. комната, казалось, сжалась до размеров его кровати, превратившись в душный кокон, пропитанный ароматом желания и страха. приказ мирослава ударил по нервам дани, как разряд тока. он медленно, с трудом сглатывая ком в горле, подтянул колени к груди, принимая максимально уязвимую, почти эмбриональную позу. его член, лишенный ласки и свободы, нервно дергался от каждого вдоха, а кожа вокруг покраснела от трения о жестковатую ткань простыни. каждый сантиметр его тела, казалось, наэлектризовался под пристальным вниманием плахоти. даня чувствовал, как замирает сердце, когда в трубке снова раздавалось тяжелое, ритмичное дыхание старшего. мирослав молчал целую вечность, давая младшему осознать всю глубину его беспомощности.       — я жду, крышковец, — наконец, прошептал брюнет, и этот шепот, искаженный динамиком, пробрался под кожу, вызывая дрожь. — коснись себя. я хочу слышать, как ты дышишь, когда твои пальцы будут скользить там, где им не положено быть без моего разрешения. не заставляй меня злиться. даня, дрожа всем телом, медленно завел правую руку за поясницу. его ладонь, ставшая невероятно чувствительной, нащупала горячую кожу ягодиц. он начал двигать пальцами — сначала неуверенно, поглаживая упругую плоть, но от каждого прикосновения в низу живота вспыхивал ожог. его дыхание сразу сбилось, превращаясь в частые, хриплые вдохи, которые он не мог сдержать.       — вот так... — мурлыкал плахотя, и было слышно, как он меняет положение, устраиваясь поудобнее, словно наблюдая за этим представлением вживую. — а теперь, даня, просунь указательный палец глубже. между ягодиц. почувствуй, как сильно ты хочешь, чтобы кто-то другой оказался там вместо твоих пальцев. расскажи мне, как сильно у тебя там всё сжалось. ты же помнишь, кто обещал тебя наказать за рассылку таких фото? даня издал подавленный стон, когда его собственный палец, влажный от предэякулята, коснулся входа, вызывая сладкую, невыносимую пытку. он не мог оторваться, не мог остановиться — он был полностью во власти мирослава, который, даже находясь на другом конце города, заставлял его тело подчиняться каждому слову.       — я чувствую, как там всё горячо... — выдохнул он, и голос сорвался на сдавленный скулеж. — мир, это невыносимо... мне хочется большего, я не могу...       — терпи, — отрезал голос в динамике, и в его голосе зазвучали металлические нотки властного предвкушения. — ты сейчас будешь трогать себя ровно так, как я скажу. еще два пальца, даня. раздвинь себя. я хочу, чтобы ты был открыт для меня даже на расстоянии. покажи мне, насколько ты испорчен.

how do you want me, how do you want me?

I wanna feel you, I want it all

в трубке повисла тягучая, осязаемая пауза, прерываемая лишь сухим, прерывистым хрипом дани крышковца. карие глаза шатена были плотно зажмурены, а на бледном лбу выступили мелкие капли пота. его аккуратное каре полностью растрепалось, мокрые пряди липли к вискам и щекам. рифлер буквально плавился в своей постели, до боли сжимая пальцы левой руки на простыне, пока правая ладонь беспрекословно выполняла грязные приказы старшего.       — мир... блять, мир, это слишком... я не смогу, мне больно и горячо, — надрывно прошептал даня в темноту, утыкаясь носом в подушку рядом с динамиком телефона, из которого лился этот удушающий контроль.       — сможешь, крышковец, — ледяной, но невероятно густой и низкий бас мирослава плахоти прозвучал как неоспоримый закон. брюнет на том конце провода тяжело вздохнул, и даня отчетливо услышал, как старший шуршит тканью своих домашних штанов, с трудом сдерживая собственное тяжелое дыхание. — я сказал — добавь пальцы. растягивай себя медленно, под мой счет. если ты поторопишься или вытащишь их без команды, я завтра же стану тебя игнорировать, на буткемпе слова тебе не скажу. ты понял меня?       — понял... — всхлипнул даня, чувствуя, как от этой угрозы полного игнора внутри всё сжимается в диком, мазохистском восторге. он судорожно сглотнул, смочил пальцы правой руки скопившейся на животе горячей смазкой и медленно, преодолевая сопротивление собственного тела, толкнул второй палец внутрь себя. младший рифлер резко выгнулся на постели, запрокидывая голову назад. его нежные стенки судорожно обхватили свои же пальцы, пульсируя и требуя настоящего, тяжелого члена брюнета, а не этой жалкой имитации.       — один... — размеренно и пугающе спокойно начал считать плахотя прямо в микрофон. — двигай ими внутри, даня. глубже. выходи почти полностью и заходи обратно. два... даня послушно двигал рукой под этот низкий, вибрирующий счет старшего, чувствуя, как перед глазами начинают плыть цветные круги. его собственный член, совершенно нетронутый, стоял колом, пачкая бедра, но прикасаться к нему по-прежнему было строжайше запрещено. вся концентрация возбуждения сместилась вниз, туда, где пальцы шатена подчинялись чужой воле.       — три... — продолжал мирослав, и его голос наконец дал трещину, становясь более хриплым и сорванным. — а теперь фри плей, крышковец. ускоряйся. трахай себя сам и говори мне в трубку, как сильно ты хочешь, чтобы это был мой член. я хочу слышать твои грязные мысли. звуки в комнате дани окончательно потеряли всякое приличие и контроль. в полной темноте раздавалось лишь частое, влажное, откровенно грязное хлюпанье пальцев, рвущееся наружу хриплое дыхание младшего и скрип натянутых простыней, которые шатен судорожно сминал свободной левой рукой, практически разрывая ткань ногтями. карие глаза парня были полуоткрыты, но взгляд оставался абсолютно затуманенным, неспособным сфокусироваться ни на чем, кроме тяжелого, темного баса, льющегося из динамика смартфона на подушке.       — мир... ах, мир, я больше не могу, я сейчас умру тут, бляятьь.. — навзрыд застонал даня, ещё глубже вбивая пальцы внутри себя, чувствуя, как нежные мышцы судорожно и жадно сжимаются, пытаясь поймать каждый сантиметр его собственной руки. — я так сильно хочу твой член... сука, мир, я хочу, чтобы это был ты я хочу, чтобы ты прямо сейчас стоял надо мной на коленях, вжимал меня лицом в этот матрас и трахал до посинения... я хочу чувствовать, какой ты огромный, мир... я хочу задыхаться от тебя, блять, слышишь?! мне мало моих пальцев, мир.. на том конце провода, за сотни километров, мирослав шумно, с животным хрипом выдохнул воздух сквозь плотно сжатые зубы. старший, судя по звукам, сам находился на пределе — в микрофоне отчетливо слышалось жесткое, быстрое шуршание, и даня мгновенно понял, что брюнет уже сам вовсю мастурбирует, слушая этот безумный, покорный скулеж своего младшего шатена. но плахотя не собирался отпускать его так просто.       — не смей вытаскивать, даня. — глухо, срываясь на тяжелую одышку, прорычал плахотя. его ледяной контроль окончательно треснул, обнажая дикую, голодную страсть. — трахай себя пальцами дальше. глубже. прямо до самого упора, пока я не разрешу остановиться. говори мне еще, как ты хочешь меня. говори. даня жалобно всхлипнул, но беспрекословно подчинился, продолжая жестко и глубоко двигать пальцами внутри своего растянутого, горячего входа. член шатена, совершенно нетронутый, стоял колом, пульсировал и буквально исходил смазкой, пачкая бледный живот, но парень даже не прикасался к нему. вся его эякуляция полностью зависела от того, как сильно он разрывал себя изнутри под диктовку старшего.       — я хочу, чтобы ты кончил в меня, мир... — задыхаясь, хрипел даня, и его каре растрепалось по подушке, полностью закрывая лицо. — я хочу чувствовать твою сперму внутри, хочу, чтобы ты меня выебал так, чтобы я ходить завтра не мог... мир, ты..ты единственный, блять, чьи руки я хочу на своей талии чувствовать... я полностью твой, мир, слышишь?! я кончаю... мир, я кончаю от твоих приказов, сука, я кончаю от пальцев, представляя тебя!       — давай, сука.. давай, прямо так, не вытаскивай. — хрипел в ответ плахотя, и его собственные движения на том конце стали максимальными, быстрыми и тяжелыми. — кончай мне в трубку, даня. кончай, сука, двигай пальцами быстрее. даня зашелся в громком, сорванном крике, выгибая спину дугой над матрасом. под яростный, хриплый приказ старшего брюнета он сделал еще несколько быстрых, глубоких толчков пальцами внутри себя. это стало последней каплей — перегруженный до предела даня кончил, и из нетронутого члена младшего мощными, горячими струями брызнула густая сперма, пачкая его бледный плоский живот и долетая почти до груди. в эту же секунду в динамике раздался тяжелый, животный рык мирослава, который с хрипом выдохнул чужое имя и, судя по звукам, сам содрогнулся в мощном, сбивающем дыхание оргазме на другом конце провода. в трубке повисла оглушительная, ватная тишина, нарушаемая лишь их общим, свистящим и рваным дыханием. даня бессильно уронил правую руку на кровать, тяжело дыша и чувствуя, как по бедрам разливается блаженная, сонная слабость. его карие глаза были полуприкрыты, а аккуратные волосы полностью промокли от пота.       — крышковец... ну ты и сука, конечно, — наконец тихо, все еще хриплым от разрядки басом проговорил мирослав, и в его голосе больше не было льда — только ошалелая, теплая нежность. — отмывайся и ложись спать. через три дня буткемп, даня. пиздец тебе будет. даня только сладко улыбнулся в темноту комнаты, прижимая телефон ближе к уху. дружба определенно закончилась.

I wanna feel you, I want it all...